Two years ago

Вечер того же дня принёс с собой неприятности в виде температуры и насморка. Ну, конечно, надо было просто взять с собой зонт на прогулку, ведь прогноз погоды предупреждал о возможных осадках. Чимин слегка негодовал, когда мама, в очередной раз, принесла ему горячий чай с малиной и уложила в постель, подоткнув под ноги одеяло. От маминой заботы никуда не скрыться. - Ну маам, я ведь не маленький, - Чимин чуть насупился, но бережно взял чашку с чаем, приятно обжигая пальцы. - Отдыхай. Надо же было попасть под дождь, теперь целую неделю проваляешься в кровати, - миссис Пак тяжело вздохнула, зная, что ни капли не приукрашивает ситуацию. Чимин всегда болел по неделе, даже если это была обычная простуда. Она устало улыбнулась и вышла из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь. Прошло несколько дней, простуда оказалась чем-то более серьёзным, потому что державшаяся температура в 38,7 никак не собиралась отступать. На столике, рядом с кроватью, стояла та же чашка с горячим малиновым чаем, а под легким одеялом так и лежал горячий Чимин. Голова гудела, как никогда хотелось, чтобы болезнь, наконец, прекратилась. Пак спал почти целыми сутками, руководствуясь золотым правилом «сон - лучшее лекарство», а когда бодрствовал, то чаще всего проводил время за прослушиванием музыки, точнее одного конкретного исполнителя. Чимин, с трудом, но нашёл ещё пару песен Agust d, и просто нон-стопом слушал их одну за другой. Некоторые звучали, как профессионально записанные в студии, но одна, нет. Музыка как будто звучала где-то вдалеке, голос раздавался эхом, все было так, будто человек сам записал песню на диктофон своего старенького смартфона. Но, несмотря на это, песня стала самой особенной для Пака, а голос совершенно родным. Под неё парень вспоминал Юнги. Как только Чимин произносил это имя, пусть и не всегда вслух, по телу разливалось приятное ощущение теплоты. Он улыбался. Влюблен. Влюблен в эти руки с длинными пальцами, в глаза, в которых можно утонуть, в голос, чуть хрипловатый, в невероятную улыбку деснами и, конечно, слегка поблекшие мятные волосы, с которых все и началось. Чимин помнит, как Юнги первый раз взял его за руку и мир перевернулся, помнит тот самый несостоявшийся поцелуй на заброшке, как дрожали коленки от одного только дыхания рядом, как он, прикрывая глаза, хотел отдаться чувствам и отдать свой первый поцелуй. Чимин просто наслаждался этими воспоминаниями, потому что знал, что это все, что у него осталось. Слишком больно вспоминать взгляд Юнги на растрепанного, после поцелуя с Хосоком, Чимина. Рыжий опять погрустнел и тяжело задышал, он приложил руку ко лбу и понял, что температура снова поднимается. Выпив нужную таблетку, рыжий сложил наушники на столик, аккуратно, чтобы они не запутались. Укутавшись в одеяло так, что торчал один нос, парень быстро заснул, погружаясь в приятные (или не очень) сновидения.

