Ты можешь назвать эту песню набором бессмысленных фраз...

После всех экзаменов Саша не знала, куда себя деть: ежедневные репетиции перед фестивалем отвлекали, но её «скучаю» по Лёше, больше ничем не заглушаемое, сдавливало грудь, волновало и тревожило. Внутри копилась злость: на себя, на это странное смятение, на то, что так и не могла до конца понять, объяснить себе, что к нему чувствует. Саша ждала от Лёши инициативы, и, когда он ей в очередной раз позвонил, её пронзила дрожь до кончиков пальцев и сердце гулко стукнуло где-то у горла. Лёха принялся расспрашивать: «Как экзамены? Как музыка? Пишется?», Саша в красках рассказала о том, как именно они сдавали ОГЭ, и всё, что она думает об Андрее по этому поводу. — Поехали на Финский, — вдруг предложил Мещеряков. Это прозвучало так неожиданно и вместе с тем буднично, что Саша только вскинула брови и кивнула, не успев задуматься. — Поехали. — Когда ты свободна? — Сейчас. — Понял, подъеду. — В голосе Мещерякова отчётливо слышалась улыбка, и Саша сама легко рассмеялась и побежала собираться, попытавшись перед зеркалом торопливо пригладить растрёпанные волосы. Увидев в окне Лёшину машину, она сбежала вниз по ступенькам, на ходу закинув гитару за плечо. Уголки губ Лёши приподнялись в улыбке. — Я соскучился, — нежно произнёс он. — Я тоже… ужасно соскучилась, — выдохнула Саша. Она хотела обнять Лёху, как всегда это делала множество раз до этого, подошла почти вплотную и, вдруг застеснявшись, сделала шаг назад. Саша, мучительно краснея, опустила взгляд и коснулась пальцами его запястья, и именно это простое мимолётное касание заставило их обоих вздрогнуть, словно от разряда электрического тока. Саша оглянулась, нет ли рядом вездесущих бабушек у подъезда: она мысленно содрогнулась, представив, что нового может узнать о собственных же отношениях. Лёша усмехнулся, поймав её встревоженный взгляд, поцеловал в щёку и открыл перед ней дверь машины. — Пропускаешь репетицию? — подколола его Саша. — Какое там, мне парни до сих пор наш прошлый побег припоминают, — рассмеялся Мещеряков с весёлым блеском в глазах. — Тоже мне, должны же понимать, — фыркнула Саша. — Ты красиво улыбаешься, — задумчиво сказал Лёша, а она смутилась и приняла самое серьёзное выражение лица. — Смотри на дорогу, а не на меня, — посоветовала Саша. Всю дорогу они перебрасывались шутками на грани колкости, и было так легко, так хорошо, что вообще не хотелось задавать себе дурацкие вопросы, которые непременно всё испортят. — Моё любимое место, — с улыбкой сказал Лёша, когда они приехали. Саша окинула взглядом пустынный пляж, где, кроме них, не было ни души, и вполголоса напела: Вокруг вода, песок и камни И время меряя глотками И всех вокруг как ветром сдуло Нас как магнитом притянуло Они сидели плечом к плечу на расстеленном пледе, Саша смотрела вдаль, на небо и синюю кромку воды в дымке тумана. Ей казалось, что она могла бы сидеть так вечно, если бы не тишина, напряжённая, требующая действия. Сказать хоть слово, переплести их пальцы или хотя бы просто посмотреть в глаза. — Саша… — Лёша первым нарушил молчание, ставшее почти невыносимым. По крайней мере, для неё. — Саш, скажи, тебе не кажется, что всё это… неправильно? — Неправильно что? — ровным голосом уточнила Саша, по-прежнему смотря вдаль. — То, что тебе шестнадцать, а мне в два раза больше. — Твоих фанаток это обычно не смущает, — пожала плечами она. — Я чем хуже? — Не смешно. Саш, ты же умная, красивая, талантливая девушка, тебе парни должны в ноги падать. — Во-первых, что-то не падают, а во-вторых, разве мне тогда не нужен кто-то умный, красивый и талантливый? Мещеряков коротко усмехнулся и отвёл взгляд, а Саша настойчиво спросила: — А почему? Почему я