Discarded

      Когда Торфинн потерял сознание, Аскеладд даже не знал, что и думать. Но пацан дышал, а значит, что его собственная сущность все же не доконала его. Мужчина посмотрел на лужицу крови, что смешалась с рвотой, и закатил глаза - ну просто замечательно. Но из головы все никак не выходила мысль, что была скорее вопросом - как? Как, блять, Торфинн, со своей вспыльчивостью и недальновидностью смог сдержаться в таком бешеной состоянии?       Аскеладд сталкивался с взбесившимся альфой во время гона. И ничем хорошим для омеги это не закончилось. Раны, которые нанес тот ненормальный кровоточили очень долго и гноились больше остальных. Но сейчас не хотелось вспоминать о повреждениях во время того насилия, когда никакая омежья смазка не помешала избежать некоторых разрывов и ран. Торфинну помогать тоже не особо хотелось, ведь течка все еще не закончилась. И не смотря на вид потрепанного пацана, тот все еще оставался альфой, а Аскеладд был омегой. И конечно же мужчина все еще был возбужден.       - Блять.       Аскеладд поднимается с кровати и подходит ближе к парню. Он игнорирует стекающую по внутренней части бедер смазку и присаживается рядом с Торфинном. Бледный, весь в крови, своей же крови, совсем уставший и такой слабый. Ну не может альфа быть таким, не должен альфа так калечить себя из-за омеги.       Но чертовы животные инстинкты никуда не деть. Аскеладд - не Торфинн, и не собирается издеваться над самим собой. Поэтому он нависает над парнем и возвращает пальцы обратно в мокрую влагу своего тела. Не смотря на кровь и рвоту, от Торфинна все еще пахнет лесом и медом. Такой невинный... И сперма омеги смотрится на его лице очень даже неплохо.       Мужчина шумно выдыхает и отстраняется. Ладно, пацан и так хренов ад пережил. А Аскеладд все-таки взрослее и опытнее. И куда рассудительнее. И если оставить этого полудохлого альфу здесь, то ничем хорошим это не закончится. Для них обоих. Ну а Торфинн... Стоит отдать пацану должное - сдержал себя и язык за зубами. Торфинн сохранил секрет Аскеладда и покалечил себя, чтобы не причинить омеге боль. Ну просто конченный. Ни один омега не заслуживает такого альфы.       Аскеладд сначала вытирает следы рвоты и крови с лица Торфинна. А потом поднимает парня с пола и укладывает на кровать. Не смотря на то, что течка, считай, едва закончилась, парень оказался очень даже легким. Мужчина уложил его на постель и вздыхнул. Эта черная рубашка была совсем мокрой - вся в крови и сперме. Похоже, что над этим предстоит поработать. Будто Аскеладду заняться больше нечем.       Но мужчина все равно снимает с Торфинна испачканную одежду, обрабатывает его раны и вытирает в тех местах, которые этот альфа умел держать при себе. Приходится натянуть на Торфинна другую одежду. И в одной из рубашек Аскеладда этот ненормальный альфа выглядел уж совсем мелким. Омега укрывает его легким покрывалом и присаживается на край кровати.       Это ненормально. То, что делал Торфинн было диким и совершенно безумным. Это была его взбесившаяся сущность - Аскеладд точно это знал. Но парень не поддался ей, за что и получил вот такое вот состояние. И самое непонятное во всей этой ситуации - вовсе не то, что у Торфинна в голове, а то, сколько парень вообще так протянет. Потому что все шло к тому, что альфа просто убивает сам себя, не поддаваясь соблазну и своей животной сути.       И когда Торфинн произносит те слова, предлагая взаимные метки, просит стать его омегой, а сам предлагает себя в качестве альфы, Аскеладд окончательно теряется. Казалось, что этот пацан - последний человек на всем свете, кто должен был становиться альфой. Но Торфинн говорит так... Просит? Этот ненормальный пацан просит взрослого отчасти потрепанного жизнью мужика стать его омегой? Ну он точно...       - Совсем ебанулся?       И в подтверждение своего негодования Аскеладд отвешивает парню несильный удар по голове. Мужчина смотрит зло и полностью игнорирует растерянность во взгляде карих глаз.       - Тебе что, конча в голову все еще бьет? Я твоего папашку ебнул, тебя вечно пинал. Блять, да ты сам видел все те шрамы. И ты говоришь мне эту хрень?       Торфинн отворачивается:       - Я не...       - Ты никогда своей башкой не думаешь. Ты только что говорил о том, что собираешься навсегда связать свою жизнь с убийцей твоего отца, ненормальный. А еще - с мужиком, который старше тебя на хер знает сколько лет.       - Да пошел ты! - Торфинн закашлялся, когда повысил голос. - Я не могу думать ни о чем, кроме твоего запаха. Меня тошнит от любого другого омеги. Это твоя вина, мразь.       Аскеладд оскалился:       - Я не виноват в том, что ты - псина, Торфинн. Твой нос - это твои проблемы. Я делаю все, чтобы мой запах не выделялся, но ты все равно умудряешься почуять его. Блять, ну неужели ты думал, что я тут потеку от твоих слов? Мне не нужен тупой малолетний альфа, который сначала был помешан на мести, а сейчас - дрочит на мой запах. Уйди нахуй отсюда.       И Торфинн не против уйти. Тем более - после такого.       Ну действительно - тупой. Ну а что парень думал? Что Аскеладд согласиться? Да и вообще - зря он все это начал.       Верно, Аскеладду нужно мстить. А не... Чего бы там Торфинн еще не хотел.       И парень почти уходит, когда чувствует, как его потянули за руку.       - Не трогай меня!       Аскеладд лишь глаза закатил:       - Я же говорю - тупой пацан. Ты куда в моей рубашке попер?       Торфинн опустил взгляд на длинную рубашку, что была ему явно велика. А потом зло уставился на омегу:       - Я, блять, ненавижу тебя.       Мужчина готов отпустить очередную колкость, но откровенно не ожидает, что Торфинн просто снимет одежду и полностью нагим покинет этот дом, громко хлопнув дверь. Аскеладд смотрит на свою одежду и лишь головой качает - ну точно ненормальный пацан, тут и сказать нечего.       А вот Торфинн, выйдя на улицу замечает свою рубашку. Он хватает ее и направляется в сторону того дома, где совсем недавно с ума сходил. Парень крепко сжимает черную ткань и старается сдержать слезы. Блядский Аскеладд, сука.       - Ненавижу ебучих омег...       Парень останавливается и всхлипывает. Сейчас он чист, подлечен, выслушал кучу дерьма после того, как заговорил о своих настоящих чувствах, а теперь сжимает чистую практически высушенную вещь и кусает губы от собственного унижения. Блять...       Торфинн вытирает влагу на лице своей же рубашкой и злится еще сильнее. Потому что блядская одежда пахла Аскеладдом. Тем запахом, который вновь заставил парня возбудиться. Ну и хрен с ним.       Альфа полностью игнорирует свое положение - голый в лесу и без оружия, и начинает мастурбировать, опершись спиной о ствол дерева. Раз уж все считают альф животными, то...       Торфинн вдыхает аромат, исходящий от рубашки и прикрывает глаза. Блядский Аскеладд, чувству желания которого просто невозможно противиться.       "А если бы я его укусил?". Этот вопрос Торфинн задавал себе на протяжении всего этого дня. Он вернулся в тот дом, оделся, проверил оружие, осмотрел свои раны, а потом - с отвращением посмотрел на стены и в целом - раздолбанный дом. Но потом задумался - стало бы ему проще после укуса? Это хорошо, что Аскеладд не замразоебился и не оставил Торфинна на полу лежать. Парень помнит, как его рвало, но он грыз свою руку и дрочил. Ну точно животное.       