***

- Эй, ты, придурок, - высокий парень окликнул Чимина, но голос звучал отнюдь не дружелюбно. Он позвал явно не для того, чтобы уточнить в каком кабинете пройдет следующий урок. Пак обернулся, закатив глаза, уже предвидя, что будет дальше. Парень стоял на лестнице и смотрел на Чимина сверху вниз, с явной ненавистью. Его грязные мятные волосы с отросшими корнями больше походили на швабру, а длинная чёлка, по-дурацки, лезла в глаза, определённо принося дискомфорт своему обладателю. Мин Юнги. Ну, кто ещё, разумеется. Этот здоровенный «лоб», на 2 года старше Чимина, не придумал ничего более веселого, для развлечения на переменах, чем приставать к младшему. Умно, и, главное, так «по-взрослому». Всегда рядом с ним, как текущие сучки возле кобеля, находились два, таких же, недалёких парня. Тэхен и Чонгук. Они называли друг друга «Гуки и Тэтэ». Один сладкий мальчик с голубыми волосами, аки Мальвина, второй – под метр восемьдесят шкаф, который может спокойно вынести дверь в классе, любимые блинчики из столовой для Тэхена и несколько учителей из школы, которые его уже изрядно подзаебали. Ходили слухи, что он спит с гантелями и качается даже во сне, иначе, нет другого объяснения этим мышцам, которые растут с каждым днем. Чимину, при виде этой парочки, хотелось только одного – закрыться в кабинке туалета и оставить в унитазе свой завтрак, потому что, чего-то более блевотного и представить нельзя. Они позволяли себе вылизывать рты друг друга, чуть ли не на глазах учителей, при этом Чонгук, не стесняясь, прижимал свою руку к тэхенову члену, а тот чудесно в эту руку помещался. Ну, как-то сразу понятно, кто у них в дуэте папочка. Неизвестно только присутствие Юнги в этой компании. Родители этой сумасбродной троицы забили хер на своих детей, их учёбу, отношения со сверстниками и, судя по паре Чонгук-Тэхен, будущих внуков. Учителя, понимая, что эта компания затрахала уже всех, а не только друг друга, тоже решили не встревать и оставили все, как есть. А есть так – Юнги доёбывается до Чимина, а Чонгук пытается не трахнуть Тэхена прямо в школе. Радует, что, видимо, какие-то зачатки нравственности в голове у этого амбала есть. На самом деле, тэгукам (это Чимин придумал), по факту, нет никакого дела до Пака, но желание выебнутся перед Юнги, как перед главой школьной мафии, есть. Никто не пытается навалять этим двоим за гейство в стенах школы, пока их крышует Юнги. Удобно. Чимин понял, что ничего хорошего ждать не придется, когда это ходячее мятное недоразумение и две ее шавки двинулись в его сторону. Как правило, Пак отделывался лёгкими синяками на теле. Эти придурки знают, куда и как бить, чтобы заботливые родители не спалили, что их ребёнка в школе обижают. Но, сегодня, все пошло не по плану. Не по плану Чимина. - Ходят слухи, что ты в пидорасы заделался? – Юнги смотрел прямо в глаза, языком перекатывая зубочистку между зубов. - Может ты ещё знаешь, благодаря кому эти слухи пошли? – Чимин приподнял бровь и вопросительно смотря на мятного. В тишине школьного коридора раздался оглушительный тройной гогот, как будто Пак выдал шутку, за которую будут аплодировать стоя. Пока те веселились, Чимин, набравшись храбрости, сколько у него есть, толкнул кулаком Юнги в плечо. Как ни крути, а очково что-то предпринимать, когда тебя в углу зажимают трое парней, которые уж точно сильнее, один Чон чего стОит. - Ты охренел? Сам водишься с педиками, а меня пытаешься припугнуть, что за это будешь бить? – Юнги заметно покачнулся от толчка и нахмурил брови, а Тэхен радостно захлопал в ладоши, как чирлидерша во время выступления футбольной команды, предвкушая, какой пиздец сейчас наступит для Пака. То, что его педиком назвали, видимо, пролетело мимо сладких ушек. А вот Чон напрягся. Отвлекшись, Чимин не успел увернуться от кулака Юнги, который прилетел ему точно в челюсть. В ушах зазвенело и, несвязно мыча, Пак сполз по стене, глотая собственную кровь и почти теряя сознание от боли. - Дождись следующего раза и я размажу тебя по стенке, за то, что распускаешь руки, - голос звучал как-то отдалённо, и Чимин, потихоньку приходя в сознание, только увидел, как несколько пар ног удаляются от него по коридору. Никто больше ничего не сказал, даже, вечно орущий Тэхен, наконец, заткнулся. Кажется, Чимин действительно