должна пожалеть? — Потому что ты ещё ребёнок, — спокойно ответил Лёша. — Хотя, знаю, тебе кажется, что ты ужасно взрослая. — Хочешь сказать, если бы я встречалась с ровесником, тебе бы было за меня спокойнее? — с улыбкой спросила Саша. Он вздохнул, покачал головой и тихо пробормотал: — Не было бы, — добавил с усмешкой: — Мне было бы спокойнее, если б ты вообще ни с кем не встречалась. — Извини, так не получится. К тому же… — Саша замолчала на секунду и продолжила тем же смешливым тоном: — Тебя я люблю. — Ты невыносима, — пробормотал Лёша. — Может быть, ты хотел сказать — невообразимо прекрасна? — ничуть не смутилась Саша. — Я бы чего-нибудь подобного хотела услышать после признания в любви. Мещеряков рассмеялся, наконец посмотрел Саше в глаза — сердце будто бы замерло на секунду и застучало чаще от бесконечной нежности в этом взгляде, и накрыл её руку своей. — Ты прекрасна, — послушно повторил он. Лёша коснулся её плеча и осторожно притянул к себе. Саша прижалась к груди мужчины, вдыхая острый запах его парфюма. — Ты прекрасна. И я тебя люблю. Девушка подняла взгляд на его лицо — хотелось видеть, как он произносит эти слова. Задержала взгляд на губах, смотрела, словно гипнотизируя, не решаясь, но так отчаянно желая преодолеть расстояние в несколько сантиметров. Тогда Лёша сам накрыл её губы, жадным, заставляющим забыть обо всём на свете поцелуем. У Саши перехватило дыхание, с губ сорвался тихий вздох. — Ты этого добивалась? — прошептал Мещеряков, разорвав поцелуй. — Ну да. Чтобы ты не говорил, что мы не можем. Как видишь, вполне себе, — рассмеялась Саша. — Нет, Саша, серьёзно… В его голосе зазвучала горечь. Саша выбралась из его объятий и убрала руку. Казалось, что воздух между ними стал горячее на несколько градусов, а прежнее напряжение — едва не осязаемым. Саша уже думала об этом и… сейчас ей оставалось только озвучить эту мысль с выражением твёрдой решимости на лице: — Я готова подождать. Выпалила и замерла, со всё возрастающей нервозностью ожидая ответа. Ей было страшно, что Лёша откажется, она ведь не спрашивала, готов ли он. Было страшно, что согласится. Это было бы, безусловно, правильно, так им и следовало поступить, но что-то внутри сжималось от одной этой мысли. На лице Лёши отражалась напряжённая внутренняя борьба. — Мы должны… — тихо и очень неуверенно отозвался он. Саша вновь устремила взгляд на волны, рябь воды. Хотелось хоть на пять минут остаться одной, выбросить из головы все мысли. Она вдруг поняла, что безумно запуталась. — Мы не переступаем черту. Не делаем ничего такого, — почти что про себя пробормотала Саша. Она сморгнула слёзы. Представила, как опять придётся смотреть украдкой, мысленно шипеть на себя, борясь со жгучим желанием прикоснуться, ну хоть случайно, опять сбегать с репточки «Сплина» под самыми разными благовидными предлогами. Васильев непременно скажет: «Ну что у вас там случилось? Расскажешь, если захочешь», она, конечно, не захочет и не расскажет. А Ксю поймёт и заметит — непременно заметит — сделает круглые глаза и ахнет: «Он что, тебя бросил?» Саша с раздражением стёрла влагу со щеки — сама же завела этот разговор и теперь льёт слёзы. Сразу же после слёзы хлынули сплошным потоком, будто бы перелились через край. — Ты же понимаешь, что не могу принять такое решение, когда ты плачешь? — мягко спросил Лёха. — Понимаю, — всхлипнула Саша. — Прости. Лёша обнял её со спины и тихо прошептал: — Ты знаешь, может, я слабак, дурак и вообще, нет мне прощения, но… Ты мне дорога. И нужна. — Просто, знаешь, наверное, есть вещи, которые нельзя игнорировать. Невозможно. Или возможно, но сделаешь всем только хуже, — вытерев слёзы ладонью, проговорила она. Лёша тихо вздохнул и усадил её к себе