Гетерохромия

Знал ли Феликс, что Хёнджин жил буквально в тридцати секундах бега вдоль защищённого навесами дома, где находилось интернет-кафе? Нет, и не догадывался. В тот момент его больше волновали греющие ладонь пальцы брюнета. Его довольное лицо и раскрасневшиеся от бега щёки. Мысли о подозрительно удачном стечении обстоятельств прокрались в голову лишь тогда, когда ребята забежали в нужный подъезд и начали подниматься по освещённой серым светом из окон лестнице. Приятный ремонт вокруг стоил внимания, но блондин был больше сосредоточен на щекочущем язык предположении. — Выглядит так, как будто ты всё подстроил, — не очень искренне усмехнулся Феликс, внимательно разглядывая удивление в лице обернувшегося Хвана. Прищурился в попытке уличить парня в актёрской игре. «В моей голове это звучало лучше…» — пронёсся, эффектно закатив глаза, стыд за сказанную глупость. — Может быть, — непринуждённо ответил брюнет, остановившись у двери и достав связку ключей. — Э… — протянул Феликс и отступил на шаг назад, быстро отметив номер этажа и квартиры. Вдруг Ледяной принц на самом деле был не тем, за кого себя выдавал. Хёнджин отпер дверь и только тогда заметил настороженного блондина. Сначала недоумённо нахмурил брови, а секунду спустя понимающе поджал пухлые губы и поймал глазами чужие, смягчая взгляд. — О Небеса, Ликси, да не знал я про ливень. Стал бы тогда так расстраиваться из-за того, что мы не сходили посмотреть, — брюнет вдруг замялся и отвёл глаза, буркнув, — закат. «Он что… смущён? Хван Хёнджин смущается?!» — шок мячом для боулинга выбил беспокойство далеко за пределы мозга, оставив лишь чувство умиления. Впервые в жизни захотелось увидеть алый цвет на чужой бледной коже, но Феликс тут же быстро заморгал, пытаясь согнать наваждение. Чуть головой не затряс, но смог застыть в последнюю секунду. — Короче, заходи. Ноги же замёрзли, — спустя паузу, быстро сказал брюнет и зашёл в квартиру, перед этим кинув на Феликса аккуратный взгляд. Чужой ступор Хёнджин расценил по-своему и, видимо, смутился ещё больше, что толкнуло слабое сердце блондина ещё сильнее. По-детски глупое желание увидеть на красивом лице Хвана румянец оказалось таким сильным, что Феликс и сам не заметил, как переступил порог квартиры. Брюнет скинул обувь с ног и прошёл вперёд. Щелчок выключателя разогнал сумрак достаточно просторной прихожей. Тёплый свет отражался от песочного цвета стен и красиво обрамлял стройную фигуру удаляющегося вглубь квартиры Хёнджина. Спокойное выражение чужого лица на секунду мелькнуло в зеркале, мимо которого прошёл парень. Феликс повторил за ним, избавляясь от кед с тоской по несбывшейся мечте о розовых щеках самого бесстыдного создания на Земле. Брюнет зашёл в помещение, которое позже оказалось кухней. Кинул на столешницу сумку и начал хозяйничать с электрическим чайником. — Говорят, что место, где живёт человек, может многое о нём сказать, — сказал вошедший за ним Феликс. Бедром облокотился на шкафчик, перед этим отодвинув в сторону пустые пакеты из-под чипсов и смахнув со стола какие-то крошки. — Правда? — обернулся к нему Хван и мягко улыбнулся. — Тогда скажи, какой я, — парень обвёл рукой помещение. — Ну… — поморщил нос блондин. — Ты точно не чистюля. — Ахаха, — легко засмеялся Хёнджин, — прости. Обычно я прибираюсь перед приходом гостей. — Гостеприимный ещё значит, — усмехнулся Феликс. Он поймал себя на мысли, что хотелось бы ещё раз услышать мелодичный звон чужого смеха. — А часто вообще кого-то сюда приводишь? — с первого взгляда вопрос казался сущим пустяком. Но почему-то внутри что-то натянулось, и от этого палец непроизвольно принялся выводить узоры на белой поверхности. — Да нет, — пожал плечами Хван и достал две чашки. — Чай, кофе? — Чай. — Из-за учёбы на посиделки нет ни времени, ни сил, — продолжал