Голос, который выбрал тишину

Тридцать первого декабря дом Узумаки пах хвоей, мандаринами и чем-то сладким — Кушина пекла осети, традиционные новогодние пироги. Ёлка стояла в углу гостиной, украшенная старыми игрушками — стеклянными шариками, серебряной мишурой и фигуркой ангела на верхушке, которую Минато каждый год водружал с риском для жизни. Наруто сидел на диване, обняв Кураму, и смотрел, как родители суетятся на кухне. Саске пришёл ещё утром — с рюкзаком, полным подарков, и остался помогать. Сейчас он нарезал овощи для салата, и Кушина поглядывала на него с умилением. — Саске, ты просто чудо, — сказала она. — Наруто вон даже нож в руки не берёт. Наруто фыркнул. Он бы мог возразить, но лень. Да и голос ещё не до конца восстановился — после занятий с Цунаде он говорил чаще, но всё ещё тихо. Зато Кушина и Минато больше не прятали слёзы, когда слышали его голос. — Я лучше ёлку проверю, — сказал он. Тихо, но внятно. Минато обернулся, улыбнулся. — Иди, сын. И гирлянду включи. Наруто встал, подошёл к ёлке. Нажал на кнопку — и сотни маленьких огоньков зажглись, отражаясь в стеклянных игрушках. Курама спрыгнул с дивана, сел рядом и замер, глядя на мерцающие огни. — Красиво, — сказал Саске, подходя сзади. Наруто кивнул. Он чувствовал тепло — от ёлки, от огней, от того, что Саске стоял рядом. --- К десяти вечера стол был накрыт. Кушина принесла осети — румяные, с сыром, с мясом, с зеленью. Минато открыл бутылку шампанского (взрослым) и яблочный сок (подросткам). Наруто смотрел на тарелки, на салаты, на блюдо с мандаринами, и внутри разливалось странное, почти забытое чувство — уюта. — Давайте за Новый год! — Кушина подняла бокал. — За то, чтобы всё плохое осталось в прошлом. А хорошее — приумножилось. — За семью, — добавил Минато. — За нас, — сказал Саске, и взгляд его скользнул к Наруто. Блондин опустил глаза. Поднял свой стакан с соком. Они чокнулись. В половине одиннадцатого Кушина и Минато стали зевать. Работа, готовка, суета — давали о себе знать. Они извинились, пожелали друг другу счастливого Нового года и ушли спать, оставив Наруто и Саске вдвоём. — Не против? — спросила Кушина, задержавшись в дверях. — Вы же тут сами… справитесь? — Справимся, — ответил Саске. — Идите отдыхайте. — Спокойной ночи, мам, — тихо сказал Наруто. Кушина улыбнулась, и в глазах её блеснули слёзы — она всё ещё не привыкла слышать его голос. Она кивнула и скрылась в спальне. Стало тихо. Только ёлка мерцала огнями, да за окном изредка взлетали ракеты — первые предвестники полуночи. --- Наруто и Саске сели на диван, укрывшись одним пледом. Курама устроился у них в ногах. Телевизор работал фоном — показывали праздничный концерт, но никто не смотрел. — Жалко, что твои родители не пришли, — сказал Наруто. — Они отмечают дома, — ответил Саске. — Итачи приехал, папа не хотел его оставлять. Но мама передала тебе подарок. — Подарок? Зачем? Я им уже… — Ты им нравишься, — перебил Саске. — Они считают тебя почти семьёй. Наруто замолчал. Почти семьёй. Эти слова грели. Они дождались полуночи. По телевизору начали бить куранты. Наруто закрыл глаза и загадал желание — не вслух, про себя. Саске смотрел на него и не спрашивал. Он и так знал. «Пусть всё будет хорошо. Пусть я смогу. Пусть мы будем вместе». Куранты пробили двенадцать раз. С последним ударом за окном взорвался салют — сотни огней рассыпались по небу, окрашивая снег в розовый, зелёный, золотой. — С Новым годом, — сказал Саске. — С Новым годом, — ответил Наруто. Они встали, накинули куртки и вышли на балкон. --- Холодный воздух ударил в лицо, но Наруто не хотел возвращаться. Он смотрел на фейерверки, которые взлетали над городом — там, далеко, в центре, было главное торжество. А здесь, на балконе маленькой квартиры, было тихо и уютно. Снег падал крупными хлопьями, таял на волосах, на плечах. Наруто поднял лицо к небу, закрыл глаза. Снежинки щекотали щёки. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — спросил Саске. — За то, что был рядом весь этот год. — Наруто открыл глаза и посмотрел на него. Голос его звучал тихо, но уже не так хрипло — Цунаде сказала, что это результат занятий. — Без тебя я бы… не знаю. Наверное, всё ещё молчал. Саске шагнул ближе. Их плечи почти касались. — Я буду рядом всегда, — сказал он. Не громко, не пафосно — просто, как факт. Как то, что не требует доказательств. Наруто не ответил. Он снова поднял голову к небу, и снег падал ему на лицо, и фейерверки взрывались где-то вдалеке, и сердце билось ровно и спокойно. Они стояли так долго — пока не замёрзли. Потом Саске взял его за руку — осторожно, спрашивая разрешения. Наруто сжал пальцы в ответ. — Пойдём, — сказал он. — Чай будем пить. — И смотреть на ёлку, — добавил Саске. — И смотреть на ёлку, — повторил Наруто. Они вернулись в комнату. Курама уже спал на диване, свернувшись калачиком. Ёлка мерцала огнями, и в этих огнях отражалось что-то тёплое, домашнее, почти забытое. Наруто сел на пол, прислонившись к дивану. Саске сел рядом. Они пили чай с мандаринами, смотрели на огни и молчали. Но молчание это было не пустым — оно было наполнено обещанием. Тем, что впереди будет ещё много новогодних ночей. Много снега. Много фейерверков. И они будут вместе. Потому что они выбрали друг друга. Не по обязанности, не по магии — а просто потому, что иначе не могли. За окном медленно кружился снег, и часы показывали начало первого. Новый год наступил. И он обещал быть хорошим.