Обоссыте меня, Коля-кун

Вторник — это будто волшебный день, поскольку сегодня будет долгожданный праздник — цветение сакуры. Его ждали все жители Йокогамы, да что уж говорить, вся Япония ждала этого чудесного дня. Сегодня толпы людей будут слоняться по улице, а после садится под деревьями компаниями или в одиночку, пить сакэ и наблюдать за цветением такого красивого дерева как сакура. Александр Пушкин прогуливался со своим хорошим другом — Фёдором Михайловичем Достоевским. Жаль только, что Достоевском его таковым не считал, пускай, они и переехали в Йокогаму, вместе работали, но всё это не заставило Фёдора чувствовать к Александру дружескую симпатию. Он как и был подчинённым в глазах Фёдора, так им и остался. —Ты о чём-то беспокоишься, Александр? — с каким-то странным холодом спросил Достоевский и остановился на мосте, откуда открывался красивый вид на утренний город. —Нет… Скорее, меня просто удручает то, что мой период течки как раз во время цветения сакуры, — огорчённо произнёс Пушкин, останавливаясь рядом с Достоевским и смотря в ту же даль, что и он. —Так переспи с альфой или бетой и течка пройдёт. Неужели в этом так много проблем? Сходи в бардель на крайний случай, — Достоевский пожал плечами. У бет с таким никогда не было проблем. Они — универсалы, которые не страдают от течки, как омеги, или от желания кого-нибудь трахнуть, как альфы. —Если бы такой случай выдался… В бордель я не хочу, так что, я лучше потерплю немного. У меня период течки около пяти дней, — поникнув головой, произнёс Александр Сергеевич и ущепнул себя за переносицу. —У меня есть хороший знакомый. Ты, вероятно, его знаешь. Николай Гоголь, — спокойно и с каплей привычного холода сказал Фёдор и несильно прокашлялся себя в кулак. —Николай? Но ведь… — Пушкин резко повернул голову в сторону Достоевского, который, похоже, был всё также невозмутим. —Он ведь ваш парень? Неужели вы готовы мне уступить? —На свой период течки, я нашел себе более достойную персону. Он тоже бета, а значит, что я готов уступить тебе Гоголя. Тебя что-то смутило? —А что за персона? Возможно, это и не моё дело, но это не более, чем простое любопытство, — он сделал небольшую паузу и вздохнул. —Не думаю, что смогу заинтересовать его… Да и чем? —Пока что секрет. И моего Николая максимально легко заинтересовать, как никак, шута можно заинтересовать, если ты неудачно упадёшь, — Фёдор пошел в сторону местонахождения его партнёра. —Увидимся позже. —Постойте! А номер?.. — но тут Александр почуствовал, что что-то зашуршало в кармане его куртки. Идеальным почерком были выведены цифры и в конце приписка: номер Николая Гоголя. —Он страшнее дьявола. — выдохнул Саша и пошел в противоположную сторону. Хочешь найти клоуна, думай как клоун. Где сейчас может находиться тот, кто абсолютно непредсказуем в выборе локаций? В пекарне, где могут подавать маньтоу. Как понять наверняка? Надо пройтись по таким, и в которой услышишь смех, как у ненормального, там и будет «пропавший». Вполне очевидно. Так и случилось. Пробежавшись по нескольким пекарням, что вообще-то было не так просто, с таким-то телосложением, он наконец нашёл Николая по звукам. Он докапывался к людям с викториной, но в любом случае они отвечали, поскольку были не против. Александр зашел в пекарню и тут же оказался в центре внимания. Разумеется, благодаря Николаю: —Сегодня, счастливчиком на бесплатную булочку станет вот этот человек! Александр Пушкин! Радостные возгласы Гоголя не могли не напрягать, более того, от них Пушкина даже передёрнуло. Что устроил этот клоун из цирка Шапито придумал? Он договорился и теперь Александру дадут булочку, если он ответит на пару вопросов? Нет, не может такого быть! Это ведь Николай! Разве такое будет возможно? —Первый вопрос: почему карта «Дурак» — это самая сильная карта в Таро? — радостно спросил Коля, у «гостя» сея викторины. —Потому что. — Пушкин немного подумал, а затем выпалил, —Это ты? —Неверно! Неверно! — завопил Гоголь, смеясь. —Потому что «дурак» может стать кем угодно! — Гоголь сам съел булочку. Александр обратил внимание на табличку, под которой находилась тарелка с булочками. На ней мелом было написано: «День викторины! Все желающие могут получить бесплатную булочку, если ответят