Детская ссора

      Уже было совсем поздно. Яркие огоньки вспыхивали в темном мраке неба одна за другой, быстро и почти не заметно. Моргнёшь один раз — как будто разбрызгали белую краску. Моргнёшь второй — вот уже совсем места свободного не осталось. И всё они светили так ярко, так живо, но точно не так сильно, как самая большая клякса белой краски на небе, ровная и круглая. Луна была восхитительна, конечно же, как и звезды. Она будто бы была их предводителем, появившись на небосводе куда раньше, чем появились ее поданные. Даже солнце еще зайти не успело до конца, а она уже показала себя во всей красе. Кажется, что она была настолько прекрасна, что могла своим великолепием и светом ослепить любого, кто смотрит на нее. Нужно было отвести взягляд, не прыгать выше собственной головы, соревнуясь с луной в гляделки. Но тот, кто смотрел на неё явно настоял бы на своем и был против любых уговоров и советов.       Маленькая обезьянка с ярким, рыже-огненным мехом лежала на траве в окружении своей стаи. Все крепко спали, свернувшись клубочками и прижимаясь друг к другу, чтобы согреться, ведь на поляне дул прохладный ветерок. Но усталось от дневных, энергичных и, определённо, веселых игр сделало свое — малышам было лень даже дойти до леса и улечься там, где от легкой ночной прохлады их могли спасти кроны деревьев и густые кусты. И только лишь один Рыжик не спал, лежа прямо в центре кучи этих пушистых комочков, возомнив себя равным по силе самой луны, возомнив солнцем. И, если сначала его интерес привлекали мелкие звезды, что так красиво смотрелись на почти черном небе, то после он смотрел лишь на одну Луну, стараясь разглядеть её узоры. Да, она была вся в узорах, каких-то кругах и полосках, но совсем-совсем незаметных. Еще молодой, несмышлённый, не имеющий ещё даже собственного имени, Рыжик не боялся ослепнуть от белого света, будто бы назло смотря прямо на его источник. Он готов был бросить ей вызов, поиграть в гляделки. Или уже бросил, во всю пытаясь победить, конечно же понимая, что всё это смешно и абсурдно. Но вдруг.. он её пересмотрит? Вдруг она отвернётся и потухнет, наконец разглядев великолепие в этом рыжем комочке. Всё ведь может быть.       Вокруг была тишина. Ветер почти стих и стал настолько легким, что под его дуновеньем не колыхались даже листики на деревьях, не шуршали кусты. Все обезьяны спали после насыщенного дня, грея бока друг другу. Они уже не помнили точно, кто именно предложил поиграть в новую игру — в войнушки. Вернее никто ещё не знал, что игра, в которой делятся на команды и стараются украсть у друг друга припасы и победить, можно считать какой-то маленькой войной со своими разведчиками, воинами и командующим. Поиграть удалось на славу, и в конце концов одна из команд победила, взяв в плен воинов из другой. Рыжик был доволен больше всех, ведь победила его команда, в то время, как он был в ней командиром. Он ведь сам вызвался на эту роль кидая гордые речи, что они обязательно победят своих сородичей. Стоит сказать, что Рыжик был довольно добродушным командиром, ведь пощадил всех "врагов", разрешив им жить вместе с ними. И помнится, что кто-то из обезьян взвизгнул: "Да ты прям как король!", и... Укуну понравилось это слово.       