Мармеладная шалость

«Я, конечно, сама не понаслышке знаю, как тяжело пробиваться в шоу-бизнес, но подобными методами…Я чего угодно ожидала от тебя, Цукаса, но такого…» Шихо возится с какой-то на вид доисторической, однако, как оказалось, нашпигованной современными примочками видеокамерой, которую ей выдали. Мимолетно она косится с выраженными недоумением и отвращением на блондина, сидящего на полу чуть поодаль. Также ей предоставили довольно комфортное, как было заявлено, «геймерское ортопедическое кресло». Проблемы со спиной у девушки еще особо не имели место быть, но она не могла не оценить про себя качественное седалище. «А я-то здесь при чем!? Я даже не принимаю участия в этой порнографии!» «Знаешь, наблюдать за подобным еще стремнее...» «Я связан!!! Я здесь вообще не по своей воле!!! Вместо того, чтобы осуждать меня, могла бы уже давно развязать, и мы бы свалили отсюда!!!» Цукаса всячески извивается в попытках выпутаться из веревочных оков, ползая по полу, но режиссер их труппы связал его очень уж умело и извращенно. Блондин не понял, что Руи фанатично шептал себе под нос, но кажется что-то про… «шибари»? «Ну уж нет, на кону стоит обещанная Эму-сан новая весенняя лимитированная пасхальная сакура-версия игрушки Фенни-куна в двух экземплярах с ободком с кроличьими ушками, которая еще не вышла в производство. Ничего личного.» Скорее, это была очень даже личная причина. Только от одной мысли о том, как она будет дарить своей девушке Саки пухлую розовую плюшевую эксклюзивную игрушку, как ее ротик расползется в улыбке до ушей, а щечки покраснеют…Что бы не происходило дальше, Шихо должна это перетерпеть, ради искренней девичьей любви…! «Офанареть можно!!! Так мое звездное тело обменяли на какие-то игрушки, серьезно!?» Цукаса, которому удалось с горем пополам привстать и гуськом дошлепать до двери, от этой информации снова шлепнулся на пол плашмя лицом вниз. «Меня твое тело и что с ним сделают нисколько не волнует, пусть хоть опыты ставят, может польза будет. О, кажется, они возвращаются?» Шихо переводит взгляд на дверь, которая, резко распахиваясь, острым углом угождает Цукасе прямо под ребро, от чего тот взревывает как чупакабра. Вот так и держи после подобного удара судьбы звездную диету… «Ой, Цукаса-кун, а ты чего тут делаешь? Тебе же ничего не будет видно, а ты должен наблюдать все-все-все!!!» Не придавая ни капли значения тому, как только что шибанула своего друга со всей дури, розоволосая девочка с шилом в жопе (работающем, видимо, на каком-то вечном двигателе), берет его без каких-либо усилий за ворот футболки и тащит до кровати, усаживая на нее. Представить страшно на каких вандахойных стероидох она сидит, чтобы иметь столь богатырскую силушку. Выплывая из-за двери подобно сутулой лебедушке, в комнате нарисовывается Руи. Он и Эму выходили принять душ и «подготовиться», как они сказали, так что сейчас оба предстают перед своими зрителями в пушистых халатиках. Следовало ожидать, что под ними ничего больше и не было и этому предположению находится подтверждение, когда пара забирается на кровать и скидывает с себя махровые одежды. «Нихрена себе…» Шихо аж присвистывает и, устраиваясь в кресле поудобнее, сразу включает камеру, увидев в паху низкорослой девочки…закрепленный на ремешки конских размеров дилдо, по размерам раза в три превосходящий полуприободрившийся член Руи. В него, судя по всему, была введена то ли трубка, то ли катетер, который тянулся к ремешку, закрепленном на бедре девушке. Также с ним были закреплены сборный пульт-насос и пакетик с какой-то поблескивающей жидкостью. Также не обделив вниманием резиновый, свисающий аж до самых колен, агрегат, Цукаса краснеет, бледнеет, зеленеет одновременно, плюсом еще и седея, хоть и знает наверняка, что его вроде как это нечто коснуться не должно. Сегодня он – куколд наблюдатель. «Цукаса-кун, смотри! Виу-виу-виу!!!» Девочка, подпрыгивая на огромной (видимо, четырехспальной, иначе такой ее огромный размер не поддается объяснениям) кровати, крутит бедрами против часовой стрелки, от чего дилдо совершает вращающиеся резкие, рассекающие воздух, движения подобно лопасти у вертолета. Цукаса не может отвести взгляд. Не по причине своего искреннего восхищения, а из-за пребывания в ахуенезе, подкрепляемом страхом того, что, если он не будет пай-мальчиком, с ним все же могут сотворить что-то страшное. «Эму-кун, ну что ты его дразнишь… и меня тем более. Вставь мне уже, моя попочка готова...» В подтверждение своих слов, Камиширо встает раком, грудью припадая на мягкие простыни, и мозолистыми ладонями раздвигает свои полупопия, с середины которых будто что-то уже вытекает, напоминая тем самым надкушенное хлебобулочное