разозлил Юнги не на шутку. Несколько дней, после этой ситуации, троицу не было видно. То есть, в буквальном смысле, они не появлялись в школе. Это происходило довольно часто, для парней было в порядке вещей прогулять несколько школьных дней, где-нибудь бухая. Многие, в том числе, учителя могли выдохнуть свободно в эти дни, а Чимин радовался, что не видит перед своими глазами вечно сосущихся тэгуков. Правда, челюсть до сих пор болела. Хорошо, что зубы остались на месте. Уроки проходили более-менее спокойно, если не считать мелких безобидных выскочек, активно пытающихся привлечь к себе внимание. Выбросить стул из окна класса. Ха-ха, как оригинально. Куда им тягаться с Юнги, который мог выбросить стол. Мдаа, ума-то Мину не занимать. Чимин сидел за последней партой, оперев голову о руку и, практически безразлично рассматривал своих одноклассников. Почему практически? Ну, потому что, в какой-то момент, действительно было забавно наблюдать, как несколько парней активно обсуждали какой стул эффектней разъебется – свой или учительский. Девочки в классе делились на две категории: одни шумно обсуждали какую-то новую линейку косметики, другие рьяно пытались высказаться по поводу стула, при этом, чуть ли не облизывая каждого из этих не особо умных придурков. Чимин лениво проскользил взглядом по классу, пока не зацепился за одного из парней за первой партой. Чон Хосок. Симпатичный парень, не особо общительный, не был замечен ни в каких сомнительных ситуациях, но при этом не прослыл тупой зубрилкой. Просто парень, сам по себе. Никто его не трогает и он тоже никого. Странно, что Пак никогда его особо не замечал, но сейчас же, когда рыжий просто погибал от скуки, его интерес к Чону подогрела, не сползающая с лица, улыбочка этого тихони. Он что-то активно печатал в телефоне. Тот периодически вибрировал, сообщая своему хозяину о пришедшем сообщении. Определённо, в этом парне и его улыбочке было что-то подозрительное, Чимин жопой чувствовал, что дело нечистое, а ведь она его никогда не подводила. Чтобы не сойти с ума от догадок, Пак решил действовать самым нехитрым способом, т.е. устроить слежку. Прозвенел звонок, оповещающий всех об окончании занятий, Чимин, не сводя глаз с Чона, прокрался, как ягуар к своей добыче, к выходу из класса и осторожно выглянул из-за угла. Чон мать его Хосок, стоял облокатившись на подоконник, и продолжал, по-тупому, улыбаться. Чимин, хоть и добрая булочка, но тут ему захотелось просто выжечь эту улыбочку с лица своего одноклассника. Настолько уж она была раздражающей. Через какое-то время, Хосок наконец двинулся с места, а Пак, размяв затекшую шею, двинулся вслед за ним. Выйдя из школы, Чон осмотрелся по сторонам и зашагал достаточно бодро, так, что Чимин чуть не потерял его из вида, при этом, прячась за каждым столбом, пытаясь не спалиться. Пройдя несколько кварталов, они остановились у высокого здания, знаменуемого академией танцев, что заставило рыжего просто открыть рот от удивления. Хосок прошёл мимо охраны без каких-либо препятствий, что говорит о том, что он является здесь частым гостем. Даа, эти тихони умеют удивлять. Не было смысла дожидаться одноклассника, поэтому Чимин, со спокойной душой и сердцем, потопал прямиком домой, вспомнив, что мама обещала напечь его любимые булочки с персиками. А вот уже завтра, как какой-нибудь крутой шпион из оскороносного детектива, он снова проследит за Хосоком. На следующий день ситуация повторилась. Чон Хосок. Академия танцев. Мамины булочки. И после этого было тоже самое. Чимин сидел за последней партой, пытаясь разлепить слипающие глаза, потому что всю ночь он спасал мир от зомби-апокалипсиса. Надеясь, что сегодняшнее времяпрепровождение после школы будет более интересным, он не ошибся. Дверь в класс с грохотом открылась, а в проеме показалась мятная голова. Чимин поднял взгляд и все услышали его протяжный стон, говорящий о том, что пиздеца сегодня избежать не удастся. Кстати, челюсть уже перестала болеть, поэтому Юнги появился совершенно вовремя. Можно бить по-новой. - Давай-ка, топай сюда, педик, - потребовал Юнги, а некоторые в классе содрогнулись от тембра его голоса. Если бы им сказали топать, вряд ли бы кто-то ослушался, но Чимин совершенно похуистически продолжал сидеть на своём стуле. - Сам топай, если