С того момента правила игры немного поменялись: абсолютно все обезьяны стали поддаными, а сам Укун королём. Ох, сколько же они придумывали разных историй! Обезьяны устраивали королевские пиры, таская самые разные фрукты. Девочки цепляли на себя кучу цветов, тем самым стараясь удивить своего короля, чтобы потанцевать с ним и может даже очаровать, потому что каждой в этой игре хотелось побыть королевой. Они даже устраивали советы, но такое слишком быстро наскучивало игривым обезьянкам, которые хотели придумать только больше интересных историй, чтобы в них поиграть. Кто-то даже предложил сыграть измену, когда их короля постараются убить или вызовут на поединок, вот только никто не согласился играть роль предателя. Никто не смел перечить своему королю, им всем слишком нравились их роли послушных подданых. Укун всё время был в центре внимания, и он был чертовски в восторге от этого. О да, быть королём ему определённо понравилось, потому даже сейчас, когда игра уже давно закончилась, и все легли спать от усталости, он всё равно лёжал в центре среди своих, как он до сих пор считал, поданных, наслаждаясь минутами тишины       Было тепло и ничего не могло отвлечь будущего короля от своих мыслей и соревнований с самой Луной, как с боку послышалось шуршание, совсем тихое, но всё равно отвлекающее. Укун дернулся от неожиданности, случайно отведя взгляд от Луны... всё, проиграл. Но винить в этом некого, ведь это кто-то из других малышей, скорее всего, просто перевернулся на другой бок, не более. Однако... — Эй, ты! Лохматый комок шерсти! — послышалось хихиканье откуда-то сзади.       Укун не знал, кому точно послано такое обращение, но оставлять это так был точно не намерен. Разницы не было, кого звали, всё равно это было неуважительно, поэтому Рыжик хотел защитить своих подданных от такого оскорбительного обращения. Сначала он привстал на локтях, а затем сел на колени, смотря на наглеца. Перед ним стояла обезьяна такого же возраста, что и он сам, с чёрной, как смоль, шерстью и шестью оттопыренными ушами. Честно сказать, они смотрелись очень забавно и нелепо, и, если бы сейчас Укун не был бы недоволен, то точно бы отпустил какую-нибудь шуточку по поводу ушей этой обезьяны. На самом деле Рыжик пару раз видел этого детёныша во время игр со своими сородичами, но особо не обращал внимания на такую скучную персону. Да он даже почти никогда не играл, предпочитая просто наблюдать, скука! — Как ты смеешь прерывать мой отдых? — будущий король насупился, смотря на фигуру перед ним. — И разве ты забыл, как ко мне обращаться?       Лю Эр закатил от раздражения глаза, что-то промычав. Его начало выводить поведение Укуна еще днём, не то, что сейчас. А ведь им все восхищались, все с удовольствием играли с ним.. чего же в нём такого нашли? — Ох да, простите, "Ваше Величество". — слегка наигранно сказал Лю Эр, поворачиваясь спиной к будущему королю. — Но мне кажется, что ты уже заигрался, никакой ты не король. — хохотнул тот, немного отходя от группы спящих обезьян.              Слышать подобное для Рыжика было оскорбительным. Как же так? Он ведь король! Да, король всего лишь по игре, но ему нравилось, когда игра, в которой он занимает такую высокую роль, не прекращалась. Вот и сейчас он собирался разобраться с неугодным, что смеет перечить своему повелителю. — Как ты смеешь говорить так?! — негромко крикнул Укун, тут же встав от недовольства на задние лапы.       Сколько же наглости и дерзости было в Шестиухом, что он так смело заявлял Укуну о подобном, совсем не боясь казни. Хотя какая казнь, игра же давно закончилась. Но закончилась она для Лю Эра, для Укуна она продолжалась. Может это тот самый предатель, который должен был вызвать его на поединок еще днём?.. — А вот так и смею. — Лю Эр вновь повернулся к Рыжику, сморщив нос от недовольства. — Какой же ты король, если ничего не умеешь и не можешь? Только глупо строишь из себя его, даже смешно смотреть! Возомнил себя кем-то великим, умора! — Засмеялся Шестиухий, да так неприятно, будто из его голоса сочился яд. Вновь отвернувшись от Укуна, он встал и на четвереньках, ходя между обезьянок стал искать себе место, чтобы прилечь. — Даже я подошёл бы на эту роль лучше, чем ты.       