Но потом парень задумался о словах Аскеладда. И как бы не было мерзко это признавать, тем более в такой ситуации, но мужчина был прав. Он говорил вполне адекватные вещи, которые напомнили Торфинну о его цели, которая была важнее любых желаний и внутренних сущностей. Ведь за все это время, после того, как парень узнал о том, что Аскеладд - омега, он почти не вспоминал отца. И из-за этого осознания от самого себя мерзко становилось. Торс же тоже альфой был. Но наверняка не думал членом, как это делал его сын.       Ну и кому Торфинн предлагал подобное? Аскеладду? Да чем бы от этого мужика не пахло - парень сам себя не уважает и память отца придает, предлагая этому блядскому наемнику подобное.       От мыслей о собственной ничтожности хотелось рвать и метать. Ну а лучше - убить кого-то, кто станет его ужином. Потому что после этих трех дней абсолютного безумия желудок сводило от голода.       Только вот Торфинн перебарщивает. И его вспышка агрессии заканчивается тремя убитыми лисами, пятью кроликами и одним волком. Если кроли по делу были, то остальные животные пострадали чисто случайно - под горячую руку попали. И почему-то вспомнились слова Бьерна о волчице. Этот придурок бесил больше Аскеладда.       Поэтому ничего не подозревающий Бьерн чуть в котел с горячим супом лицом не падает, когда Торфинн бросает в него убитыми тушками животных.       - Ну и нахрена?       - Выеби их, - огрызается Торфинн и собирает уйти с одном кролем.       Но Бьерн лишь смеется:       - Я, конечно, не альфа. Но кролик явно мал.       - А ты проверь, - шипит в ответ Торфинн.       - Не, ну если ты так уверен...       - Блять, ты просто отвратительный. Еби людей.       Бьерн делает наигранно удивленный вид:       - Обычно я так и делаю. Но тут четыре кролика, сам видишь. И если ты ими не воспользовался, то их можно бросить в суп.       Торфинн становится еще злее. Блять, этого ебаря сейчас как никогда убить хочется. Что вообще должно твориться в башке у человека, чтобы так шутить? Но Бьерн не останавливается и, заметив эту злость парня, он продолжает. Но уже для того, чтобы поднять настроение и Торфинну.       - Но четыре - это много. Эй, Торгримм, кроля не хочешь?       Торфинн на мгновение удивляется даже. Но потом вспоминаются те самые шутки Бьерна в отношении другого разбойника. Бляха, похоже, назревала очень жестокая шутка. Парень посмотрел на Торгримма, который откликнулся на предложение.       - Кроля? Хочу. Мелкий альфа сегодня добрый? Не взбесился?       Бьерн махнул тушкой животного:       - Как видишь, животное цело.       - Цело? - Торгримм оскалился. - Что, Торфинн, пока не настолько бешенный, чтобы трупы ебать?       И парень почти схватился за кинжалы, но Бьерн продолжил говорить:       - Поэтому я тебе его и отдаю. Для Торфинна это не тот размер. А тебе как раз пойдет.       В толпе послышались смешки. Даже Торфинн непроизвольно улыбнулся. Блять, ну вот теперь на Бьерна даже злиться не хочется. Но Торфгримм не унимался:       - Херли ты так защищаешь этого пацана? Он тебе что, свой хер присунул?       Бьерн покосился на Торфинна, а потом хохотнул:       - А ты ревнуешь? В отличие от тебя, у меня нет желания использовать член Торфинна.       - Я не хочу использовать его член, - рычит Торгримм.       - Так почему он тебя так сильно интересует?       - Блять, да похуй мне на этого пацана. Лучше бы он сдох, как и его папаша.       И тишина. Никто не решился посмеяться или сказать что-то. Этого даже Торфинн не ожидал. Обычно, за последние несколько лет, никто не шутил и не говорил о смерти Торса, кроме Аскеладда. Все уставились на Торфинна.       - Торгримм, да ты хуже омеги. Не получил альфьего члена и желаешь смерти всем вокруг. Но вспомни Торса, - Аскеладд стоял за спиной Торфинна, разводя руками. - На твоем месте стоило бы оплакивать потерю миром такого альфы.       