брюнет. — Сейчас тоже учёба, — Феликс почти по лбу себе дал за намёк, которым была пропитана эта фраза. Настороженно взглянул на спину внезапно замолкшего Хёнджина. — Хм, — хмыкнул брюнет и встал напротив Феликса с двумя дымящимися кружками в руках, — сегодня я сделал исключение. Ты же мог промокнуть по пути домой и простудиться. А я бы испытывал из-за этого угрызения совести и собственноручно лечил тебя потом. Домой бы приехал, лекарства привёз, кормил с ложечки, обтирал… — хитро прищурился Хёнджин и наклонился чуть вперёд к Феликсу. — Спасибо, — быстро буркнул в ответ блондин и выхватил кружку из чужих пальцев, быстро отпив для того, чтобы скрыть забегавшие глаза и участившееся дыхание за шумным глотком. Но не сразу понял, что на вкус жидкость была совсем не похожа на чай. — Фу, — скривился парень и высунул обожжённый язык, — как ты можешь без молока пить. — Хахаха, — засмеялся Хёнджин и аккуратно забрал свою чашку из пальцев Феликса, нежно притронувшись к костяшкам. — Хороший чёрный кофе без всего круто согревает и расслабляет. Очень советую, — пожал плечами Хван и отпил жидкость, чуть не убившую Феликса изнутри, с таким же выражением, какое бывает у Джи после сытного обеда и спокойного дневного сна. Феликс с взволнованно приподнятыми бровями трогал указательным пальцем горящий язык. Осуждающе взглянул на брюнета и закатил глаза. Секунду спустя снова заглянул в прекрасное лицо, но… И сам не понял, как залип на покрасневших от жара кофе губах Хёнджина. Почему-то происходящее казалось знакомым, но блондин не мог вспомнить никаких подробностей. Вдруг чужие губы растянулись в ухмылке. Отвлечённый от мира своих мыслей Феликс чуть не вздрогнул от звона встретившейся со столешницей кружки. Вернулся к тёмным глазам Хвана. И опять утонул, не успев толком вдохнуть, но в этот раз в чувствах внутри человека напротив. — Язык болит? — негромко произнёс Хван, чуть склонив голову в сторону. Одна из прядей растрепавшейся за весь день чёлки совершенно незаконно спрятала один из сверкавших глаз. Однако на самом деле она не портила чужой красоты, за разглядыванием которой Феликс не сразу понял, что всё это время стоял перед брюнетом с распахнутым ртом и высунутым наружу языком. Он уже не болел, но… Для профилактики один маленький поцелуй бы не помешал. Нет, он был нужен и желаем. Потому что болело разрывавшееся сердце, которому пришлось с силой разгонять бурлящую воспоминаниями кровь по венам. Они уже перестали существовать лишь в прошлом. Раздвинули границы и ловко спрыгнули в настоящее. Вот быстро сократились лёгкие, мелкая дрожь пробежала из центра груди по нервам во все стороны. Феликсу словно тесно стало. И что-то тянуло к Хёнджину, который замер в ожидании ответа. Хотелось снова почувствовать чужое тепло так близко, снова увидеть фейерверки за закрытыми веками. Услышать тихое мычание и окунуться в человека напротив с головой, раствориться в нём. Ли медленно спрятал язык и сомкнул губы, облизнув их перед этим. Моргнул и из-под ресниц посмотрел на Хёнджина, чьё состояние выдавали лишь чёрные глаза и шумные вдохи и выдохи через рот. Феликс приятными покалываниями ощущал некую власть над ним прямо сейчас. Знал, что с силой прижавшаяся к поверхности стола ладонь в сантиметрах от бедра говорит о том, какое влияние блондин имеет на её хозяина. Только этого было недостаточно. Хван всё ещё слишком хорошо себя сдерживал. И Феликсу вдруг глупо и по-детски захотелось проверить: как долго Хёнджин будет терпеть, пока не сожмёт в объятиях и скажет напрямую всё то, о чём думает и чего хочет. — Хм, — Феликс поджал губы и отпил чай из своей кружки, — думаю, что уже не болит, — поднял хитрые глаза на брюнета. Напряжение пропало вместе с прищурившимся Хваном. Парень отклонился чуть назад и улыбнулся. Весь его вид буквально говорил: «Я