изделие с кремом. Благо, этот крем не «шоколадный» . «Руи-кун, какой ты непоседа! Подожди еще немножечко! Разве ты не хочешь, чтобы наш любимый Цукаса-кун попробовал эту сладкую писю на вкус?» Страхи блондина подтвердились, его в этот развратный сценарий все-таки решили вписать. Розоволосое вандахойное счастье уже придвинулось к Цукасе под сопровождение расстроенного скулежа позади и стало давить парню на шею, чтобы его лицо приблизилось к елдаку, который пахнет, как оказалось…сладко? «Попробуй, Цукаса-кун, не стесняйся! Он очень-преочень, мега-пупер вкусный!!! Тебе понравится!!!» хватая другой рукой парня за челюсть и давя на нее, чтобы она раскрылась, Эму, выпячивая нижнюю часть своего тела вперед и прицеливаясь, проталкивает ненастоящий пенис сквозь рефлекторно смыкающиеся зубы. Не особо предпринимая каких-либо еще мер для сопротивления (иначе велика вероятность что ему раскрошат лицо или не дай бог что еще), Цукаса берет в рот сладкую (!?!) головку пиструна с выглядывающей из нее трубочкой, чуть давясь. На вкус будто…мармелад? Мармеладный хрен??? «Нравится? Нравится-нравится??? Вижу, что очень!! Это новое творение Руи-куна! Как ты называл его, любимый?» «Сладкий червячок Джим…» Руи аж потряхивать от возбуждения начинает, стоит только ему заговорить. Впрочем, так это и происходит каждый раз, когда ему дают возможность рассказать о своих поделках. «Я сделал его смешав силикон и желатин в превалирующем соотношении в пользу второго ингредиента! Конечно, над получившейся массой и ее консистенцией стоило еще немного поработать перед заливкой в форму, добавить активатора, но получившийся фаллос Джима в итоге превзошел все мои ожидания! Моя мечта наконец сбудется, аах~» Подловив недоуменный взгляд Цукасы, которого от сладости полу-мармеладного пениса (а вместе с ней подсознательно всплывшей неприязни к насекомым (черви – не насекомые, но откуда Цукасе об этом знать, правильно?)) уже начинает подташнивать, Эму берется объяснять, что к чему. «Помнишь, как после одного из наших вечерних выступлений про Конфетляндию мы раздавали детишкам сладости, и я все никак не могла найти пакет, в котором лежали мармеладные червячки? Так вот оказалось, что после шоу, когда вы с Нене ушли, Руи скрылся в нашей с ним секретной коморке за гримеркой и стал ублажать себя тем, что в свой проходик упихивал одного за другим украденного червячка пока размышлял над созданием одного, грандиозного по размерам, идеального по форме!!! Ему было очень-очень неловко, когда я обнаружила его в таком положении, он даже заплакал, но я не могла так просто осудить своего лохматика, не выслушав! Видишь ли, Цукаса-кун, Руи-кун рассказал мне о своей мечте детства…Он давно хотел, чтобы его отдрюкал мармеладный червячок! Но, к сожалению, нужных ему размеров сладость никогда и нигде не продавали, и он отложил эту свою затею…И вот, после того сладкого шоу, наш режиссер вспомнил о своем, как раньше казалось, несбыточном желании! Его осенило, прошлое с настоящим переплелись, и он решил добиться своего, ведь живем мы лишь раз!!! Разве это не восхитительно, разве не вдохновляюще!?» «…с другой стороны, зная о предположительной дате выхода новых лимитированных Фенни-кунов, я могла бы их купить нам с Саки сама, нужно было бы только подловить подходящий момент, встать и прийти пораньше в парк развлечений, занять очередь…» Хиномори бубнила себе под нос уже сто раз пожалев о том, что вписалась в эту аферу. Казалось, что градус сюрреализма становился все круче и круче с каждой секундой в плохом смысле этого слова. Еще ее пугал тот факт с какими, оказывается, фриками ведет дела недоделанная мировая звезда. Нужно как можно скорее отмывать Саки от фамилии Тенма! «Свадьба…Свадьба как вариант, да…» А тем временем, освободив раскрасневшийся рот блондина от Червячка Джима, вызвавшего у него аллергический дерматит, Эму уже устроилась позади Руи. Тот только успевал подвиливать задом, когда его смачно похлопывали по ягодицам массивным мармеладным червяком. Вообще, стоило извращенцам сообщить блондину о том, образ кого лег в основу этого штыря, он сразу же обратил внимание на разделение на сегменты по всей его длине. Визуально, это действительно было похоже на кольца на теле червяка, а тактильно благодаря этому ощущалась мягкая «ребристость». «Ну что, милый, ты уже готов заморить червячка? Ва-ха-ха!» развеселая девочка заливисто смеется и, стоит ей только услышать под собой положительный ответ, приставляет головку червячка к анальному отверстию, которое (к большому удивлению безучастных зрителей) без особых усилий расширяется, впуская сладкую плоть дальше внутрь. Они похоже и правда все то время что провели в ванной подготавливали