Парень обернулся. Больше всего поразило то, что он даже не почувствовал приближения омеги. А еще от Аскеладда снова пахло лишь пеплом. Похоже, что мужчина стал более усердно скрывать свой запах, а значит - нанес себе куда большие раны. И пока Торфинн думал об этом...       - Да ни одна омега не захочет перед ним ноги раздвигать, - выплюнул Торгримм. - Разве что за золото.       И вроде бы Торфинну пора кинуться с ножам. Но совершенно неожиданно Аскеладд достает из кармана одну монету и бросает ею в Торгримма. Аскеладд скалится:       - Этого хватит?       Тот потерянно смотрит на монету, а потом переводит злющий взгляд на своего командира:       - Ты совсем охуел? Я, блять...       - Ты - блядь, - перебивает Аскеладд. - Если Торфинн взбесится - я тебя прикончу. И мне будет насрать, даже если он твой труп трахнет. Или не он, - уже усмехается мужчина. - И на месте Торфинна, выбирая между тобой и Бьерном...       - Он бы трахнл тебя, - сразу же отвечает Торгримм.       Все шутки и крики выходят боком. Торфинн даже осознать ничего не успевает, когда Аскеладд выхватывает один из его кинжалов и метает его в Торгримма. Тот падает и сразу же хватается за раненную ногу. Все замирают, когда Аскеладд подходит ближе и приседает перед покалеченным мужчиной.       - Если не хочешь, чтобы пацан взбесился - заткни свою пасть. А если хочешь посмотреть на то, как Торфинн кого-то ебет, то ты опоздал на несколько дней. Пошути еще - и я слова не скажу, когда Торфинн перережет твою глотку, когда из твоей пасти снова вылетит что-то о его отце или о его члене. Ясно?       Аскеладд смотрит зло. И прежде, чем достать клинок из чужого тела, он проворачивает лезвие, чтобы причинить еще больше боли. Торгримм вскрикивает и катается по земле.       Никто и слова не говорит. А когда Аскеладд возвращает клинок Торфинну, даже не очистив его от крови, все просто продолжают заниматься своими делами.       Аскеладд переводит взгляд на Бьерна:       - Хватит. Помоги ему.       Торфинн смотрит на все происходящее просто... Удивленно. И что это было? Бьерн только что шутил над Торгриммом, чтобы поднять Торфинну настроение, а потом Аскеладд заткнул пасть пиздливому мужику клинком парня. Торфинн посмотрел на окровавленное оружие, а потом подумал, что поужинать с Бьерном - это не такой уж и плохой вариант для него.       Но в чем-то Торгримм прав. Если Торфинн снова взбесится - то точно трахнет Аскеладда. И омега наверняка это понимает.       Когда Бьерн вернулся на свое прежнее место, то с удивлением заметил выпотрошенные тушки кроликов. И Торфинна.       - А у тебя неплохо получается.       - Потрошу кролей лучше, чем ебу их? - Торфинн изогнул бровь.       - Тебе видней, - пожимает плечами мужчина. - Но я не хочу этого знать.       - Тогда я точно расскажу тебе, - усмехается парень. - Я не трахаю животных. И не хочу начинать. Поэтому я никогда не трахну Торгримма.       И после этой шутки Бьерн рассмеялся:       - Хорош. Тебе стоит добавить, что ты не трахнешь меня.       - Сожри тот гриб и будь уверен.       Мужчина смеется снова. Похоже, что Торфинн сегодня в хорошем настроении. Можно продолжить:       - Иди в лес. Нужно собрать как можно больше тех грибов.       - Это в твоих интересах.       - Блять, Торфинн, я попрошу Аскеладда кидать твой нож в Торгримма каждый день.       Парень не сдерживает тихого смешка:       - Просто дай Аскеладду нож. Не обязательно всегда марать мой клинок.       - Кровью животного? Считай это охотой.       - Охотой на долбоебов?       Бьерн снова не сдерживает смеха, а потом растрепывает волосы Торфинна, приобнимая парня одной рукой:       - Если ты остаешься, то знай, что Аскеладд будет есть здесь.       - Он мне должен поединок теперь. Он охотился с моим клинком.       