на колени, принялся мягко стирать слёзы с лица и шеи. — Прости меня. Я не должен был начинать этот разговор. Но я за тебя переживаю. — Я вполне отдаю себе отчёт в том, что я делаю. Что, непохоже? — с лёгким раздражением в голосе откликнулась Саша. — Я тебе верю. Ты мне дорога, — прошептал Лёша. — И я боюсь, что я не тот, кто тебе нужен в твоём возрасте. — Что, считаешь, что с тебя уже песочек сыпется? И это в тридцать три года? — не удержалась от возможности подколоть она. — Саша, у тебя всё одни шуточки, — укоризненно вздохнул Мещеряков. — Разные! — со смехом ответила Саша. — Я тебя услышала. Мне нужен человек, которого я люблю. Он взлохматил её волосы и задержал на ней взгляд, полный тёплой нежности. — Хватит, — смущённо проговорила Саша и отвернулась. — Что хватит? — невинно поинтересовался Лёша. — Хватит на меня так смотреть! Он усмехнулся, откинул волосы со лба девушки и поцеловал. Следующий поцелуй был в нос, следующий, непростительно короткий — в губы. Саша сморщила нос и засмеялась. Вдруг ей на лицо упала капля, через несколько минут по воде шумно забарабанил дождь. Саша поёжилась от ветра и тут же оказалась в крепких объятиях. — Поехали домой. Мне твоя мама голову открутит, если ты заболеешь. — Только за это? — уточнила Саша. — Язва ты моя, — вздохнул Мещеряков и вновь её поцеловал. В машине, засыпая после их вылазки, Саша думала о том, что она действительно скажет маме, если та уже пришла. Наверное, правду, ведь ничего плохого мама про Лёшу не подумает. Ну ездили и ездили. Про то, что это был какой-то очень странный разговор… и определённо странное свидание. И что ей безумно хочется запомнить прикосновения тёплых рук к её лицу, поцелуи, от которых что-то внутри закручивалось в тугой узел, нежность и заботу в голосе, мягкий красивый смех… И ей казалось, что никого в эту минуту счастливее её нет и быть не может.

***

К необходимости везти банду малолеток на музыкальный фестиваль Марина относилась как к печальной необходимости. Она прекрасно помнила себя в шестнадцать лет и заранее содрогалась, но поэтому же считала, что обязательно нужно с ними съездить. На вокзал они с Ксю поехали вместе, к ним уже совершенно естественным образом присоединился Дэн. Марго привезла Сашу и Лизу. Сёстры выглядели донельзя серьёзными и оттого в чём-то похожими друг на друга. — Я в тебя верю, ты справишься! — с улыбкой произнесла Маргарита. — Издеваешься? — фыркнула Марина. — Главное, чтобы количество уехавших совпало в итоге с количеством вернувшихся. — Её губы дрогнули от нежного смеха. Марго положила руку на плечо в ободряющем жесте. — Ну правда. Остальное всё решаемо. А, и ещё неплохо, чтобы состав детей остался тем же. — Ладно, — рассмеялась Марина. — Справимся. На прощание девушки обнялись, а потом Марина коснулась волос немного неловким жестом и послала воздушный поцелуй. Марго ушла, а Марина не могла отогнать ставшую вдруг навязчивой мысль: это просто желание нравиться окружающим её красивым женщинам, получить очередное подтверждение того, что: «дорогая, а ты ещё ничего» или вдруг ей захотелось нравиться больше, чем всем остальным, нравиться как-то по-другому? Из размышлений её вырвал голос Ксю: — А Андрей вообще собирается приходить? Марина достала телефон и посмотрела на время. Учитывая, что до отправления поезда оставалось десять минут, вопрос был более чем своевременный. Мысль ускользнула и осталась где-то в глубине сознания. Саша раздражённо хмурилась, кусала губы, смотрела в телефон, нервно вздыхая и вообще имела такой вид, что на месте Андрея она бы неслась к вагону со скоростью света, если только у него нет в планах на жизнь умереть во цвете лет. — Не знаешь, случайно, где он? — хмуро поинтересовалась Саша, обращаясь