на вопрос от нашего уважаемого гостя — Николая! (По всем вопросам обращаться к администратору или человеку на кассе)» «—Интересно они придумали» — подумал Александр и довольно хмыкнул. —Могу я поговорить с тобой? Желательно сейчас. —Дамы и господа! Настала моя пара уходить, всем спасибо за участие! — выпалил радостным тоном Коля и схватив Пушкина за локоть, вывел его из булочной и не отпускал его до того момента, как не завёл его в переулок, что оказался ещё и угловым тупиком. —Спрашивай, что хотел! — тон Гоголя стал тише, скорее всего, он хочет, чтобы разговор был более тайным. —Слушай. Ты ведь альфа? Можешь в меня кончить? У тебя ведь тоже период потрахушек начался? Пожалуйста, мне срочно это нужно! — взмолился Пушкин, умоляя Гоголя снезойти и вставить свой член в анал Саши. —Так ты за этим? Что-ж, но у меня нет презервативов.. А знаешь, так интереснее! — Гоголь явно был счастлив этой ситуации, поэтому поняв, что у Пушкина даже особо вариантов нет, стал подходить ближе, попутно снимая штаны. —Раз так хочешь, то будь хорошим мальчиком и отсоси у меня. Пушкин сглотнул, но всё-равно покорно встал на колени и аккуратно стянул с Гоголя штаны вместе с трусами. Широкий член так и пульсировал, словно ждал явного заглота и хорошего минета со стороны Александра. Лобок Гоголя был белым, как и его волосы, но был подстрижен и уложен. Он ходит для этого в салон? —Я.. Н-начинаю, — неуверенно сказал Саша в последний раз делая глубокий вдох и резко беря хер Гоголя в рот. Пушкин не расчитал свои силы и сглотнул член полностью, доходя до яиц, но только он хотел высунуть его изо рта, как его грубо схватили за волосы и начали вдалбливать в голову толстый и длинный член. Пушкин даже пустил слёзы из-за боли, но продолжал терпеть, покорно стоя на коленях и работая ртом вместе с языком. Гоголь же решил, что этого не достаточно и переместил свою ногу на вставший член Александра, начиная его массировать, уделяя большое внимание головке, массируя её с большей интенсивностью. —Го.. Го-ль.. — только и успел сказать Пушкин, как его голову быстро прижали к члену и по его глотке растеклась горячая белая сперма. Пушкин тут же округлил глаза и наконец-то Гоголь отпустил его голову и Саша тут-же отпрянул и откашлялся. —П-пожалуйста, давай уже нач-нём? — Пушкин всё ещё пытался откашляться, пока в какой-то момент его приподняли и не развернули, снимая штаны и всю остальную возможную одежду. —Вопрос: почему Федёк разрешил тебе потрахаться со мной, когда я явно был бы рад потрахаться с ним, нежели с тобой? — Гоголь рассмеялся, тут же вставляя свой огромный хер в Пушкина, начиная набирать темп и входить всё грубее и грубее. —П.. Ах! Ты спрашивае-е-ешь... П-почему? — через силу сказал Александр, безуспешно сдерживая слезы от той боли, что приносил ему секс с Николаем. —Ну разумеется потому что мне интересно, с кем же он умудрился себя удовлетворить? Гоголь даже не стал дожидаться ответа, достал телефон и заходя в личные чаты с Достоевским, звоня ему по видео звонку. По какой-то причине ответил не Достоевский, а его хороший друг, которого даже представляли для Гоголя, а имя его — Осаму Дадзай. —Ох, Гоголь, верно? Прости, Достоевский сейчас занят. В нём на данный момент мой хер, но если он сможет, то передаст тебе "привет"! Хэй, Дост, посмотри, кто звонит, — с явной насмешкой и улыбкой говорил Дадзай. Он вытянул руку, показывая слезливое лицо доста, которое ещё и раскраснелось. —Ох, любимый! Я так скучаю по тебе, скажешь мне что-нибудь? — Гоголь прямо заулыбался, немного замедлив темп. —Гм.. Всё-таки не ответит. Какой ты тихий, когда не надо! — показушно грустно сказал Дадзай, сделав грубый толчок в Достоевского. —Как тебе идея кончить одновременно? Раз уж,ты позвонил. —Фу, Дост, вот от тебя я такого не ожидал! — Гоголь закатил глаз и тут же рассмеялся. —Давай, я только за! Это продолжалось ещё двадцать минут. Оба пассива всхлипывали и чуть ли не рыдали из-за боли, в отличие от активов, которые обменивались анекдотами, шутками и каламбурами. Наконец-то, оба кончили и оставили пассивов в покое. Гоголь не стал задерживаться и решив добить Сашу, обоссал его и просто ушел, оставив Пушкина с голой задницей в этом переулке, даже словом не обмолвившись.