Когда Аскеладд подошел к костру, уже темнело. Мужчина уставился на Торфинна, который просто дул на свою порцию еды и смотрел на огонь. А потом Аскеладд перевел взгляд на Бьерна, который лишь плечами пожал.       Аскеладд вздохнул и присел рядом. Он покосился на Торфинна, а потом закатил глаза и потянулся к своей миске с уже подготовленной едой. Поведение этого пацана всегда было странным, но всем стал привычным именно злой Торфинн, а не жрущий приготовленный Бьерном суп. Ну что за безобразие?       Но общую атмосферу разрядил именно Бьерн:       - Так что с тем омегой? Понравилось?       - Пойдет, - сухо ответил Торфинн. - И у него была течка, так что...       - Блять, Торфинн, давай без подробностей. Я спросил скорее о твоем бешенстве.       - Я обещал тебя не ебать, - ответил парень все еще не глядя на собеседника. - И никого из вас. Что?       Аскеладд усмехнулся. Раз уж Торфинн решил пиздеть, то в этом его стоит скорее поддержать.       - Тот мальчик был просто в восторге. Течный омега и альфа во время гона - ну просто пиздец повезло.       - Охуенное совпадение, - так же отстраненно отвечает Торфинн. - Обосраться.       Аскеладд изгибает бровь. Ну а Бьерн, вроде и хочет что-то сказать, но слышит крики со стороны. И как правая рука командира, он просто обязан разобраться с этой дракой. Бьерн сморит на Аскеладда, видит его кивок и поднимается:       - Торфинн, ты только на Аскеладда не кидайся.       - Не будь Торгриммом.       - Да у нахер.       Парень хмыкает:       - Омеги было достаточно.       И стоит Бьерну только отойти подальше, Аскеладд становится уже более серьезным:       - Не допускай подобного дерьма. Если Торгримм пиздит такое - перережь ему глотку. Я серьезно.       - Это была шутка Бьерна, - тихо отвечает Торфинн. - И я не... Просто забудь. Я больше не подойду к тебе.       На что Аскеладд лишь фыркает:       - Ну конечно. Тебе стоило напомнить о том, благодаря кому на одного альфу стало меньше.       - Мудак, - отзывается парень и отставляет пустую миску. - Но Торгримм реально одержим моим членом. Это мерзко.       - Любого бету интересует подобное. Альфы много говорят, да и омеги...       - Аскеладд, - парень поднимается и смотрит с раздражением. - Я хочу поединок. Раз, - он отводит взгляд в сторону, - мои слова являются бредом, а омегу я так и не трахнул, то ты должен сразиться со мной.       Мужчина тихо смеется:       - Я нихера тебе не должен.       - Я же молчу.       - Вот же мразь мелкая, - цыкает Аскеладд. - Отъебись. Я нашел тебе омегу. Это твои проблемы, что ты его не трахнул.       - Омега, которого я хотел трахнуть, и сам не особо-то хотел.       - Торфинн.       - Да пошел ты.       И парень уходит.       Аскеладд смотрит на него и закатывает глаза. Блять, да лучше бы у Торса никогда не было сына.       Проходят недели. Команда наемников продолжает свой маршрут. Следуя планам своего лидера, они останавливаются у одного из южных лесов недалеко от границы с Уэльсом. Аскеладд убивает посыльного, говорит о принце и строит очередной план.       Торфинн все это время в стороне. Он избегает Аскеладда, продолжает точить на него клинок и подавляет свое желание по отношению к омеге мыслями об отце. Тот наверняка был бы разочарован подобным. А точнее - тем, что его сын на мужика залезть хочет.       Но если парень сам себя убеждал в одном, то вот альфье нутро было уверено совершенно в другом. Поэтому как бы сильно Торфинн не сопротивлялся, ему приходилось убивать других омег и дрочить на приятный запах Аскеладда. Это злило и приносило невероятное удовольствие одновременно.       Середина осени была полна опавшей листвы. Торфинн шаркал по ней ногами, когда удалялся от приятного аромата. У Аскеладда скоро течка. И сразу же после нее он будет воплощать свой план, в котором Торфинн сыграет не самую последнюю роль. Ну и плевать. Торфинн просто уйдет подальше, затаиться где-то, подергает свой член и постарается не думать о том, что где-то недалеко Аскеладд дрочит свою дырку. Влажную, приятную и наверняка узкую. Торфинну хотелось, чтобы она была узкой.       