От подобной наглости руки сами по себе сжались в кулаки, а губы вздёрнулись, показав еще совсем маленькие клычки.Сейчас было делом чести поставить наглеца, что мог перечить самому королю, на место. Он не сможет безнаказанно спать рядом со всеми ними и гадко улыбаться, иногда посмеиваясь. Вот он — тот самый предатель! Предатель, которого не было на игре. Похоже испугался! Ну ничего, Укун еще был достаточно бодр, чтобы устроить тому взбучку. — Нет! Я здесь король! — в эту же минуту крикнул Рыжик, в ярости накидываясь на Шестиухого.       Единственное, что услышал Лю Эр перед тем, как в страхе обернуться, это рычание и то, как песок пылью взмыл вверх из-под лап прыгнувшего на него Укуна. Он не успел сорваться с места, не успел убежать, как встретился спиной с землей. Отступать было поздно, да и сдаваться глупо, потому начался настоящий поединок. Вот только поединком назвать это было сложно, ведь обезьяны даже не отдавали себе отчет, что происходит, просто почти кубарем скатываясь с пригорка на поляне и продолжая бороться за звание лидера и за честь уже подальше от стаи. Но за это, больше, боролся конечно же Рыжик. Сам же Лю Эр был бы рад просто выбраться невредимым из этой передряги, вот только его сильно задело, что Укун начал драку с ним, потому не мог отступить.       Они кусались, пихались, почти царапались. Казалось, что скоро это зайдёт так далеко, что у малышей полетят клочки шерсти. Будущий король был настроен очень решительно на победу, и это было прекрасно видно даже по его лицу, которое было сморщено от недовольства так сильно, что из-за вздернутых губ было видно не только клыки, но и даже дёсна. В какой-то момент и Шестиухий перестал себя контролировать, позволяя себе нагло кусаться и тянуть за шерсть своего соперника. Было больно, был слышен писк, но нужно было продолжать, ведь на кону стоит власть.       Уж непонятно, сколько продолжалась эта драка, но в какой-то момент Лю Эр окончательно выбился из сил. Упорство Укуна не могло сразиться с его желанием просто прекратить это всё, за что он и поплатился: его грубо опрокинули на землю, тут же прижимая его грудь лапами, специально надавливая. От удара весь воздух выбился из легких, отчего Шестиухий, кашлянув, пискнул, только лишь после открывая глаза и тяжело дыша от недавнего. На грудь больно давили, пока Лю Эр рассматривал того, кто сразил его. Тот ведь... всё еще был зол... и так страшно было смотреть на его лицо, скривившееся от злобы, но внезапно всё будто поменялось, словно кто-то щелкнул пальцами, и всё закончилось. — Да! — Рыжик тут же вскочил с места, радостно подпрыгнув. — Я же говорил, что король тут я, а не ты! — воскликнул он, хлопая от восторга в ладоши.       Лю Эр тем временем только еле как поднялся, поддерживая себя локтями сзади. Укусы хоть были и не до крови, но больно ощущались... а визги Укуна только резали слух и гордость. Он кое-как сел на траву, потирая больно ушибленное плечо, на которое за этот вечер пришлось больше всего ударов. Нельзя было показывать слабость и то, как ему сейчас больно и неприятно, нужно терпеть. Укун же может растрепать всем, что было сегодняшней ночью... Как только Шестиухий представил это, в его животе тут же всё сжалось от неприятных ощущений и предстоящего позора. Король победил предателя, празднуй, народ...       