Я тону в твоих глазах

В ту ночь музыка пульсировала особенно яростно, и Аня танцевала, пила с таким отчаянием, словно в последний раз вкушала жизнь. Быть может, так оно и было, ведь работа нечасто баловала её подобными вольностями. — Ань, может, поедем? – Вера коснулась её плеча, пряча за улыбкой тень усталости. — Верочка, какая ты зануда, – отмахнулась Аня, искрясь озорством. — Уже четыре, – Вера взглянула на часы, браслетом обвивавшие запястье. – А тебе завтра в новый коллектив, произвести впечатление, как никак. — Ладно, заказывай такси, а я промочу горло, – Аня поплыла к бару, словно подхваченная течением. У барной стойки, попросив стакан воды, она заметила юношу. Небесные глаза, улыбка, разбивающая сердца… Он почувствовал её взгляд и двинулся навстречу. — Привет, я Саша, – прозвучал голос, бархатный и уверенный, а взгляд обжигал кожу. — Аня, – ответила она, не в силах сдержать улыбку, расцветавшую на губах. — Аня… Имя как песня, под стать своей владелице, – Александр смотрел прямо в душу. — Спасибо, – прошептала она, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. — Что будешь пить? – спросил он, нервно облизнув пересохшие губы. — Ничего, я ухожу, – ответила Аня, играя с краем стакана. — Уже? Почему? – Саша склонил голову, изображая наигранную печаль. — Устала. — Ань, может, ко мне? – прозвучало предложение, пропитанное желанием. Разум кричал "нет", но взгляд… В его глазах плескалась такая магнетическая сила, что она, словно зачарованная, кивнула. Отправив Вере сообщение, Аня шагнула в ночь вместе с Александром, в роскошный черный автомобиль, словно сошедший со страниц глянцевого журнала. Ночной Петербург проплывал за окном, рассыпаясь искрами на мокрых улицах. У подъезда Саша развернулся к ней, и поцелуй обрушился внезапно, жадно. Пальцы Ани утонули в его волосах, сжимая их в порыве страсти. — Пойдём, – прошептал он, оторвавшись от её губ. Аня кивнула, и они вышли из машины. Саша обнял её за талию, целуя в шею, отчего по телу разлилась дрожь. Она запрокинула голову, открывая ему нежный изгиб, и он коснулся губами её груди сквозь ткань платья. Стоны вырывались из её горла, как птицы из клетки. В лифте Саша нажал на кнопку седьмого этажа. Его рука скользнула под платье, сжимая ягодицу. Аня запустила пальцы в его мягкие волосы, и поцелуй вспыхнул с новой силой, яростный и неутолимый. Он был готов сорвать с неё одежду прямо здесь, если бы двери не распахнулись. Оторвавшись от него, Аня взяла его за руку, вытаскивая из лифта. — Последняя дверь, – прохрипел Саша, доставая ключи. Он прижался к ней сзади, обжигая поцелуями шею и потираясь о ее бедра. Стоны Ани становились громче. Вставив ключ в замок, она обернулась к нему, облизнула губы и одарила хищной улыбкой. Они ворвались в квартиру, как ураган, и, не теряя ни секунды, двинулись в спальню. Саша срывал с неё платье, а она, в свою очередь, расстегивала пуговицы на его рубашке. Воздух наэлектризовался от их возбуждения. Мгновение – и она осталась в кружевном белье цвета ночи. Встретившись с его взглядом, в котором уже плясали черти, Аня медленно опустилась вниз, к ремню. Она дразнила, тянула время, наслаждаясь его сбившимся дыханием. Освободив его от пут, она коснулась губами его плоти, обжигая дыханием и дразня языком, прежде чем взять в рот. Саша откинул голову, упершись руками в стену, из его горла вырвался стон, полный муки и наслаждения. Он поднял девушку с колен, и, словно распустившийся бутон, она освободила грудь от кружев лифа, являя ее взору. Это стало той самой последней каплей, переполнившей чашу его желания. Страсть взорвалась поцелуем, жарким и неудержимым. Подхватив ее на руки, словно пушинку, он понес Аню к кровати, бережно опуская на мягкие подушки. Медленно, как будто касаясь сокровенной тайны, он освободил ее от тонкой ткани трусиков. Поцелуи рассыпались по шее, ключицам, обжигая кожу, ласкали грудь, дразня соски легкими укусами, оставляя на память багровые следы. Тихие стоны срывались с ее губ, рожденные неукротимым удовольствием. Он целовал ее, заглядывая в глубину ее глаз, словно пытаясь прочитать там самые сокровенные желания. И вот, словно вспышка молнии, он вошел в нее, и стон восторга вырвался на свободу. Движения его были сначала медленными и нежными, словно прикосновение ветра, а затем все более стремительными и напористыми, как бушующий шторм. Он целовал ее, не отрывая взгляда от ее лица, ища подтверждения ее наслаждения. И снова, на пике страсти, он углубился в нее, вызывая новый взрыв эмоций. Ритм его тела нарастал. Он осыпал поцелуями каждый сантиметр ее кожи, губы, шею, ключицы, заставляя ее впиваться ногтями в его спину, словно стремясь удержаться на краю пропасти. Его движения становились все более глубокими и властными. Чувствуя приближение ее кульминации, он целовал ее губы, стараясь разделить с ней этот миг наивысшего блаженства. Несколько последних, мощных толчков, и, отстранившись, он излился ей на бедро, торопливо вытирая простыней свидетельство их страсти. Обессиленный, он упал рядом с ней, прижимаясь к ней всем телом. — Это… было потрясающе, — прошептал он сбивчиво, прильнув щекой к ее животу. В ответ она лишь улыбнулась, и этой улыбки было достаточно. Не прошло и пятнадцати минут, как он погрузился в глубокий сон. Убедившись, что он спит, Аня бесшумно поднялась с кровати, оделась и, тихо прикрыв за собой дверь, покинула квартиру Александра, оставив его в объятиях Морфея.