знаю, что ты хочешь сделать». И Феликс ни секунды не сомневался, что да, знает. — Ммм, это хорошо, — Хёнджин допил свой кофе и кивнул в сторону коридора. — Тогда не больно будет попкорн есть. Пойдём фильм смотреть. — Окей, — так даже лучше. Не придётся выдумывать ничего для выполнения задуманного. Один диван на двоих и из света лишь экран телевизора. Феликс широко ухмыльнулся. Когда Феликс согласился остаться у Хёнджина, он предполагал некоторые вещи, которыми они могут заняться. Например, попить чай, посмотреть фильм и поспать, в конце концов. Или… заняться тем, чем занимаются друзья с привилегиями. Соврал бы, если бы сказал, что не предполагал этого. Хотя по пути сюда убеждал себя, что не стоит думать об этом. Ведь с чужой стороны даже намёка не было. Но… хотелось. В глубине души, со стыдом, но хотелось. Старался отгонять от себя рождающиеся в голове картинки, но сейчас, когда мягкий диван прогнулся под весом усевшегося рядом брюнета... С головы до ног окутал полумрак, неповторимый запах обладателя квартиры и звуки начавшегося фильма. Всё яснее становился нарастающий внизу живота жар, подогревающий желание подсесть ближе. Феликс сам рушил свой план по провокации Хвана, потому что уже не видел в нём смысла. — На первом показе этого ужастика половина зрительского зала не выдержала и вышла, знаешь? — разбил цепочку размышлений низкий голос Хвана и Феликс повернул на него голову. — Хочешь чтобы я тоже ушёл? — усмехнулся блондин. — Тебе нечего бояться, ты же со мной, — улыбнулся Хёнджин, два огонька в его глазах стали ещё ярче. — Если хочешь, то можешь поближе сесть, — он похлопал рядом с собой, продолжая зрительный контакт. Феликс неслышно вздохнул и медленно зашуршал в сторону чужой руки, продолжая смотреть в ответ. Хван убрал ладонь назад, чтобы блондину было больше места. Больше места для лёгкого касания бёдер и рвущегося наружу сердца. — Теперь не страшно? — прошептал Хёнджин. Его губы были в сантиметрах от приоткрытых губ блондина. Феликсу показалось, что температура воздуха в комнате сравнялась с температурой бурлящей внутри крови. — Нет, — выдохнул блондин и уставился в размытый экран, пытаясь сдержать зудящие от ломающего желания прикосновений руки на коленях. Ему казалось, что Хёнджин продолжал смотреть. Горячее дыхание словно касалось чувствительной кожи у уха, нагревало висок и заставляло часто моргать. Каждая минута растягивалась в час, когда брюнет рядом то раздвигал, то сдвигал ноги. Лёгкая ткань брюк касалась джинсы, которой и не было словно. Будто соприкасалась на самом деле оголённая кожа, пуская по телу миллион нервных сокращений. Феликс сжимал пальцы на коленях с такой силой, что болели мышцы. Весь сворачивался в один тугой узел напряжения, готового в любой момент взорваться невыпущенными наружу чувствами. Он смотрел фильм, но не видел его, сосредоточившись лишь на тепле чужого тела рядом. Резкий крик. Феликс подорвался с места, как ужаленный. И искавший защиты организм чисто инстинктивно постарался переместиться как можно ближе туда, где будет чувствовать себя в безопасности. Блондин не сразу понял, что каким-то образом оказался сидящим на диване с обхватывающими Хёнджина за талию ногами и плечи руками. Глаза распахнулись от нахлынувших массивной волной ощущений. Брюнет смотрел в ответ, чуть удивлённый, но хитро улыбающийся. Пауза не была долгой. Чужие руки обхватили грудную клетку в ответ и притянули ещё ближе. Феликс почувствовал, как пальцы на спине переплелись в замок, отчего свои ослабели. Да не только они. Вся кровь отлила от конечностей, направившись в абсолютно противоположное место. Внизу живота опасно-приятно затянуло. Глядя в потемневшие глаза брюнета, Феликс вдруг смутился своего поступка и заёрзал, пытаясь отползти немного назад. Так, чтобы пах не касался чужого бедра. Но все