Нарадовавшись своей победе, Рыжик тут же принял важный вид, показывая, что сейчас он серьезен, но это не помешало ему слегка прикрыть глазки, дабы казаться пафоснее. Он повернулся к Лю Эру спиной и на четвереньках сделал пару шажков в сторону своей спящей стаи, прежде чем остановиться. Нужно было отдать приказ, вот только слишком много чести поворачиваться лицом к предателю. — Отныне ты изгнан из стаи и не имеешь права появляться рядом. — пафосно, но всё же по-ребячески заявил будущий король, лишь слегка повернув голову в сторону, чтобы боковым зрением увидеть фигуру побеждённого. После он не стал себя останавливать, смысла долго находиться здесь не было, так что он быстренько упрыгал обратно к своей стае. Как же она без своего повелителя будет? Оказавшись рядом с другими детёнышами, Укун тут же начал аккуратно всех перешагивать, чтобы оказаться в самом центре, на его месте, дабы продолжить наслаждаться звёздным небом и своим триумфом.       Лю Эр остался сидеть на месте, лишь смотря в след уходящему Рыжику. Он и правда проиграл? Неужели... Обида и чувство стыда постепенно охватывали всё тело, будто бы еще больше мешая встать с холодной травы. Отвернувшись от той стороны, куда ушел Укун, Шестиухий лёг на слегка влажную траву, поджимая задние лапы и хвост. — Больно надо... — еле слышно пробубнил он себе под нос, недовольно и малость обижено, расстроенно.       Уже была глубокая ночь, а потому усталость после целого дня бодорствования взяла верх. Вот только слишком холодно, уснуть не получалось. Ветер, хоть и легкий, но прохладный, обдувал Лю Эра, отчего он только сильнее трясся и сжимался, всё пытаясь согреться. Вставать ну совсем не хотелось из-за холода.       В отличие от Шестиухого, что весь дрожал, остальным в стае было хорошо. Они согревали бока друг друга и не давали замёрзнуть, обнимались и прижимались. Сам же предводитель этой стаи все еще наслаждался звёздами, лежа в самом центре. Совесть его не трогала от слова совсем, да он и думать забыл о том неугодном, что плохо отзывался о самом короле. Вот только и Укуна в какой-то момент охватила сильная усталость. Глазки потихоньку закрывались дыхание становилось спокойным и размеренным, а тело будто бы стало в несколько раз слабее. Все уже было ясно — пора спать. Но ведь перед сном нужно было осмотреть своих подданных, а потому Укун пересиливает себя и поднимается, осматривая других обезьян. Все они крепко спали, иногда перекатываясь на другие бока, почёсывая себя во сне и дёргая лапами — довольно забавное зрелище. И вот, убедившись, что все подданные на месте и спокойны, Рыжик уже собирался лечь обратно и насладиться сладким сном, как вспомнил, что ведь его стая далеко не в полном составе. Его взгляд тут же направился туда, где он оставил "предателя". Он ведь и правда изгнал его, обрек на страдания в холоде, а все из-за оскорблений. Но какой же он король, если не умеет прощать? Точно не самый хороший...       О соблазне провалиться в сон уже и речи не было. Укун встал на задание лапы, все смотря в ту самую сторону. Лю Эр ведь сейчас там совсем один и мёрзнет, ему наверняка бы хотелось быть в кругу сородичей, а не каким-то брошенным и ненужным. А потому, всё обдумав (хотя, честно говоря, не особо и думав) Рыжик быстро, но осторожно и почти бесшумно перескакивает через подданных, наконец оказываясь на свободе. И правда стало прохладнее, особенно после того, как тело привыкло к теплу чужой шерсти, а потому стоило поторопиться. Передвигаясь сначала прыжками, а затем замедлившись, Укун неспеша спустился с пригорка и наконец увидел лежачего и мёрзнущего Лю Эра. Смотреть на него было не очень приятно, даже у самого мурашки по коже.       