Discarded

      Родиться омегой в этом жестоком мире - это изначально подписанный смертный приговор. Слабые, безвольные, поглощенные порочным желанием существа. У омеги одна задача - стать удовлетворением для своего альфы, для любого альфы, ну а также - родить. Но всегда есть исключение. Никакая омежья природа не может позволить мужчине иметь возможность рожать. Поэтому появляясь на свет мужчиной, но приобретая омежье нутро - ты просто... Блядь. Которую можно использовать любому альфе, которая не окажет никакого сопротивления, когда почувствует доминантный феромон. И которая течет как сука, желая члена в своей дырке. И это неизбежно.       Есть глупые мальчики-омежки, которые верят в то, что обретут своего альфу. В то, что у них будут взаимные метки. Когда чувствуешь только один запах, когда время гона и течки идеально совпадает, когда больше никто и никогда не станет трогать тебя, кроме твоего единственного. Но есть ли дураки, которые позволят бесполезному блядонутому мужику с течной дыркой оставить на своем теле метку? Альфы же... Кусают не думая, помечая присвоенного себе человека. Но позволить укусить себя - недопустимо. А одиночная метка... Остается позорным шрамом на всю жизнь.       Но с этим можно жить. Если скрывать. Тщательно и очень долго. Его мать была омегой, поэтому он с ранних лет видел то отвратительное состояние, которое раз в пару месяцев переживала она. Эти дни были просто ужасны. Особенно, когда приходилось наблюдать, как эти похотливые животные, альфы, засовывают в нее свои вонючие члены. Поэтому несмотря на все те красивые рассказы об истинных, в которые свято верила мать, считая отца своего ребенка своей парой навеки. И она действительно верила, что он вернется, чтобы найти ее, что он позволит пометить себя, дабы перекрыть все те позорные метки на ее теле. Что можно будет перечеркнуть все те отвратительные извращенные вещи, что с ней творили прежде.       И он же пришел. Правда, не для того, чтобы забрать ту омегу, что родила ему сына, а чтобы... Показать себя, свою власть и свою сущность. Он признал сына, забрал его, ожидал увидеть в нем альфу. Однако... Не смог устоять перед омегой в теле собственного сына. И в свои пятнадцать Арторий, прозванный Аскеладдом, окончательно убедится, что все альфы - конченные животные, которые руководствуются лишь инстинктами. А когда в свои шестнадцать он смог поквитаться со своим отцом, то осознал, что не все омеги такие уж и жалкие.       И он смог научиться скрывать. И не важно - в доме или на поле боя. Он лгал всем, даже самому себе, чтобы казаться... Обычным бетой. Однако не всегда удавалось. И когда кто-то замечал, понимал или видел, - то... Ужасы из детства становились явью. И приходилось становиться тем блядским омегой, который просит член во время течки и надеется, что в следующий раз получится скрыть свое естество.       С годами становилось проще. В разы проще. Подавлять желание, уходить, закрываться, скрываться, прятаться, лгать. И эта ложь только раз в пару месяцев становилась правдой. Но в каком-то потаенном месте, где-то на отшибе, за закрытой дверью и только наедине с самим собой. Когда приходится унижаться, когда просто невозможно сопротивляться желанию засунуть в себя хотя бы собственные пальцы. Протолкнуть как можно глубже, понадеяться, что феромон не распространится слишком сильно, и кончать как... Прирожденная блядь.       Но всегда... Никогда ничего не могло идти четко и размеренно. Постоянно было исключение. И когда в команде бет затесался альфа, который сам попер за Аскеладдом еще будучи мелким пацаном, стало опасно. Не удивительно, что сынок такого альфы как Торс тоже оказался таковым - ебаным животным. Но Торфинн скорее член себе отрежет, чем засунет его в Аскеладда.       И именно сейчас, глядя в обезумевшие от желания карие глаза альфы, Аскеладд был готов проверить свою теорию. Ему-то самому терять уже нечего. И чем гон не повод мелкому альфе свершить свою месть и показать свое превосходство? Все альфы одинаковы. И этот пиздюк - не исключение.       Аскеладд усмехается и поглубже проталкивает в себя пальцы. Он чувствует этот запах альфы, и готов поддаться ему. Потому что сейчас просто не может иначе. Потому что не в силах побороть блядскую омежью натуру. Потому что сам Торфинн наверняка не позволит омеге сбежать от него.       