действия тут же оборвались зажавшими в раскалённой клетке руками, что не дали и на сантиметр сдвинуться. — Хёнджин я- — Чего ты стесняешься, Ликси? — голос Хёнджина бархатом коснулся ушей, щекочуще согревая. Феликс тяжело сглотнул, пытаясь хотя бы кончиками пальцев ухватиться за край над забирающей какое-либо чувство стыда бездной чужого взгляда. — Ты же хочешь, — спокойно продолжал брюнет. Блондин не мог оторвать глаз от манящих движений его губ. — Я чувствую это. — Я… хочу, — и Феликс тоже чувствовал. Он знал. Но будет ли правильным слушать лишь свои желания? — Но не знаю, хочешь ли ты. Хёнджин счастливо улыбнулся и одной рукой взъерошил волосы на затылке. — Ты такой заботливый, спасибо. Конечно, я тоже хочу тебя. Не представляешь, как сильно. Чужие слова покрыли бы щёки плотным слоем румянца и заставили оказаться как минимум в десяти метрах от сказавшего их человека, будь Феликс в состоянии соображать. Но он, к счастью или несчастью, не был. — Тогда… — томно выдохнул в чужие губы блондин, — я сейчас тебя поцелую. Последние миллиметры оказались сущим пустяком. Разве стоило так бояться их, когда в конце ожидала мягкость касаний, перемешавшееся дыхание, взрывы самых красивых фейерверков и захватывающее дыхание падение в руки к самому прекрасному созданию на этой планете. Феликс следил за каждой реакцией на чужом лице. Дрожащие ресницы, рваные вздохи, сдвигающиеся от удовольствия брови. Хотелось увидеть ещё больше, ярче, быстрее и сильнее. Блондин отстранился, широко проходясь по губам языком, чтобы высунуть его наружу со словами: — Мне кажется, что он всё ещё болит. Поможешь мне? Хван в ответ только промычал что-то нечленораздельное и потянулся вперёд, окончательно забираясь на диван. Он упёрся руками по обе стороны от бёдер блондина и одними губами аккуратно коснулся кончика его языка, смотря прямо в глаза. Потом приоткрыл их и с пошлым хлюпом втянул его в рот с довольным прищуром, словно это был самый вкусный в его жизни рамён. Феликс сам удивился, как не умер от перевозбуждения, а лишь выпустил тихий стон. Хёнджин отстранился и облизнулся, хищно сверкая из-под ресниц. Он мягко поцеловал под подбородок, заставляя приподнять голову. Руки же запустил под футболку, но лишь для того, чтобы оставить их на ненавистных уже джинсах. Феликс замычал, будучи не в силах смерить Хвана недовольным взглядом из-за разлетающихся по шее поцелуев-бабочек. Хотелось смеяться из-за щекотки и сипеть от удовольствия. Особенно когда чувства усиливались в несколько раз от одного осознания — сейчас его целует Принц университета, самый красивый и сексуальный парень во всём городе, Хван Хёнджин. Желание приобрело такую степень невыносимости, что блондин не выдержал и сам упал уставшей спиной на диван, потянув за собой Хёнджина. Чужие руки на джинсах сжались ещё сильнее, а из целующих ключицы губ вырвался стон, когда обнимающий ногами за пояс Феликс требовательно придавил пах Хвана к своему. Блондин и сам не смог сдержать распирающих лёгкие звуков. — Джинни, джинни, — зашептал он, пальцами собирая рубашку на чужой спине в складки, — быстрее, пожалуйста, — но когда брюнет вдруг отстранился и заглянул в глаза, Феликс решил перейти к последнему оружию. — Хё-ё-ён, — высоко проскулил он и толкнулся бёдрами вперёд. — Кхм, — прохрипел Хван, — я уже говорил, что ты сумасшедший? — Да, нет, наверное. Не знаю. Просто сними уже эту грёбанную одежду! — не выдержал блондин и сам потянулся к пуговицам рубашки, которые то и дело выскальзывали из дрожащих пальцев. — Не надо, я сам, — сказал Хёнджин и сместил ладони с джинс вверх, коснувшись кожи под футболкой. Феликса током коротнуло от контраста прохладного мрамора чужих пальцев на разгорячённой поверхности оголённого нерва кожи. Он протяжно простонал, когда Хван провёл руками до груди, не отрывая их