Заслышав, как сзади зашелестела трава, Лю Эр тут же навострил уши и привстал на локтях, поворачиваясь к недругу с явно недовольным лицом. — Чего пришел? Уходи от сюда! — Грубо говорит Шестиухий, вновь падая на траву с фырканьем из-за резкого приземления.       Укун лишь похлопал глазами на столь бурную реакцию и, на свое собственное удивление, даже не обиделся на такое некрасивое обращение. Он медленно обошёл Лю Эра так, чтобы оказаться перед его лицом, а после сел, скрестив руки и высокомерно глянув на лежачего. Стоило всё-таки не забывать о том, кто он, чтобы разговаривать было легче. — Нет, я не уйду. — говорит Рыжик, твёрдо сидя на месте. — Да оставь ты меня уже! — Тут же вскочив с места, Лю Эр встал на четвереньки, начиная тыкать в Укуна пальцем. — Как же ты мне надоел! Строишь все из себя непонятно что, а потом думаешь, что тебе всё дозволено! А ещё!.. — на секунду задумавшись, что сказать, Шестиухий замолчал, беспомощно начав мычать и запинаться, ведь ни с стого, ни с сего начал говорить совсем про другое, что к ссоре и не относилось. Но если уж начал, то продолжи или, хотя бы, уйди от темы разговора. — А вообще всё! Не желаю с тобой больше разговаривать.       Громко фыркнув, Лю Эр отвернулся от Укуна, вздёрнув ушами и активно завиляв хвостом. На самом деле же он хотел ещё поговорить, хотел привлечь к себе внимание, но точно не сейчас, когда Укун, скорее всего, предпочтёт вновь подраться или же просто покинет это место. А потому он лишь ждал, пока останется один, вот только у Рыжика были свои планы. Ему совершенно не хотелось оставлять Лю Эра здесь, да и, по его мнению, предатель уже достаточно намучился и должен был усвоить урок. Поэтому, глубоко вздохнув, чтобы потушить в себе зарождающийся гнев и недовольство, Укун слабо улыбается, садясь рядом с Шестиухим. — Да ладно тебе. Пойдём обратно. Здесь очень холодно. — голос был на удивление спокойный и даже малость весёлый, будто бы ничего и не происходило. — Ага, сейчас и пойду, да. — Подняв голову на Рыжика, говорит Лю Эр, сжимая от обиды губы. — Ты наверняка уже всё всем рассказал, да? Как мы с тобой подрали-и-ись, как ты меня победи-и-ил, так ведь? — Шестиухий фыркнул, отвернув от Укуна лишь голову, зажмурив глаза. Ему было обидно осозновать, что он кого-то слабее, так еще и такой выскочки, как какая-то каменная обезьяна.       Укун в свою очередь всё пытался уговорить Лю Эра пойти с ним, подначивая и говоря о том, что ничего страшного не случилось и никому ничего он не рассказывал. Вот только тот никак не поддавался, постоянно мотая головой из стороны в сторону с твёрдым "не пойду". Рыжик уже и не знал, что делать, а потому устало выдохнул и сел напротив собеседника, все думая, что бы ещё предпринять, чтобы Лю Эр пошёл с ним. — Ну правда, пойдём. — спустя недолгое молчание заговорил Укун. — У меня... не получается уснуть. Ну вот, не получается, когда ещё не все в сборе. Чувствуется, что кого-то не хватает, понимаешь? — Рыжик глянул на Шестиухого, заулыбавшись и завиляв хвостом в ожидании ответа. — Пойдем, мне не спится без тебя.       Несмотря на наглую ложь и отсутствие умения у Укуна врать, он хорошо скрыл это. Он бы, конечно, спокойно уснул и без общества Шестиухого. Тот в свою очередь наконец поднял свой взгляд на детёныша, сидящего рядом, и его шесть ушей вздёрнулись от внезапно подступившего волнения. Не могут уснуть без него? Серьёзно? Это звучало одновременно странно, невероятно и даже приятно. Чувство некой гордости и собственной важности вспыхнули, отчего и помешали сразу раскусить обман, но это уже было неважно. В груди от того стало тепло, что Лю Эр мог бы согреться и сам по себе, без чужой помощи. Он был важен сейчас, важен для кого-то и для чего-то, а ведь это дорогого стоит. — Всё? Прекратил дуться? — Укун засмеялся, вставая с травы и беря Лю Эра за руку, начиная тянуть за собой. — Пойдём уже, тут холодно.       