я тебе нужен, - какая-то девчонка взвизгнула, а её подруга театрально прикрыла рот руками, в ужасе округляя глаза. Конечно, нашлись и смельчаки, которые попытались сообщить Чимину и без того известную ему информацию, что живым отсюда, после такого, он может не выбраться. На что, Юнги посмотрел на них таким взглядом, что те уже практически начали рыть себе могилу прямо в каменном полу класса. И похуй, что провалились бы на этаж ниже. В тишине раздался лёгкий смешок. Это был никто иной, как бессмертный Пак. Юнги, рыча, двинулся прямо на него. Ещё немного, и он бы загорелся от своей ярости. Ну а дальше произошло то, чего никто не ожидал. Даже Чимин привстал и протёр глаза, чтобы понять, что у него не галлюцинации. В момент, когда разъярённый Юнги проходил мимо парты Хосока, тот схватил его за руку. Мятный остановился и повернул голову, чтобы испепелить взглядом этого «смелого» человека. Но, увидев, кто держит его за рукав, просто рыкнул, бросил взгляд на прихуевшего Чимина и со словами «сегодня, пидорас, тебе повезло», вышел за дверь. В классе наступила тишина мертвее, чем на кладбище. Произошедшее заинтересовало Чимина ещё больше, теперь он считал своим долгом выяснить, что скрывает Чон Хосок и какие у него отношения с мятными мафиозником. После школы, следуя уже привычному плану слежки, Пак решил остаться и подождать одноклассника после танцев. Его чутье шпиона подсказывало, что, ой не зря, он это задумал. Прошёл час, два, подзаебанный Чимин, почти растаявший на солнце, был разбужен звуком резкого торможения мотоцикла. Его владелец снял шлем и рыжий, мягко говоря, прихуел, когда увидел, уже знакомые, мятные патлы. Мин Юнги. На нем были чёрные джинсы, уж слишком сильно облегающие худые ноги, растянутая чёрная футболка и кожанка, в ушах несколько пар сережек, на пальцах кольца и на шее две тонких цепочки. От школьного хулигана не осталось и следа, перед Чимином стоял просто «парень мечты» для любой сопливой девчонки, готовой отдаться ему прямо сейчас. Но, видит Бог, даже Пак был готов отдаться ему прямо сейчас. Он уже представил себя в коленно-локтевой, получающим удовольствие, пока цепочки на шее Юнги позванивают при каждом толчке. А ведь рыжий даже не педик, зря Мин на него наговаривал. Педиком неожиданно оказался другой человек. Чон Хосок вышел из здания, в школьной форме как прилежный ученик, и широко улыбнулся. Чимин, уже второй раз за 15 минут, слегка начал сомневаться в своей традиционной ориентации, когда эти двое присосались друг к другу, словно пиявки на болоте. А когда они отлипли друг от друга и повернулись, чтобы пригласить Чимина к себе, тот чуть не потерял сознание от шока. Он замотал головой, совершенно не понимая, что происходит. Пак только и мог, что пятиться назад, повторяя как молитву «Не трогайте меня, не трогайте меня..»

***

- Не трогайте меня, - заорал Чимин и вскочил в кровати. Он с трудом разлепил глаза, когда в комнату ворвалась мама, попутно спрашивая, все ли впорядке. Пак сидел на кровати, пытаясь оглядеться по сторонам. Он был весь холодный, мокрый и липкий от пота, а градусник, который мама успела когда-то засунуть подмышку, показывал 34,7 градусов. - Милый, сколько ты таблеток выпил? – миссис Пак приложила руку ко лбу Чимина, а затем взяла блестящую упаковку и пересчитала пилюли. - Я не помню, одну, вроде, мне было очень плохо. Мама покачала головой, а затем накрыла Чимина двойным одеялом. - Я сейчас принесу тебе горячий бульон, нужно покушать и восстановить силы. Она поцеловала сына в лоб и вышла из комнаты. Чимин лежал, укутанный, как гусеница и радовался, что приглашающие его на тройничок Хосок и Юнги, оказались просто страшным сном. Плодом его не совсем здорового воображения. На следующий день Чимину стало гораздо лучше. Температура пришла в норму, а нос уже не хотелось оторвать и выбросить в окно. Неидеально, но уже лучше. Пак листал журнал, любезно предоставленный ему библиотекой в вечное пользование (по-иному, спизженный), как в комнату заглянула мама: - Чиминни, к тебе гости, - она открыла дверь шире и за ней стоял никто иной, как сам Чон Хосок собственной персоной, - ты уже целую неделю никуда не выходишь и я подумала, что тебе не помешает компания лучшего друга. Она продолжала щебетать, как птичка, пока рыжему, в голове, отдавалась