ни на секунду. Нежно погладил и после стянул чёрную ткань через голову, заставив приподнять руки вверх. После этого брюнет припал губами к солнечному сплетению, сбивая и так перемешанное дыхание и превращая его в болезненные хрипы и всхлипы с полустонами. За тысячами пускающих мурашки поцелуев Феликс сам не заметил, как с чужих плеч упала кремовая ткань. Блондин распахнул голодные глаза так, словно хотел поглотить чужое тело целиком. Не просто так. Потому что ничего не изменилось. Лишь стало желаннее будто. Крепкие мышцы, красивые линии. Тёмные ореолы сосков на светлой коже, которые Феликс тут же спрятал за своими ладонями, сполз ими вниз, к крепкому прессу, и сглотнул вязкую слюну. Хёнджин сверху засмеялся и нежно взял за запястья, чтобы прижать их к поверхности дивана прямо над головой уложенного обратно на спину блондина. — Малыш, скажи мне, как ты хочешь сделать это? — Хёнджин внимательно разглядывал его лицо в ожидании ответа, не отпуская запястий. — Войди в меня, — горячо выдохнул Феликс в самые губы и быстро прикусил нижнюю, хитро оскалившись. — О Небеса, — простонал Хёнджин и страстным поцелуем припал к приоткрытым губам блондина, заполняя собой до краёв. Язык брюнета с силой толкнулся в чужой, забирая всю инициативу себе. Желания сражаться с ним у Феликса уже не было. Всё, что он мог, это получать удовольствие от чужих касаний. С радостью простонал, когда пальцы Хёнджина коснулись пуговицы на джинсах и одним быстрым движением стянули их с ног. Блондин с нежеланием оторвался от чужих губ, чтобы урвать несколько вдохов и припасть к ним снова с громким хлюпом. Свободными пальцами схватился за волосы Хёнджина и аккуратно сжал пряди, чтобы притянуть ещё ближе. Узел в паху сжался так сильно, что в глазах уже слезилось. И Феликс показательно потёрся им о чужой, уже лишённый какой-либо одежды. Это Феликс с шоком понял, когда оторвался от губ Хёнджина и посмотрел вниз из-за стремления удостовериться в ощущениях. — Вау, — выдохнул блондин, приподнимаясь на локтях, — я забыл, что у тебя такой… — Большой, — ухмыльнулся Хёнджин и пальцами одной руки стянул последнюю часть гардероба Феликса. Последний проглотил не успевший начаться вздох, когда на член легла широкая ладонь брюнета. Только вскрикнул высоко и прикусил губу. До неё тут же дотронулись чужие, и Феликс не мог не ответить на это нежное касание. Он плавился под нависавшим сверху Хваном, как шоколад плавится на тридцатиградусной жаре. И не жалел об этом ничуть. Потому что Хёнджин так аккуратно гладил внизу, пускал мурашки в месте каждого соприкосновения, заставлял сердце метаться по грудной клетке от каждого касания губ. Феликсу было так хорошо и тепло в полумраке этой комнаты, так уютно и желанно. Так, что с губ сорвался особенно жалобный стон, звоном отозвавшийся в голове. — Эй, малыш, всё хорошо? — тут же отстранился Хёнджин с встревоженным выражением лица, прекратив любые действия со своей стороны. — Ага, — уверенно кивнул Феликс и слизнул каплю слюны с верхней губы, сжав ладони на чужих плечах. — Так, как сейчас, мне ещё никогда хорошо не было. Поэтому, пожалуйста, не останавливайся больше. Меня только растянуть нужно. — Ох, хорошо. Я рад, — расслабленно выдохнул брюнет и мягко улыбнулся. — Тогда подожди секунду, я сейчас. Хёнджин быстро встал с дивана и исчез в темноте квартиры. Феликс только с каплей грусти, одиночества и огромной неудовлетворённости остался ждать. Оголённый парень появился через несколько секунд, и Феликс не сразу отвлёкся от его тела на удерживаемые в руке презервативы и смазку. Возбуждение немного поутихло, но оказалось, что оно только ждало момента, когда Хван уверенно поместиться между его ног и взглянет с пламенем предвкушения в глазах. — Согнёшь колени? — Мгм, — ответил Феликс слабеющим голосом, понимая, что ещё немного, и