к младшей сестре. — Откуда мне знать? — возмущённо поджала губы Лиза. — Дрыхнет, наверное, — усмехнулась Ксю. — Спокойно, не ругаться. Не придёт, значит, найдём замену. Хотите, я вместо него выйду сыграть? — Да я его… — набрав побольше воздуха в грудь, начала Саша, впрочем, озвучить все кары ей не дало появление Андрея, запыхавшегося от быстрого бега, но ничуть, казалось бы, не смущённого ситуацией. — Простите, опоздал, да? Я это самое… До отправления поезда оставались считанные минуты, и проводница уже очень недовольно смотрела на их компанию. — Документы доставай, живо, — зашипела Марина. Когда компания всё-таки расположилась в купе, она прокрутила всё, что хотела сказать, посмотрела на Андрея, поняла, что никакие нотации тут не помогут и, вздохнув, молча села у окна. Зато Саша молчать не собиралась. — Скажи, как можно быть таким идиотом? Тебе хоть что-то в этой жизни вообще надо? — яростно вопрошала она. — Не, не надо, — с усмешкой проговорил Андрей. Саша от злости сжала кулаки. — Ну никто же в итоге не опоздал, чего вы? — меланхолично пожал плечами Дэн. — Надо было, чтобы опоздали? — резко спросила Саша. — Э, не подеритесь мне тут, — вмешалась Марина. — Правильно, а то вдруг я от неё бешенством заражусь? Под суровым взглядом Марины Андрей замолчал и уткнулся в телефон, а Саша залезла на верхнюю полку. Другую верхнюю полку заняли Ксю с Дэном. Марина прислушалась к возне наверху и насмешливо сказала: — Мы все понимаем, чем вы там занимаетесь. Не нацеловались? Ксю свесилась вниз и в тон сестре откликнулась: — Ну извини, что не могу устроить тебе личную жизнь. Не завидуй. Марина щёлкнула её по носу и, убедившись, что относительный порядок восстановлен, никто не ругается, а Андрей тихонько о чём-то разговаривает с Лизой, надела наушники и отвернулась к окну. Желанная тишина продлилась недолго. Андрей подсел рядом с ней и спросил: — Может, вам чаю принести? Кстати, вы отлично выглядите. Марина чуть не ответила: «Не для тебя старалась». Она пришла в белых брюках и красной шёлковой рубашке, прекрасно понимая, что соберёт грязь со всего Питера, но задержавшийся на её наряде в искреннем восхищении взгляд Марго определённо того стоил. — Андрей! — укоризненно воскликнула Ксю. — Хватит уже. — А что? Женщинам нравится, когда мужчины за ними ухаживают и делают комплименты. — При условии, что они хотя бы окончили школу, — осадила его Марина, которой начали немного надоедать эти знаки внимания. — Да я же не это, ничего такого не имею в виду… — пробормотал Андрей и показал на свою гитару в чехле на стенке и пафосно сказал: — Вот единственная женщина, которая достойна быть в моей жизни. Все рассмеялись, включая Андрея. — Я хочу чаю. Можешь мне принести, — сказала Саша. — Ну и что это было? — пробормотала Марина, когда он вышел. — Детский сад, штаны на лямках. — Забей, — посоветовала Ксю. — Я ему говорила про тебя и просила вести себя нормально. Потом Андрей, как ни в чём не бывало, предложил Марине: — А может, вы сыграете, вы же умеете? Скучно просто так ехать. Она молча нахмурилась в ответ на эту просьбу, но Лиза добавила: «Да, пожалуйста», да и остальная банда заинтересованно повернула головы. — Ладно, давайте, — согласилась она. Гитару она брать не стала, и Андрей без колебаний одолжил свою. Она взяла несколько аккордов, пытаясь привыкнуть к инструменту и запела: Тревожный прошлого полет опять во мне, а с ним и ты Зовешь узнать, что значит взлет, и не боишься высоты. Знаток бензиновых супов то быстро мчит, то не спеша. Привычно рвётся из оков, ища тепла твоя душа И падает в небо… Бархатный голос и звучание гитары примешивались к стуку колёс. Саша с Андреем пили чай, и мерно постукивали стаканы в подстаканниках, Лиза