Ну и куда течному омеге до альфы во время гона? При любых других обстоятельствах Аскеладду не составило бы труда скинуть пацана с себя и надавать по шее. Но сейчас Торфинн в разы сильнее, а Аскеладд - слабее. Поэтому когда парень прижимает омегу к кровати, наваливаясь сверху и обнажая клыки, Аскеладд не может сопротивляться. А блядская омега внутри буквально трепещет перед сильным феромоном.       Торфинн рычит и сжимает запястья. Ну и что, что он полностью одет? Аскеладд - омега, лежит тут в одной только рубашке и дрочит свою мокрую дырку. Источая этот невероятный аромат.       И альфа желает... Всего. Войти внутрь, трахнуть, заставить стонать, обкончать как мокрую дырку, так и этот рот. Или лицо. Оставить метку. Нужно точно оставить метку и показать, что этот омега был трахнут именно им.       И Аскеладд же... Даже сопротивляться не сможет.       Глядя в карие глаза, в которых читалось полное безумие, Аскеладд отчетливо видел то, что было в каждом альфе - животную страсть и непреодолимое желание. И не важно, бывалый воин или мелкий пацан, инстинкт - есть инстинкт. И сейчас Торфинн не был тем вспыльчивым крикливым пацаном. Сейчас он был альфой, который не станет останавливать свою сущность перед течным омегой.       Не Аскеладд, а блядское омежье нутро хотело этого все сильнее с каждой секундой. Сам мужчина все бы отдал, лишь бы не переживать этого снова и снова. А сейчас что? Отдаться ебанутому пацану с ножами лишь потому, что тот - альфа, который в любом случае получит желаемое? Ну просто... Вот тебе и месть, Торфинн, давай. Сделай это. Унизь, опорочь, укуси и заставь почувствовать себя блядью снова. Вынуди, заставь, подчини.       Ну а сам Торфинн... Крупко держал за руки и тяжело дышал, нависая сверху и глядя с еще более обезумевшим взглядом. Сейчас Торфинну глубоко наплевать - кто. Альфа увидел омегу. И эта доминантная сущность непреодолимо желает этой близости. И Торфинн может не знать и не понимать многого, что касается человеческой сути. Но он отчетливо осознает одно, что является основным законом - ни одна омега не может воспротивиться желанию альфы. Тем более, в таком состоянии, когда...       Блять, нет. Торфинн практически рычит. Он смотрит на изгиб шеи мужчины и уже готов впиться в него клыками. Да, вот так, нужно пометить, присвоить себе и трахнуть. Так, чтобы...       Месть?       Меченный альфой омега не имеет будущего без взаимной метки. Это как выброшенная на помойку блядь - Торфинн точно знает. И Аскеладд сейчас ничего не может сделать. Сейчас они не на поле битвы, а в доме, где мужчина хотел... Наверняка же хотел просто скрыть это свое состояние, как и сам Торфинн переживал свой гон в одиночку ранее. Но Аскеладд же... Омега, что изнемогает от желания и... Не воспротивится даже.       Похоже, что мужчина заметил эти колебания. Неужели Торфинн пытается?.. Ну нет, такого точно быть не может. Неужели ненависть этого пацана сильнее его сущности?       Аскеладд лишь усмехается. Он знает, что это невозможно перебороть, ни при каких обстоятельствах. Да, Торфинн, давай, сделай это. Ты ведь альфа, который может все.       Мужчина прикрывает глаза и готовится к этому болезненному укусу и быстрому жесткому проникновению. Не впервой. И с каждым разом все более отвратно.       Вот тебе и взросление, Торфинн. Это тебе не какая-то дуэль, где...       Но феромон альфы слабеет. А на лицо что-то капнуло. Это и заставило открыть глаза. Аскеладд посмотрел на происходящее и... Опешил.       Клыки Торфинна впивались в его собственную руку. Он прокусил собственную ладонь, а потом отстранился и сел сверху Аскеладда, сжимая возбужденный до боли член через ткань штанов и жмурясь. Парень рыкнул, а потом чуть ли не слетел с кровати на пол, в попытке убраться подальше.       А Аскеладд наблюдал за ним просто не в силах оторвать взгляда. Этот пацан сейчас... Буквально пошел против своей природы. Чтобы... Что? Не быть насильником? И это по отношению к Аскеладду, которого он презирает и ненавидит?       - Торф...       Однако парень вскакивает на ноги и качает головой. Он все еще кусает свою руку. А вторую выставляет вперед, давая понять, что сейчас поговорить или делать что-то еще совсем не настроен. Он сделал два медленных шага назад, а потом резко развернулся и сбежал, даже дверь за собой захлопнул.       Ну а Аскеладд... Впервые в жизни был настолько поражен. Ведь впервые обезумевший от запаха альфа остался человеком, а не превратился в животное.       Ну а еще... Запах, который остался в помещении после побега Торфинна... Это был абсолютно умиротворяющий и приятный аромат... Хвои с едва ощутимым оттенком сладости.