его сердце разорвётся. Член снова требовательно вытянулся. Так открывался Хёнджину он не в первый раз, однако всё равно смутился своей наготы и беззащитности. Невольно потянул колени друг к другу, но этого не дали сделать снова раздвинувшие их ладони Хвана, что уже успел надеть на пальцы презерватив, смазанный для менее болезненного проникновения. Заметив нервозность Феликса, брюнет наклонился к нему и накрыл губы мягким поцелуем, стараясь отвлечь. Палец в презервативе нежно очертил края входа и секунду спустя толкнулся в середину. Блондин бессвязно промычал в поцелуй, на что Хёнджин лишь горячо выдохнул и спустился к шее, засасывая чувствительную кожу вокруг кадыка. Это была одна из сильнейших эрогенных зон Феликса, поэтому он громко простонал и прижал голову руками к себе, требуя большего. Хван понял всё без слов и продолжил сладкую пытку, за которой блондин не заметил, как внутри него уже оказался второй палец. Из-за долгого перерыва ощущения были не самыми приятными, но их сглаживало то, что всё это лишь подготовка перед главной целью и самым желанным событием. Мягкие поглаживания изнутри стали интенсивнее, вместе с ними Феликс почувствовал, как о бедро потёрся твёрдый член Хёнджина. Да и его собственный уже казался проблемой посерьёзнее озоновых дыр. Блондин потянул за волосы выцеловывающего шею Хвана и заглянул ему в глаза с серьёзным: — Я растянут. — Уверен? — недоверчиво приподнял одну бровь брюнет и развёл пальцы внутри на манер ножниц, задев что-то внутри. — Д-дах, — стоном согласился Феликс, откидывая голову назад. Хёнджин навис сверху, вытащив пальцы и сняв презерватив. Феликсу не понравилось ощущение незаполненности, и он чуть приподнял бёдра. Ему тут же помогли горячие ладони на талии, подложившие под поясницу подушку. Блондин взглянул на брюнета и в очередной раз сглотнул, наблюдая, как парень заканчивает натягивать другой презерватив. О Небеса, это зрелище точно не для слабонервных. Феликс с широкими глазами и быстрым биением сердца заглянул ему в лицо и увидел там небольшое беспокойство. Это чужой красоте совсем не шло, поэтому он мило улыбнулся, чмокнул в кончик носа и закинул ноги на чужую поясницу. Секунду спустя входа коснулся кончик брюнета. Феликс сжал зубы. Не хотелось закрывать глаза, но пришлось из-за прикоснувшихся к веснушкам губ. Болезненное давление на стенки увеличилось, и Феликс тихо замычал. Поцелуи тут же переместились на губы, быстро повторяясь маленькими чмоками. Хёнджин зашептал что-то успокаивающее, стараясь отвлечь. Его нежность действительно помогла расслабиться. Мгновение спустя Феликс ощутил, насколько самому Хвану было сложно. Но не перебороть неприятные ощущения, а не сорваться и сфокусироваться лишь на своём удовольствии. Брюнет жарко дышал в губы, сжимая талию рукой так сильно, что завтра там скорее всего останутся отпечатки его пальцев. От этой мысли боль вдруг ушла на второй план, заменив собой поджимающее пальцы стоп возбуждение. Феликс обхватил чужую спину ногами и руками с тихим: — Двигайся. Хёнджин внимательно посмотрел на его лицо и плавно подался назад и вперёд, выбивая из лёгких рваный вздох. Не увидев отрицательной реакции, повторил снова. Феликс смотрел на него и шумно дышал. Они сейчас одно целое. Они сейчас доставляют друг-другу одно из величайших удовольствий, когда-либо существовавших на Земле. Брюнет медленно поднялся и обхватил талию лежавшего под ним парня двумя руками. Резко вышел и снова вошёл до упора, задев ту самую точку внутри. Наверное так ощущается момент, когда умираешь и рождаешься заново. Феликс сжался до размеров маленькой точки, что взорвалась самым сладким и самым громким стоном в его жизни. Наверное он смутился бы его до желания провалиться под землю, если бы не лишь ускорившийся Хёнджин. Пальцы судорожно вцепились в чужие, ноги