Next station

Пиклза опрокинули на кровать, прижимая его хрупкое тело к матрасу настолько сильно, что тот едва не продавил каркас. Нэйтан не говорил, а скорее рычал чертовски низким, почти дьявольским гроулом. Перкуссионист не понимал большую часть, сказанную, если бы так можно было выразиться, солистом, но это было не столь важно. Единственное, что слышалось четко, было именем драммера. Эксплоужен повторял его часто, особенно, когда стягивал одежду с ужасно смущенного барабанщика. Дальше все как в тумане - небрежные поцелуи, с каждым разом спускающиеся все ниже и ниже, к ширинке джинс. Огромные, бледные и темно-фиолетовые, кровавые и ярко-красные засосы и укусы на шее, ключицах и плечах, от которых хотелось кричать что есть мочи, разрывая глотку и деформируя связки. Потрясный минет, из-за которого драммер кончил буквально через несколько минут. И невъебенно сильная боль в заднице, к которой было очень трудно привыкнуть во время секса. Но Пиклзу было плевать. Боль заглушали алкогольное и наркотическое опьянение. Поэтому сейчас его воля и тело принадлежали исключительно одногруппнику. Перкуссионист полосовал спину Нэйтана, стонал и запрокидывал голову назад, когда последний слишком жестко сжимал его дреды, чуть ли не вырывая их с корнем, безумно больно кусал наркомана или вдалбливался в обмякшее из-за кайфа, тело барабанщика, с присущей ему животной яростью. Брюнету ужасно нравился такой, по-своему жестокий и брутальный секс. В этом плане он даже был садомазохистом, потому не пытался сдерживаться. Тем более Пиклз, как казалось вокалисту, и сам был не против такого расклада событий. Нескончаемые толчки добивали драммера. Он чувствовал, что в скором времени потеряет сознание. Ещё пара секунд, оргазм и темнота. Кромешная и пугающая. Барабанщик не хотел оставаться в ней. Не хотел оставаться на едине со своими страхами, мыслями и кошмарами. Не хотел быть тут в одиночестве. В реальности он отрубился из-за вновь ударившего в голову, с ещё большей силой, алкоголя, дичайшей боли и простейшей потребности - желания выспаться. Наркоман не спал на протяжении двух дней. Кошмары и паралич не давали покоя. Таблетки - выписанные психотерапевтом здорово помогали: благодаря ним Пиклз мог расслабиться на какое-то время, не задумываясь о депрессивных эпизодах его жизни. Но, тем не менее, из-за халатного отношения к препаратам проблемы случались достаточно часто. Либо рыжий забывал про лекарства и не пил их неделями, либо же, смешивал с алкоголем или другими психотропами, что в сумме давало неутешительный результат. Сейчас он, быть может и вспомнил бы, но было слишком поздно. Вокалисту пришлось дотрахивать бессознанного барабанщика. Закончив, Нэйтан упал рядом со спящим драммером и стал наблюдать. Юноша рассматривал черты лица согруппника. Алые щёки и проступающие на них веснушки, разбросанные по лику спящего. Плечи, руки и остальные части тела усыпанные родниками и чуть менее заметными веснушками. Прикрытые веками и ресницами глаза, пронзительные, веселые. Спутавшиеся между собой дреды, рыжие, с алым отливом. Мягкие, манящие губы, в которые неимоверно хотелось вцепиться и не отпускать до тех пор, пока не закончится кислород. Вырезать свое сердце и сшить с его, чтобы они бились в унисон. Разрезать горло и вены, наполнив своей кровью графин. Добавить в неё спирт, сделав из этого дорогое вино и отдать ему. Продать свои органы на чёрном рынке, отправив все деньги на счёт его кредитки. Или даже лучше: отдать все органы ему. Как и каким образом – трудный вопрос. Посвятить ему блядскую поэму или что-либо брутальное про разлагающиеся, гниющие останки и самоистязание. Сделать что-то такое..! Какое "такое" – Нэйтан ещё не придумал, но размышлял на эту тему, глядя на растрепанного, спящего барабанщика. Он, чёрт возьми, вдохновлял солиста на написание новых текстов. Наконец, вокалист оторвался от вдохновенного зрелища и укрылся клочком одеяла, на котором так спокойно спал уставший драммер. – Спокойной. – по привычке зевнул Нэйтан и ещё немного подумав о своём, задремал. Ночью с него стянули даже тот маленький краешек одеяла, которым осторожно укрывался Эксплоужен, пытаясь не разбудить перкуссиониста. Брюнет проснулся на пару секунд из-за подступающего холода и вновь вырубился. Хоть где-то помогла отцовская закалка.