Лю Эр неуверенно встал, сначала даже запнувшись. Он даже не сопротивлялся действиям Рыжика, а рукой, которую тот держал, вообще не двигал на всякий случай, а то мало ли что случится, и этот недо-король тут же может передумать и вновь оставит его тут. Вот только идти всё равно было страшно, будто бы на Шестиухого сейчас станут иначе смотреть — косо и недоброжелательно. — Можно я не пойду? — Тут же в страхе выпалил Лю Эр, остановившись и слегка потянув Укуна на себя.       Переминаясь с ноги на ногу, с опущенными ушами Лю Эр выглядел уж очень взволновано, не поднимая стыдливо опущенный взгляд. Буквально только что он был рад тому, что вернётся в стаю, как тут же передумал туда идти, боясь призрения и осуждения состайников. Удивительно, что его волновало мнение совсем незнакомых ему детёнышей, но зависимость от этого никуда не деть. — Это ещё почему? — Укун хохотнул на высказывание Лю Эра, уже считая его даже глупым. — Просто... просто не хочу.       Рыжик опустил голову в бок, вздернув ушами. Лю Эр всё уводил взгляд, поджимая губы, пока хвост нервно дергался сзади. Он настолько распереживался, что его ладнонь, которую держал Укун, вспотела, а потому уже точно можно было сделать вывод о том, что Шестиухий сильно напряжён. Но, честно говоря, Рыжику уже было всё равно, что на уме этого детёныша, а потому он с силой потянул его в сторону стаи, весело улыбаясь. — Да ну хватит тебе, пойдем уже!       Перечить такому Лю Эр уже точно не мог, да и его настолько сильно тянули, что он снова почти упал на траву, но удержался, продолжая идти и только надеясь на то, что на него не будут обращать внимания. Конечно, ему всегда хотелось быть таким же известным и всеми любимым, как Укун, но явно не сейчас, когда его смогли так легко отлупить. Так он еще и идёт под ручку с победителем, позор!       Когда обезьяны пришли на место, все остальные так и спали. Некоторые смешно вскинули лапы, некоторые чуть ли не пирамидкой лежали друг на друге. Со стороны это так сильно напоминало мягкие подушки, что хотелось прыгнуть в эту кучу комочков и наслаждаться, но нельзя, распугать же всех можно. — Ну, пойдём. — резко и быстро прошептал Укун, дернув Лю Эра за руку.       Шестиухий не особо хотел куда-то идти. Он был бы и рад просто полежать рядом, вроде со стаей, а вроде и нет. Но от приказа короля не отвертеться, а потому он пошёл вслед за ним, перешагивая через детёнышей и стараясь не наступить на них. Хотя один раз Лю Эр все же по неосторожности наступил на чужой хвост. Детёныш лишь тихо визгнул, перевернувшись на другой бок, потому ничего страшного не случилось. Лю Эр с облегчением выдохнул, пока Рыжик всё же довел его до середины, где было свободное место. — Вот мы и пришли, ложись. — улыбаясь говорит Укун, садясь и утягивая за собой Шестиухого.       Из-за неуверенности и медлительности Лю Эра, королю пришлось делать всё самому. Он сначала усадил того на траву, а затем и уложил, тут же плюхаясь следом. Да, для двоих тут было не так много места, а потому их плечи сильно прижимались друг к другу, когда с других боков чувствовались чужие спины. Лю Эр по прежнему чувствовал себя напряженно, нервничал, а Рыжик лёг по-удобнее и сначала окинул взглядом ночное небо, а потом повернул голову к уже своему, как он считал, другу. Лица были очень близко и было неудобно так разговаривать, но места мало, иначе никак. — Здорово здесь, правда? — с улыбкой говорит Рыжик, в волнении виляя хвостом. Ему очень хотелось услышать положительный ответ, услышать, что Лю Эру приятно здесь.       