Но за все это время у него так же было время и вспомнить свои первопричины нахождения здесь. Он не омегу ебать хотел, а за отца мстил. Но так по какой же причине месть отошла на второй план? Почему сейчас Торфинн пытается заглушить свои желания того самого единственного омеги чувством мести? Потому что хотеть Аскеладда - это неправильно. Так не должно быть. Аскеладд старше, его насиловали и кусали, Аскеладд убил Торса и время от времени еще и насмехается над этим. Разве может один лишь желанный аромат перечеркнуть такое?       Но как бы Торфинн не пытался убедить сам себя... Может. Когда животное нутро чего-то желает, то любые нормы морали просто растворяются. Либо Аскеладд, либо никто - именно такого мнения был этот отвратительный внутренний альфа. На других блюем, а не раз изнасилованного мужика мы хотим. И только попробуй поспорить, блять.       И Торфинн просто не понимал - почему? Было же достаточно других. Менее потасканных и более молодых. Более... Нет, не симпатичных. Торфинн не раз ловил себя на мысли, что считает Аскеладда красивым. И мразью.       Потому что... Он напомнил о том, что сделал. Напомнил о смерти Торса и назвал Торфинна тупым. Поэтому сейчас парень боролся с тягой внутреннего альфы к этому омеге. И хотел сдаться.       Потому что где-то недалеко есть текущий Аскеладд. А Торфинн видел, как тот проталкивает в себя пальцы, знает, как тот стонет и очень хорошо помнит то, как Аскеладд пахнет. Блядство.       И снова приходится дрочить в лесу. Интересно, а если сосредоточиться на запахе бет, станет ли ему легче?       И свезло. Относительно, конечно, но феромоны других мужчин, перебили запах омеги.       Торфинн сосредоточился на том, что его окружают одни беты, и что ему не нужно трахать течного Аскеладда. Но хотелось. Блядство.       - ...сынок Торса.       Как только парень услышал этот обрывок фразы, он сразу же остановился. Очевидно, что у Торса был только один сынок, и что сейчас говорили именно о Торфинне. А этот отвратительно знакомый голос лишь подлил масла в пламя интереса парня.       В этом доме был Торгримм. И не только он. Очевидно, что этот мужик точил зуб на Торфинна. Ведь хватало прецедентов, когда шутки Торгримма оборачивались против него. Ну а поскольку сейчас Торфинну и так нечем было заняться и хотелось отвлечься, он притаился у стены этого дома прямо под окном, чтобы отчетливее слышать, что там о нем пиздят.       - Тупой пацан. Орет о мести, а даже не знает, кому мстить. Бесит. Еще и альфой родился. Ну почему таким тупорылым выблядкам так везет?       - Так Аскеладд же убил его отца. Разве нет?       - Ой, блять, Аскеладд получил за это только золото. Тот урод из йомсвикингов, что нанял его, точно не ожидал этого прицепа. А вот Аскеладду следовало бы башкой думать, прежде, чем позволять этой мстивой пизде таскаться за ним. Блять, решил в папашу поиграть Он и Бьерн этот.       - Йомсвикинги? Серьезно? Они же...       - Те еще бляди, - перебивает Торгримм. Он явно сильно пьян и не контролирует свой язык. - Флоки этот... Нахуй его. Отморозок ебучий. Припер с дюжиной мужиков с топорами и строил из себя хуеблюдка. А оказался хуесосом. Блять, да я прикончу этого пиздюка, если он хоть раз...       Дальше Торфинн уже не слушал. По всей логике, он вообще не должен был услышать весь этот пьяный разговор. Но случилось то, что случилось.       