задумчиво смотрела в окно, Ксю с Дэном так и не слезли с верхней полки, видимо, решив не расставаться ни на секунду. Саша записывала кружочки, кажется, Васильеву, ну или ещё кому-то из их группы, а Марина пыталась сказать, что стесняется, и перестать играть, но ей не особо верили. Устав, она передала гитару Саше, та принялась играть что-то из репертуара «Сплина». Проводница почему-то не делала им замечаний, и их внезапный «вагонник» продолжался до самого вечера. — Решили, что будете петь? — спросила Марина и, взглянув на Сашу, проговорила себе под нос: — Хотя о чём это я, конечно, решили и отрепетировали так, что среди ночи разбуди, с закрытыми глазами сыграете. — Разумеется, меня уже самого тошнит от этих песен, — пробурчал Андрей. — Ты ж больше всех репетиций прогуливал, — хихикнула Ксю. Когда все собрались ужинать, Ксю без лесенки соскочила вниз, довольно ловко, но едва не приземлилась Марине на голову. Потом она попыталась оттолкнуть Андрея локтями, чтобы отвоевать драгоценное место за столиком. — По-моему, нас тут слишком много, — пробормотала Марина, потирая ушибленную голову. — У нас ещё в соседнем купе два места. — Ну, я пойду, — с готовностью откликнулся Андрей, взяв за лямку школьный рюкзак. — Конечно, только рюкзак сначала открой, — попросила Марина. Он тут же встрепенулся и завопил: — Это что, обыск? Не имеете пра… Ксю, свесившись с полки, благоразумно ткнула его в плечо, вынудив замолчать. — А вы мне что все пообещали? — Слушаться… Андрей вздохнул и отдал ей сумку. Марина открыла и с нечитаемым выражением лица принялась выставлять на стол бутылки дешёвого портвейна. — Это что? — ледяным тоном спросила она. — Ну, мы бы по чуть-чуть… после концерта… Правда! — пробормотал Андрей. — Ты ж сопьёшься, — ласково сообщила ему Марина. — А этой дрянью — ещё и отравишься. Она обвела взглядом притихших подростков и потребовала: — Объяснитесь. Ответом ей стали четыре виноватых потупившихся взгляда — всех, кроме Лизы. «Ну, и то хорошо», — попыталась успокоить себя Марина. — Прости нас, — первой решилась нарушить молчание Ксю. — Прощаю, — махнула рукой Марина. — Чтобы это был первый и последний такой прокол. Значит так, вот это я у вас, конечно, заберу. Дома можете делать что угодно, я не собираюсь читать вам лекции про здоровый образ жизни. Но пока я за вас отвечаю — ни капли спиртного, это ясно? Дети вразнобой закивали, а Андрей попытался робко возразить: — Но ведь это рок-фестиваль. Марина насмешливо изогнула бровь. — Ага, и что с того? Извини, я твои страдания, может, и понимаю, но нисколько не разделяю. — А вот вы сами… — вздохнул он. — Я сама… — Марина улыбнулась немного мечтательно. — Я сама годом старше вас ездила на Нашествие с едва знакомыми мне людьми, и мать знать не знала, где я нахожусь. Но это не повод. — Марин, а как ты догадалась? — задумчиво спросила Ксю. — Очень легко. На какую сумку всё время смотрят и постоянно переставляют, там и запрещёнка. Я вожатой в детском лагере работала. Без парочки желающих немедленно начать постигать все прелести взрослой жизни ни один отряд не обходится. Потом Ксю с Дэном обратно залезли наверх, и девушка тут же задремала у него на плече. Андрей посоветовал им: «Не наебнитесь» и тут же ретировался в другое купе, пока не успел получить за мат. Марина выдохнула с облегчением, когда стихли перешёптывания и все наконец улеглись. «А если так и пойдёт дальше, то всё не так уж и плохо», — подумала она. Оставшееся время в поезде прошло довольно спокойно. Дети, правда, были настойчивы в своём желании оставить вещи в поезде и потеряться на вокзале, однако всей этой нестройной кучей они добрались до места проведения фестиваля, что уже, по мнению Марины, могло считаться победой.