Сложно было сказать, действительно ли здесь хорошо. Шестиухий лежит сейчас среди других детёнышей, недавно побеждённый Укуном и явно не самый приятный в общении и внешности. Да, другие пока спят, но что будет, когда утром они проснутся и увидят его, так ещё и рядом с королем, в середине? Было до ужаса страшно увидеть их взгляды на себе, слышать шепотки и неприятные разговоры. Но из этих нервных мыслей Лю Эра отвлёк тычок в нос. Рыжик тихо посмеялся, когда его друг дёрнулся от этого, и все продолжал слабо тыкать пальцем в его нос и щёки. — Ты так и не ответи-ил. — протяжно говорит король, всё смеясь.       Лю Эр мотнул головой, наконец хватая чужую руку и убирая её от своего лица. Он положил её на траву, но будто бы забыл отпустить, так и держась за неё. — Да, здорово...       Услышав ответ, Рыжик радостно вильнул хвостом и широко улыбнулся, всё смотря на Шестиухого, но после лёг на спину и устремил свой взгляд на звёзды вновь начав их рассматривать. Луна его больше не интересовала так сильно, как благополучие лежачего рядом с ним друга. Тот даже не улыбался, все ещё куда-то оглядываясь. — Эй.. — тихо окликнул Лю Эра Укун, переводя его внимание на себя. Улыбка с лица спала, завидя нервное состояние друга, когда он всё же перевёл свой взгляд на Рыжика. — Все ведь хорошо, правда?       Лю Эр не знал, что ответить. Живот скручивало от волнения и предстоящего внимания всех к нему, но в то же время ему так нравилось быть здесь... Смотреть на эти звёзды, лежать в тепле и говорить с кем-то, общаться. Он уже не хотел назад, не хотел в одиночество. Не хотел со стороны наблюдать за всеми играми, а быть со остальными, развлекаться. Но разве он может? Мысли путались, но после очередного слова Укуна, Шестиухий наконец отвлекся от них и сфокусировался на друге, который казался не менее взволнованным, что даже удивило. Рыжик переживал за него? Это не может быть правдой. Но сколько бы они не смотрели в глаза друг друга, Лю Эр не мог найти в них ни капли фальши, одна искренность. И, то ли так сказалась усталость, то ли он и правда решил доверится новому другу, но сердце перестало бешено колотиться, а в груди потеплело. Всё тело тут же расслабилось, а на лице появилась легкая улыбка. — Правда, все хорошо. — на выдохе произнёс Шестиухий, всё улыбаясь.       С плеч как-будто упал камень, когда Рыжик услышал это. Он словно вновь расцвёл, перекатываясь обратно на спину. Его лицо сияло искренней детской радостью, которую не получалось скрыть, но и говорить о ней тоже не выходило. Было неловко что-то говорить дальше, как-то продолжать эту тему, а потому Укун, ничего лучше не придумав, вскидывает руку вверх, пальцем указывая на звёзды. — Смотри, какие красивые! — шёпотом воскликает он, пока задние лапы все еще подёргивались от радостных чувств.       Лю Эр тут же перевёл восхищённый взгляд на небо, глубоко вдыхая воздух и прикрывая глаза. За эти пару секунд будто бы что-то изменилось. Сразу стали неважны чужие взгляды и мысли, отношения остальных к нему. Пусть думают, что хотят, уже всё равно как-то! Он лежит сейчас здесь рядом со своим другом и вместе с ним смотрит на звёзды, предвкушая интересный, глупый разговор не о чём, но который так затянет, что невозможно будет остановиться. Они будут много говорить, обо всём, что захочется, будут смеятся, шутить, спорить. Будут играть вместе со всеми и только вдвоем. Будут вместе проводить время днём и ночью, ничуть не уставая друг от друга. Будут делиться самым сокровенным, будут друг другу дороги. Ведь так работает дружба? — Очень красивые... — тихо шепчет Лю Эр, сжимая в ладони руку друга.