Cerfs-volants

      26 декабря 2020       Входящий вызов: Отец       — Почему мне сообщают, что тебя не было на рождественском вечере в компании?       — Потому что меня нет в Корее.       — Ты улетел подписывать какой-то контракт?       — Нет, я улетел в отпуск, — каждое слово давалось Чонгуку с трудом. Хотя он и решил, что больше не будет слепо подчиняться отцу и отныне делает, то что хочет, заложенный годами страх перед ним не сотрёшь за несколько месяцев.       — Я так понимаю, ты не выполнил моё распоряжение насчёт своего друга?       — Верно. Мои личные отношения не влияют на работу в компании.       — Я понял.       Только услышав гудки Чонгук начал дышать. Если бы его спросили, чего именно боится, то он и сам не смог бы ответить. Его отношения с отцом никогда нельзя было назвать семейными. Жестокий и властный Чон Хосок растил его с чёткими заложенными правилами. И если маленьких Чонгук нарушал их, то отец тут же выжигал их, словно ставил клеймо на подкорке его сознания, путём применения физических наказаний.       «Знаешь, как в древности господа заставляли своих слуг запоминать важную информацию? Они говорили им то, что те должны запомнить и прижигали раскалённой печатью любой участок кожи. Боль это лучшее средство для памяти». — эти слова сказал ему отец, когда десятилетний Чонгук забыл два последних пункта из статьи закона о торговли, которые ему было поручено выучить.       — Почему ты его боишься? — Тэхён будто в очередной раз прочитал его мысли.       — Я не знаю.       — Боишься, что он лишит тебя денег?       — Нет, у меня давно есть свой отдельный заработок.       — Боишься, он лишит тебя работы?       — Нет, несмотря на то, что я профессионал в этой сфере, мне не нравится то, чем я занимаюсь.       — Может тогда хватит бояться?       — Может. Только как выдрессированная годами собака, может ослушаться хозяина?       — Но ты не собака и ты не его вещь, ты это ты, — Тэхён взял его лицо в свои ладони и внимательно посмотрел ему в глаза.       — Спасибо.       — Ты странный, — улыбнулся ему Ким.       Оставшиеся два дня отпуска они провели в номере отеля, поедая доставленную из различных ресторанов местную еду, смотря фильмы, которые как оказалось, Чонгук никогда не смотрел прежде и в объятьях друг друга.       30 декабря 2020       — Твой отец прилетает через час, — сообщил Чимин, подходя к лифту, где уже стоял Чонгук.       — Я знаю спасибо.       После вечеринки они не общались, только если в этом была необходимость по работе. И хотя Чон скучал по другу, обида за его реакцию не давала ему возобновить их дружбу.       — Тогда увидимся у него в кабинете.       — А тебе зачем приходить туда?       — Очевидно, он хочет узнать, почему я врал ему, — они ехали в лифте и стояли рядом, но Чимин смотрел строго перед собой, и его лицо было непривычным безэмоциональным.       — О чём врал?       — А ты думал, это ты так хорошо скрываешься, что твой отец молчал столько дней? — и он первым вышел, когда двери открылись.       Чимин прикрывал его всё это время? Ему стало стыдно, что за то, что столько дней он так крепко держался за свою обиду, что не предложил всё обсудить. Но друг несмотря на то что злился и считал поступки Чонгука не правильными, всё же прикрывал его зная каков старший Чон может быть в гневе.       — Здравствуй отец, — он зашёл в кабинет, где уже стоял Пак с опущенной головой.       Чонгук прошёл дальше и встал рядом с другом, готовый получить свою порцию наказания.       — Подойди, — строго произнёс Чон Хосок, сидя в кресле возле небольшого стола, где обычно он выпивал с гостями, посетившими его офис.       Чонгук послушно сделал несколько шагов. Сильный удар носком ботинка по голени заставил ноги подогнуться и рука непроизвольно потянулась к месту удара. Пощёчина, прилетевшая, как только лицо младшего Чона оказалось на нужном уровне, огнём опалила кожу щеки.       — Я поставил тебе сложную задачу сын?       — Господин Чон… — попытался заступиться за друга Чимин.       — Заткнись, я не с тобой говорю, — прервал его мужчина.       — Не смей так разговаривать с ним! — прорычал Чонгук, убирая руку от покрасневшей кожи.       — Что? — он явно не ожидал услышать подобное от сына.       — Ты можешь так обращаться со мной, но не смей срываться на Чимине.       Мужчина замолчал на мгновение, переводя взгляд от одного на другого.       — Хмм, Чимин за что я плачу тебе деньги? — усмехнулся Хосок и посмотрел на поникшего парня.       Пак молчал, только сжимал кулаки, не поднимая головы.       — Я задал тебе вопрос! — рявкнул он.       — За то чтобы я следил за Чонгуком и докладывал вам, — он всё ещё буравил взглядом носки своих ботинок.       — Так почему же я узнаю, что мой сын кувыркается с каким-то художником только спустя три месяца?       — Я не знал об этом, — соврал Чимин.       — Чимин?       Чонгук не мог поверить в то, что три года главным шпионом отца был его лучший друг. Единственный человек в этом погрязшем в лицемерии мире, которого он считал своим союзником, докладывал его отцу обо всё и при этом улыбался ему, как ни в чём не бывало? Конечно, он знал, что тот звонил и спрашивал у Пака о делах в компании, но был уверен, что их дружба не подчиняется указам отца.       — Что такое сын? Ты не знал? — издевательски ухмыльнулся старший Чон, показывая, что он всё ещё полностью контролирует жизнь сына.       — Свободен, я разберусь с тобой позже, — он махнул рукой, чтобы Пак покинул кабинет.       — Когда я сказал тебе закончить всё с тем твоим другом? — обратился он к нему, когда дверь за Чимином закрылась.       — Я не собираюсь прекращать общение с ним, — ровно произнёс Чонгук и собрав всю злость которая в нём сейчас кипела, посмотрел отцу в глаза.       — Что ты сказал? — мужчина, не отводя взгляда, поднялся из кресла.       — Я сказал, что моя личная жизнь тебя не касается отец, — последний слова он буквально выплюнул, продолжая так же смотреть в тёмные глаза напротив.       — (звук пощёчины)Ты решил, что у тебя есть своя жизнь?! — (звук пощёчины) Ты решил, что можешь иметь своё мнение?!       Он занёс руку в третий раз, но Чонгук её перехватил.       — Хватит!       Чон Хосок замер, и впервые в его глазах было удивление.       — Я продолжу работать в компании и жить так, как я считаю нужным! И ты или принимаешь это или я сейчас же пишу заявление и передаю полномочия в совет директоров, — он с силой отбросил руку отца, которую прежде сжимал за запястье.       — Что ты…       — Я даю тебе день на раздумья, — прервал он его и развернулся, направляясь к двери.       От кипящих внутри него эмоций Чонгук готов был разнести всё здание этой чёртовой компании. Но пройдя несколько метров по коридору, он вдруг осознал…       — Я это сделал… Блять…я это сказал!       Он вдруг почувствовал как огромные тяжёлые цепи, которые он носил все эти годы, упали прямо на паркет и громко звякнули. Не веря в собственный поступок он обернулся и взглянул на дверь одного из самых пугающих кабинетов в его жизни. Сердце стучало быстро, словно отбивая дробь его мыслей. Я победил!       Чонгук вылетел из здания и буквально бежал через парк в художественную школу на другом конце. Он открыл дверь в класс в котором преподавал Тэхён.       — Учитель Ким, можно вас на минутку, — улыбаясь он обратился к блондину, который ходил между мольбертами за которыми сидели дети.       — Если ты меня ещё так назовёшь, то можешь трахнуть меня прямо тут, — прошептал он, закрыв за собой дверь в класс.       — Я обязательно сделаю это сегодня, но сперва у меня новости, — он буквально пружинил на месте от нетерпения рассказать обо всё Тэхёну.       — Что случилось?       — Я сказал отцу, что отныне я буду жить, так как хочу и он должен это принять!       — Что? — глаза художника практически округлились.       — Да! — гордо замахал головой Чонгук.       — ААА! Ты умничка! — он обхватил его руками за шею и начал подпрыгивать на месте. — Я так горжусь тобой!       — Спасибо! — они прыгали уже вместе.