Очевидно, что Торгримм просто бухая скотина. Он не сможет никак навредить Торфинну. Но вот те слова об Аскеладде... Торфинн никогда не задумывался о том, что... Наемник. Аскеладд - просто чертов наемник, которому на все насрать. И очевидно, что ему было насрать и на Торса. Ничего личного - просто дело. Работа, которую он выполнил, а помимо золота получил еще и пиздюка, который оказался альфой и предлагал взаимные метки. И кому? Аскеладду? Который и так от альф натерпелся, судя по его загноившимся меткам? Ну просто...       Торфинн отходит подальше и садится в холодную листву. Он смотрит тупо перед собой и понимает, что из его глаз катятся слезы. Сейчас... Да весь его ебучий мир перевернулся. Аскеладд - мразь, ублюдок и ебанат. Торфинн должен ненавидеть его, но...       - Блять, Бьерн, этот ненормальный меня за руку хуйнул. Вычеши ему вшей. Противно.       - Да если ты так будешь нож кидать - никогда меня не ранишь.       - Торфинн, помой себя и свой член, он наверняка уже волосами зарос.       - Блять, съеби. Карты - это не твое.       - Торфинн, следи за звездами. Смотри, они...       Много. Было очень много всего. Но Торфинн просто... Ненавидел Аскеладда всеми фибрами души и не замечал очевидного. Все, что парень сейчас умеет - это заслуга Аскеладда. Навыки боя, физическая подготовка, даже умение человека понять. Блять...       Торфинн сжимает листву пальцами и зло смотрит перед собой. Сучий Торгримм. Его стоит убить.       Стоит заметить, что любой план Аскеладда срабатывает идеально. И в этот раз у Торфинна были свои мотивы, не только жажда поединка.       Теперь парень наблюдал за Аскеладдом и размышлял над тем, что узнал совершенно случайно, попутно делая какие-то свои наблюдения. Сейчас Торфинн наблюдал за Аскеладдом не как за объектом мести, а как за человеком, которого желал понять. Чтобы... Воплотить свои желания, которые наверняка настигнут его в конце зимы.       Но самое смешное из всего, что блядский принц, похожий на бабу, оказался альфой. Внутренняя сущность Торфинна сразу же почуяла конкуренцию и отвергла нового знакомого.       Как Торфинн почуял альфу, так и Кнуд ощутил доминирующий феромон. Но не стал ничего говорить.       Кнуд в принципе не говорил. Он заикался о религии и политическом весе своих слов, но не более.       Пока они с Торфинном не остались наедине.       - Ты трахал омегу?       Этот вопрос заставил принца залиться краской и возмутиться:       - Что? Да как ты?..       - Меня тошнит от запаха омег, - продолжил Торфинн. - Да и ты - первый альфа, с которым я могу говорить.       Кнуд немного растерялся. Но сейчас диковатый парень казался искренним, поэтому принц решил пойти ему навстречу.       - Я... Ну, знаешь, отец и брат - тоже альфы. И как бы... Они подкладывали всяких омег. Просто... Не то, чтобы я хотел. Просто я не хочу сойти с ума.       Ну что же, это можно счесть ответом достойным такого сопливого принца. Торфинн вздыхает:       - Я не уверен в этом, но бешенство тоже можно перебороть. Я не трахнул бету или белку.       - Белку? - Кнуд сразу же покачал головой. - Нет, я не... - Он тихо рассмеялся. - Я никогда не... Это была очень занятная шутка.       - Один ебанат часто шутил о моей ебле с животными.       Кнуд прикрыл рот и рассмеялся. Он отвернулся от своего собеседника, но все же заговорил, так же не глядя на Торфинна.       - Это имеет место быть. Когда альфа сходит с ума - возможно все. Я знаю, что некоторые и посуду... Кхм... Мне рассказывали. Чтобы я не отказывался от предложенной омеги.       - Это была женщина? - Торфинн посмотрел с интересом.       Кнуд немного растерялся:       - Ну... Да.       - Ясно.       Принц помедлил, но все же задал вопрос:       - Ты предпочитаешь мужчин?       - Не говори так, - огрызнулся Торфинн. - Не так. Я... Блять, да иди ты нахуй.       Кнуд на мгновение растерялся, но потом перехватил руку Торфинна, чтобы тот не встал и не ушел.       - Прости. И просто... Омега - есть омега и...       - Я тебя ебну, - пригрозил Торфинн, давая понять, что сейчас принц явно лишнее базарит.       И тот сразу же исправился:       - Не столь важно, кто этот омега. Я думаю, что... Я хочу верить в истинные пары. Ну, в смысле...       - Истинные?       Кнуд сразу же воодушевился, заметив интерес в карих глазах:       - Да. Истинная пара. Это когда почуяв запах своей судьбы, ты не воспринимаешь любой другой. Это когда ты на все готов ради омеги даже без метки. Это когда, - принц на мгновение задумался, но потом с улыбкой продолжил. - Тебе не важно, кто является омегой. Тебе важно, чтобы этот человек всегда был рядом и оставил на тебе свою метку. И, - он улыбнулся и отвел взгляд. - Это когда тебя возбуждает лишь тот самый единственный человек. Ну, - Кнуд тихо рассмеялся. - По крайней мере так говорят. Идеальный омега для альфы и так далее. Я просто хочу верить, что такое существует. И что, - он вздохнул. - Идеально подходящие друг другу люди все же есть. Когда альфа на все готов ради омеги. И когда омега хочет всегда и во всем угождать своему идеальному альфе.       Торфинн задумался, а потом произнес:       - Никогда о таком не слышал.       Кнуд сразу же покачал головой:       - Потому что это все скорее легенда. Ну... В этом мире нет ничего идеального. Но эта легенда... Знаешь, вот когда во время гона ты чего-то хочешь, но... Так же альфа будет хотеть своего истинного омегу. Просто будет уметь контролировать себя. Потому что в любой паре это важно. Ну, когда оба говорят и не переходят границы.       - И ты в такое веришь? - Торфинн даже бровь изогнул. - Такое вообще реально?       На что Кнуд лишь плечами пожал и печально улыбнулся:       - Не знаю. Но это то, к чему стоит стремиться. Ну, знаешь, не тогда, когда ты становишься животным, а когда ты можешь сдержать это животное. Я считаю, что альфа должен уметь обуздать себя.       Торфинн хмыкнул:       - Ты просто мало альф знаешь.       Кнуд лишь головой покачал:       - Ты просто первый, с кем мне удалось вот так вот поговорить. Спасибо.       - Странная благодарность.       Принц с улыбкой посмотрел на собеседника:       - Ты точно ранее альф не встречал. Они все и всегда показывают свое превосходство. И давят запахом.       Торфинн запомнил это, но все равно произнес другое. Это был скорее вопрос, пока им двоим никто не мешал:       - Что ты знаешь о йомсвикингах?       Кнуд, конечно, удивился смене темы, но все же ответил.       Торекель. Это был самый ебанутый и самый здоровый альфа, которого только можно было представить. И он хотел заполучить вовсе не омегу, а другого альфу. И весьма прискорбно, что его целью стал именно Кнуд. Потому что Аскеладд не желал отдавать своего трофейного принца так просто.       Однако засады и предательства со стороны своих же Аскеладд точно не ждал. Или ждал, но просто это не входило в его реальные планы. Но сориентировался он быстро - приказал Бьерну увозить принца, а Торфинну крикнул защищать Его Высочество.       А сам Аскеладд принялся расправляться со своими же людьми, которые были готовы убить его из-за страха перед Торкелем. Как омега Аскеладд ненавидел этого альфу. Но как человек признавал его превосходство. Но стоило только Торкелю появиться на этом поле боя, как во всю эту поножовщину ворвался еще один альфа. Наверное, куда более бешенный, чем Торкель.       Потому что приближаясь к Торкелю на лошади, Торфинн орал то, что в целом, никогда не должно был прозвучать из уст альфы.       - Не смей трогать его, урод! Не смей трогать моего омегу!       Аскеладд опешившим взглядом смотрел на Торфинна, а вот Торкель усмехался, предвкушая занятный поединок. И плевать сейчас, что сын Торса орет во всю глотку подобное.