эхом фраза «лучшего друга». - Что ж, оставлю вас одних, и попозже я испеку твои любимые персиковые булочки, - подмигнула миссис Пак и выпорхнула из комнаты. Хосок стоял в дверях, боясь пройти внутрь. Чимин ждал. На самом деле, он был рад видеть друга. - Я принёс твои любимые сладости. Помнишь, когда ты болел, я всегда приходил к тебе с чем-то вкусным, и мы думали, что именно это помогает тебе быстрее вылечиться, - и Чон продемонстрировал Паку увесистый бумажный пакет. Чимин прищурил взгляд и вопросительно посмотрел на Хосока: - Персиковые конфеты есть? - парень утвердительно закивал головой, а рыжий хитро улыбнулся, удовлетвореный ответом. Чимин постучал ладонью о место рядом с собой, приглашая друга присесть. - Чимин, я так рад тебя видеть, ты даже не представл.., - Пак прижал ладонь к губам Чона, не давая договорить. - Конфету, - рыжий протянул руку, чтобы друг положил на неё любимое лакомство. Спустя несколько конфет, Чимин, наконец, откинувшись на кровать, махнул рукой в воздухе, мол, «говори». И тут Чона прорвало, как канализацию во время ливней. Чимин помнит, как это было на их улице, когда поток не остановить, поэтому сравнение казалось ему весьма удачным. Если честно, Пак даже не припомнит такого, чтобы Хосок не говорил ничего более 10 минут. Он даже на уроках постоянно тыкал рыжего, чтобы немного, как он выражался «попиздеть». Типа такой «давай попиздим», а Чимин что, разве можно отказаться, когда предложение такое заманчивое. Потом у обоих было много времени этим заниматься, когда учитель Ким оставлял их после уроков. Вот вам и допизделись. Сейчас Чон долго говорил о том, как ему жаль, как тяжело ему дался этот поцелуй, как он скучал и, с ностальгией, пересматривал совместные фотографии в телефоне. И очень много извинялся. Очень. Чимин даже слегка подъзаебался все это слушать, поэтому, когда Хосок практически встал на колени и хотел начать вымаливать прощение, в воздухе раздался звонкий звук смачной пощёчины. Глаза Чона расширились до такой степени, что он перестал быть похожим на корейца. Потому что таких круглых глаз Корея не видела за все время своего существования. - Во-первых, перестань извиняться, - Чимин взглянул на красную щеку друга и внутри больно кольнуло, - во-вторых, расскажи-ка мне, почему я ничего не знаю о том, что мой лучший, - Пак поднял палец вверх, указывая на важность этого слова, - друг стал рэпером года? В глазах у Чона стояли слезы, но он смог собрать все свои силы и, намотав сопли на кулак, выдал одну-единственную фразу, от которой у Чимина наступило абсолютное непонимание происходящей в его жизни хуйни. И так-то было нихуя не понятно, а теперь это «нихуя» выросло раза в два. - Это все из-за Юнги. Больше я ничего не скажу. Пак вылупил глаза на Чона, тот в ответ смотрел так, что сомневаться в его словах не приходилось. Он действительно ничего больше не скажет. Минутная пауза. Двухминутная. Трех. Чимин задержал дыхание и затем, на выдохе, сказал: - Хорошо. Пусть будет по-твоему, - рыжий протянул руку к красной щеке Хосока, слегка поглаживая ее, - очень больно? Извини за это, ладно? Я уже не злюсь на тебя из-за поцелуя, я злюсь, что ты не рассказываешь мне важные моменты своей жизни, разве мы не друзья? – Чимин почувствовал, как в горле появляется комок, а глаза начинает пощипывать от подступающих слез, - Я так рад за тебя. Сначала, правда, я хотел закопать тебя на лужайке у моего дома, а сверху посадить твои любимые «мамины» розы, но сейчас, когда я вижу в твоих глазах искреннее раскаяние, то понимаю, что рад, очень рад. Я слышал твою песню, она действительно очень хороша. Ты чёртов крутой чувак! - Ты всегда поддерживал меня лучше всех, - Чон громко расхохотался, а Чимин, вытирая слезы, понял, что как никогда скучал по этому смеху. - Мелкий пиздюк, иди сюда, - и рыжий резко притянул Хосока к себе, заключив в тесные объятия. Он чувствовал, как сильно Хоби обнимает в ответ. Расцепившись, Чон протянул другу мизинец. - Ты серьёзно? – Чимин захихикал, но протянул пухлый мизинчик в ответ, - конечно, мир, - и он снова обнял друга. В этот момент в комнату постучала миссис Пак: - Ребята, булочки готовы. Спускайтесь, к нам ещё соседи заглянули на чай. Чимин выпустил Чона из объятий и растерянно посмотрел на друга. Тот посмотрел в ответ. Юнги.