сфинктер и прямую кишку Руи, но ни Хиномори, ни Тенма не хотели знать подробностей того как это происходило. То, что творилось на их глазах здесь и сейчас несомненно было раз в сто хуже и травматичнее для их психики. «А-ах~ Эму-кун, толкайся еще! Сильнее, глубже! Позволь Джиму раздербанить мой анус, распидорить мою шахту, порвать ректальное кольцо на британский флаг!» Руи стонал как умалишенный, придвигаясь навстречу движениям Эму, из-за чего между ними образовался полнейший рассинхрон. Но, несмотря на это, каждый ловил свой собственный сомнительный кайф от действа. Когда лобок и зад все-таки встречались, раздавались пошляцки громкие не то шлепки, а скорее удары. Чем дольше Эму втрахивалась в анусоид, тем сильнее создавалось ощущение, что каждый сантиметр входил все туже и туже, словно туннель начинал сужаться…или слипаться. Ну конечно, вот чего в порыве одухотворения не учел Камиширо в своих расчетах! Попав в теплую влажную среду, которая еще была добротно сдобрена смазкой на водной основе, несчастный Джим совсем растерял свою форму и стал чуть подтаивать, оставляя кусочки своего тела на стенках черного хода. Кажется, и Эму и Руи поняли, что что-то идет не так, но останавливаться и бросать эту идею они не собирались, ведь предстоял еще грандиозный финал. Поступательные движения неумолимо продолжались и сопровождались жидкими похлюпываниями. Шихо, что держала перед собой камеру, мимикриловала под цвет белой стены позади нее. При всем при этом она, в отличие от Цукасы, держала невозмутимое лицо, хотя от зрелища к горлу подкатывал комок тошноты. Теперь комната походила ни на что иное как на мягкую камеру в психушке, в стенах которой происходил соответствующий контент. «Елки-палки, Руи-кун, мне тяжело уже двигаться, дальше не идет совсем!!! Может–» «Никаких может, мы не бросим это дело, только не сейчас! У меня наконец-то почти получилось…!» режиссер драматично, словно речь сейчас идет не о мармеладном дилдо в его жопе, не дослушав даже девочку сзади, насаживается сам со всей силы. От этого червячная головка, резко отлипшая от внутренних влажных стенок, бугорком упирается в живот и у горе-изобретателя случается предоргазменный припадок. Цукаса, кажется, уже минуты три как в процессе потери сознания, а Шихо молится на свою прекрасную девушку, мимолетом проклиная на чем свет стоит всех гетеро-извращуг. Вот где противоестественность и ненормальность, корень всех бед и зол! Вообще, впечатляет то, что ее рука, держащая камеру, совсем не затекла и даже не подрагивает. Истинный рофессионализм. «Джим, червячок Джим, ты так хорошо меня заполнил, ты во мне, Джимми, ты слышишь? Мне так хорошо с тобой вот так внутри, я хочу выносить твоих детей! Эму-кун, пора!» Руи вскрикивает, кажется, вот-вот приближаясь к пику сладостного червячного наслаждения. «Как я тебе показывал, давай!» Эму, чуть опешив, берется за пультик-насос на своем бедре. Стоит ей сделать пару движений как из мешочка рядом начинает выкачиваться жидкость и, судя по всему, идти по трубочке внутрь основания червяка. Что бы это ни было, кажется, оно начинает заполнять Руи, вытекая из подтаевшей расслоившейся головы червячка. Судить об этом можно по начавшей колбасить его тело судороге и лицу, которое парень скривил в страшной роже, прикусив губу и закатив глаза как самая добротная хентайная школьница. «О-о-ооо, семенная жидкость с детками Джима заполняет меня, это свершилось!!! Вот она, эйфория в чистом виде!» режиссер утыкается в простыни, начиная рыдать подобно белуге от экстаза, и вместе с этим кончать, пачкая мягкую поверхность под собой. А дальше…Все как в тумане.

***

«Шихо-чан! Ши-и-ихо-чан, вставай!» Девушку, которую, кажется вырубило в кульминационный момент, разбудила Эму, представшая перед глазами в абсолютно адекватном виде, уже одетая. Руи, стоящий рядом с ней, также выглядел прилично – приоделся и на лицо был так доволен, словно сиял изнутри. Изнутри…бр-р! Хотя, быть может…ей это все приснилось? Приглючилось? Верилось в это какие-то жалкие секунды пока ей не сообщили: «Цукаса-кун уже уполз отсюда, стоило нам только его развязать. Скажи, как там наше видео, достойное получилось?» лицо Камиширо расползлось в нездоровой улыбке, его щечки заалели. Ах, да. Съемки червьячьего порно все-таки состоялись… «А, да, вроде все…твою мать!» бассистку бросает в холодный пот от увиденного. Точнее, от не увиденного. Пусто. Файла с видеороликом, который она должна была отснять, будто и не было. Словно его стерли или просто-напросто не записали вовсе. Девушка смотрит на лица стоящей перед ней пары и на то, как они резко меняются, мрачнея. Кажется, ее билет на свободу только что выгорел. «Мы…можем как-нибудь…договориться?»