Букет

Стервятник нервно дёргал ручку Третьей спальни. — Там что, кто-то заперся?! — недовольно прошипел он Красавица, стоявший прямо под его рукой, в недоумении потупил взгляд на вожака, — Но ты ведь всегда запираешь дверь, когда мы идём на обед. Щебет птенчика заставил Стервятника замереть, глядя поверх двери, а затем ударить себя ладонью по лицу, подвергая опасности макияж и глаза, царапая когтями висок. Он вздохнул что-то ругательное про себя и полез за ключами. — Ты в последнее время сильно рассеянный, — въезжая, сообщил Дракон. Он в любом Птичьем строе был последним — замыкал цепочку, как следующий по старшинству за вожаком. — Да, уж и сам заметил, — ответил Стервятник, подразумевая исключительно согласие со словами птенца и вовсе не желая звучать хоть сколько-нибудь грубо. С недавних пор он будто разучился разговаривать, как прежде. Вожаки, как было принято думать всеми, кто вожаками не являлся, должны быть сильными, крепкими и непоколебимыми. Если же вожак начинал сдавать позиции, тут же являлись «следующие ступени» и ждали возможности подхватить ещё и на миг не упавшую власть или вовсе отнять её свеженькой. Так, пожалуй, помимо животных стай, работало только во Второй и, с некоторыми изменениями, в Четвертой, так как в других это проявлялось несколько иначе — в Шестой тех самых «следующих ступеней» не водилось, что же творилось в Первой известно было только самим Фазанам, а вот в Третьей за вожаком все и так ходили, точно утята за уткой, вот только до того были невинными и покорными, что о захвате власти и речи быть не могло. Единственный реальный «наследник» на крайний случай — Дракон — своим статусом был больше обременён, и перспектива стать вожаком его пугала. — Что-то случилось, пап? — спросил он, нерешительно касаясь когтистой лапки. Стервятник, покраснев, руку отдёрнул, извинился, поблагодарил за чуткость, но сказал, что всё в порядке, и быстрым (насколько для него возможно) шагом удалился в ванную. Стервятник разумеется предполагал, что стало причиной его рассеянности, и от того было только хуже. Ведь понимание этого разливалось на его щеках красными пятнами, задевая даже кончики ушей и носа. Было стыдно, чертовски стыдно и как Стервятнику, и как просто вожаку, и как вовсе безымянному юноше. От того, что это было так заметно, становилось ещё стыднее. От того, как беспокоятся птенцы (а Стервятник был уверен, что беспокоились и другие, но лишь Дракон был достаточно смел, чтобы что-то сказать), вовсе становилось больно. И не было бы так стыдно, и не было бы так больно, если бы причина была лишь совсем немного другой. Если бы это был другой человек… Но вся суть, казавшегося уже наказанием за какой-то из страшных грехов Птичьего Папы, была именно в том, кто это был. Причина таилась в женской половине Дома. Ну, как таилась… Вообщем-то вовсе не таилась, а являлась ещё даже до Закона, да и сейчас действовала весьма громко и уж точно не тайно. Если бы это была Русалка, Стервятник бы принял невозможность хоть какого-то, кроме дружеского, взаимоотношения и был бы относительно спокоен. Если бы это была Рыжая, он бы, возможно, попытался сделать что-нибудь, но прекратил бы по первому требованию Рыжего, и в таком случае тоже найдя какое-никакое спокойствие. Если бы это была Крыса, он бы запасся пластырями, бинтами и перекисью и двинулся бы в бой. Если бы это была Спица, Стёкла, Муха, Кошатница, да хоть Химера — он бы что-нибудь придумал, как-нибудь бы извертелся и был бы, если не счастлив, то хотя бы спокоен. Да, он бы тоже смущался и нелепо краснел, возможно даже у всех на виду, он бы путался в словах, ему пришлось бы учиться ухаживать не только за птенцами и кактусами, но и за девушками. Но у него было бы хоть что-нибудь. И от осознания этого хотелось утопиться. Стервятник болтался между «Почему нет? У меня есть шансы» И «Очевидно почему, полудурок, успокойся, ничего не выйдет, во всяком случае тебе не нужно то, что выйдет.». Прийти к какому-то итогу у него не получалось. Когда волнение немного прошло, а лицо приняло более привычный бледный оттенок без всякой красноты, Папа Птиц покинул ванную комнату. Птенцы уже разбрелись по своим маленьким гнёздышкам, кто-то занялся цветами, а кто-то даже успел упархать. Конечно же этими кем-то были Конь и Пузырь. В целом, в Гнезде царила та же атмосфера, что и прежде, и Стервятник безусловно был рад, что его состояние почти не оказывает влияние на стою. И тем не менее томиться здесь он не желал. Ему в срочном порядке нужно было проветрить голову и, желательно, выпить, можно и кофе. Так что небольшая прогулка до кофейника показалась ему отличной идеей. Стоило ему только шагнуть за порог, как мимо спешно прошла, задев его рукой, недавно ещё первая леди Дома. — Ой, извиняй, папаша, — хрипло бросила она и ушагала восвояси, сверкая ягодицами из-под юбки, которая была, но которой не было. Жар на лице вернулся, словно бы и не уходил. Интересно, если пошутить про Шрёдингера — она оценит?