уже болели от той силы, с которой они прижимали Хёнджина ближе. Ткань дивана натирала скользящие по нему плечи и спину, однако Феликсу сейчас было плевать на это с самой высокой точки мира. Намного важнее было урвать как можно больше стонов Хвана, вплавиться в него и стать одним целым настолько, насколько это возможно. Толчки выбивали последние признаки разума, оставляя лишь чистую похоть и страсть. Что-то приближалось дрожанием каждой части тела. — Хёнд-джи-и-ин, — проскулил Феликс, когда удовольствие в очередной раз прострелило точным выстрелом от места соприкосновения с Хёнджином по всему телу. — Я- я- Кхм! С-сейча- Ах… — Знаю, знаю, — низко проговорил Хван в ухо, склонившись к плечу и одной ладонью зачёсывая растрепавшиеся волосы блондина назад. — Давай помогу. Изнывающий от желания член обхватила большая ладонь брюнета и подстроилась под ритм вбивающихся внутрь бёдер. Всхлипы, стоны и шлепки смешались в одну бесформенную, шумную и безумно пошлую кучу. Феликс хотел видеть, как Хёнджин доходит до края. Попытался сфокусировать размытый взгляд на чужом лице. И с жалобным писком дёрнулся вперёд в последний раз при виде одной лишь улыбки и сжигающих дотла глаз. Окончание блаженным удовольствием выгнуло поясницу и распахнуло губы в беззвучном крике. Рот в ту же секунду заполнил чужой язык, губ влажно коснулись другие. Хёнджин с силой вжался и громко промычал в поцелуй, излившись в презерватив. Парень расслабился и лёг сверху, обнимая в ответ и тягуче целуя. Феликс почувствовал, как бессильно растекается по дивану от тепла чужого тела. И снаружи, и внутри, оно было везде. Хёнджин нехотя отстранился и заглянул в лицо. Две пары сияющих глаз встретились друг с другом счастливыми улыбками. Лёгкие соприкасались, стараясь восстановить сбитое дыхание. Феликс царапнул чужую лопатку и усмехнулся: — Слезь с меня. Липко. — Ох, — с улыбкой закатил глаза брюнет и нехотя сполз с парня. — А если я возьму на себя роль горничной, то можно будет вернуться обратно? — хитро ухмыльнулся. — И костюм не забудь надеть, — слабо махнул ладонью Феликс. Раскинул руки и ноги в форме звезды, пока Хёнджин старательно избавлялся от всех следов страсти. Глаза слипались, приятная нёга окутывала не хуже аккуратно опустившегося сверху брюнета, притащившего откуда-то плюшевый плед. — Мммм, — довольно промурчал он, уложив голову на грудь и пустив по ней эхом низкую вибрацию. — Спать хочется, — широко зевнул Феликс и положил ладони поверх пледа на чужой спине. — Спи, — шепнул Хёнджин и приобнял чуть крепче. Размеренные удары сердец в гармонии повторяли друг за другом. Феликсу было спокойно и уютно, ни одной тревожной мысли в голове. Эта дождливая ночь лишь повторяла предыдущую, но казалось, что в этот раз была абсолютно другой.

Сорок минут спустя в квартире было всё так же темно. Лишь изредка доносились шорохи от соседей сверху, мерно шумел ливень, разбивающийся о подоконник приоткрытого окна. Изредка где-то далеко рокотал гром и молниями трескалось небо. Прохладный воздух от скуки колыхал занавески и крался по оголённым плечам двух сопящих фигур на диване. Улыбающийся во сне Хёнджин сполз вбок так, чтобы подбородок зарывался в молочные волосы Феликса. Руки ревниво оплелись вокруг уткнувшегося в грудь блондина. Ноги в конце концов не смогли найти себе отдельное место и запутались в узком пространстве. Кожа соприкасалась с кожей, разделяя одну температуру на двоих. Давно остыл заботливо выключенный телевизор. Вдруг тишину потревожил телефон брюнета, зажужжавший в оставленной на кухне сумке. Его экран загорелся, высветив новое сообщение. "Со Ён" писала: 23:34 Привет, любимый *прикреплённое фото* Посмотри какое бельё я купила для нашего свидания завтра ;) Феликс нахмурился во сне, прижался ещё ближе к теплу чужой кожи и жадно вдохнул её запах.