Выбор

      Ви медленно бредёт по улицам заброшенного города. Привычно всматривается в пустые глазницы разрушенных домов, бывших когда-то прекрасными строениями. Без тени сожаления перешагивает через белеющие повсюду кости — то, что осталось от защитников некогда великого королевства. Сколько сотен лет прошло со времени его падения? Никто не знает ответа на этот вопрос. Да и не всё ли равно теперь?       Этот мир, найденный им в ту пору, когда он был ещё совсем зелёным юнцом, стал для него тайным прибежищем — местом, где он мог укрыться от бдительного ока наставников и куда однажды привёл своего возлюбленного, чтобы оказаться наедине без опаски быть застуканным за чем-то неприличным. Хотя, что может быть неприличного в Любви?       Любовь — тот самый дар Небес, о чьей силе проповедовали наставники, день за днём вколачивая незыблемые истины в их юные головы. И они — их ученики, молодые ангелы, восторженно внимали каждому слову и свято верили их правдивости.       А потом оказалось, что не вся Любовь может считаться правильной. Что Любовь к особи своего пола — грех, а близость — содомия. И караться такой проступок будет нещадно и жестоко. Но как это объяснить своему сердцу, что любит беззаветно и пылко? Как прекратить желать того, кто смотрит на тебя таким же восторженно-горящим взглядом, как и ты сам?       Ложь во спасение — единственный выход, и они без оглядки ныряют в этот омут. И пусть потом душу терзают приступы раскаяния, но отступить они не в силах — всё меркнет по сравнению с их Любовью.                     Ви кривит губы в горькой усмешке, поддаваясь нахлынувшим воспоминаниям. Каждый раз одно и то же. Нет спасения от терзающей его душу боли.       Улица, по которой он идёт, заканчивается широким мостом, ведущему к некогда величественному замку. Теперь вместо него одни руины, но даже они выглядят внушительно. Молодой мужчина продолжает свой путь, ступая на мост, и где-то на середине останавливается. Пропасть, разверзнувшаяся внизу, невольно притягивает взгляд, завораживает своей темнотой и жаждой смерти — его любимое место. Здесь лучше всего собираться с мыслями, отогнать так некстати пришедшие воспоминания и приготовиться к предстоящей Битве.       Сколько таких Битв уже прошло и сколько ещё предстоит? Вечное противостояние Добра и Зла, Тьмы и Света. Бесконечная война, итог которой всегда один: очередной уничтоженный мир в угоду играм Высших, если противоборствующие стороны не пришли к компромиссу. Ну да, не стоит забывать о соблюдение баланса, что продиктовано самим мирозданием. Хотя…       Презрительная ухмылка озаряет лицо Ви — ох уж эти святоши, что так красиво поют о смирении, а на деле кровожадней тварей Инферно. Как же перекашивает лики светлых каждый раз, когда им приходится уступать и признавать поражение. Ради этих моментов Ви и живёт. Потому что только тогда может ощутить, как временно отступает его боль, только так он себя чувствует, хотя бы немного отомщённым.              Завтра новая Битва… Ладони мужчины непроизвольно сжимают сильнее перила моста, кроша каменное ограждение в пыль. Он снова будет убивать, не ведая страха и жалости, потому что это его путь. Его выбор. Его клятва, некогда данная любимому ангелу.       Ви всегда стоит в первых рядах, он не просто так числится в рядах лучших воинов Легиона. Для него это не только способ хотя бы немного утолить жажду мести, есть более веская причина — возможность вновь увидеть Его. Там, на поле сражения, стоя по разные стороны и сжимая в руках мечи, они смотрят лишь друг на друга, не в силах отвести взгляда от любимого лица. Сотни лет, проведённых порознь, стоят этого мгновения. Уж поверьте.                     Он снова уходит в мысли о прошлом, воспоминания окутывают вуалью пережитого: любимое лицо, озарённое улыбкой, прядки светлых волос, упрямо лезущих на глаза, серебристый смех и тихий голос, зовущий его по имени. Имени, от которого он давно отрёкся, перейдя на тёмную сторону.              — Тэхен… — снова тихо произносят его имя знакомым до боли голосом.              Слуховые галлюцинации? — что-то новенькое. Мужчина устало прикрывает глаза, поддаваясь чарам любимого голоса. Пусть хотя бы так, обманывая самого себя, но окунуться в несбыточное.              — Тэ… — мираж не пропадает, становясь ближе. В груди разрастается сладкая боль — пусть болит, но только не исчезай, умоляю.              Ви вздрагивает, когда чувствует лёгкое прикосновение к своему плечу, и резко оборачивается, распахивая глаза. Не веря своим глазам, протягивает руку, чтобы дотронуться и убедиться, что перед ним не призрак.              — Чонгук?.. — дыхание сбивается на раз, одним только именем.              — Я, — робкая, но такая солнечная улыбка озаряет лицо того, кто стоит напротив.              Рука демона бездумно тянется к чужому лицу, но замирает в паре сантиметров, так и не дойдя до цели, а потом резко опускается вниз, сжимаясь в кулак. Чёрные когти впиваются в ладонь до крови, отрезвляя острой болью.              — Что ты здесь забыл? — недружелюбно зыркает в сторону ангела.              — Хотел предупредить, — улыбка меркнет на красивом лице, из-за чего сердце демона тут же пронзает укол совести.              — Раньше не замечал за тобой подобной тяги, — холодно бросает Ви, смотря исподлобья на собеседника.              — В этот раз всё иначе, поверь. Прошу тебя, не участвуй в этой Битве, — складывает ладони в умоляющем жесте Чонгук.              — Смеёшься? Да я только и живу ради этого! — злобно сверкает покрасневшими глазами демон в ответ.              — Когда-то ты жил другим…              — Так и было, пока ты не отказался от меня. От нашей Любви!              — Я никогда от нас не отказывался, ты же знаешь, — с горечью в голосе возражает ангел. В тёмных глазах с фиолетовым отливом плещется невыразимая грусть, грозя пролиться дождём.              Ви замирает, глядя в любимые чужие глаза, борясь с отчаянным желанием подойти и обнять. Утешить.       Нет. Ни за что! Чонгук предал его, не пойдя следом за ним и отказавшись стать падшим. Убеждал со слезами на глазах, что так лучше сможет контролировать ситуацию, заодно обеспечивая безопасность Тэ. Натура целителя слишком мягкая для таких решений, в отличие от Тэхена — воина по призванию.              — Гарант моей неприкосновенности? — презрительно хмыкает демон, пряча за издёвкой свою неизбывную боль. — Старая песня. И как я уже неоднократно тебе говорил, мне не нужна твоя жертвенность.              — Так лучше для всех, родной, — пытается достучаться до любимого ангел. Придвигается чуть ближе и касается нежно ладонью угрюмого лица демона. Не купился на насмешку.              — Нет! — хмурится Ви, перехватывая руку Чонгука. — Я поклялся тебе, что буду защищать. Убью всех, если понадобится. Но ты не пошёл за мной. Неужели так лучше? Существовать по раздельности, не имея возможности быть вместе?              — Хуже этого только если я тебя потеряю, Тэхен. Но я не допущу такого! — звучит с вызовом в ответ. Гук тоже с характером, они под стать друг другу — идеальная пара.              — Значит, всё остаётся по-прежнему, — заключает демон со вздохом. — Встретимся на Битве, Чонгук.              Не желая и дальше продолжать бессмысленный разговор, Ви ловко перемахивает через ограждение моста и бросается вниз, в пропасть. Огромные чёрные крылья распахиваются за спиной, унося своего хозяина в темноту бездны, надёжно скрывая того от встревоженного взгляда ангела.       Чонгук расстроенно вздыхает: не смог убедить своего демона отказаться от участия в предстоящем сражении. А ведь предчувствие беды никуда не делось, тревожным набатом звеня в голове. И та, случайно подслушанная фраза в разговоре наставников о том, что пора помочь Гуку избавиться от постыдных мелочей, отвлекающих его от праведных мыслей, никак не давала ему покоя. Отчего-то она прочно ассоциировалась у него с Тэхеном. Уж кому, как не Гуку знать, насколько сильно невзлюбили Тэхена после его отказа отречься от своей любви, наперекор своим перейдя на сторону Тьмы. А после демон лишь подливал масла в огонь, уничтожая сотнями воинов Света во время очередной Битвы.              — Я буду рядом, мой ангел, — шепчет в темноту пропасти Чонгук. — Не бойся ничего, я прикрою. Как всегда.              

༺♡༻ ༺♡༻ ༺♡༻

             Войска с обеих сторон заполняют всё видимое пространство. Огромное скопление пока ещё живых душ, следующих своим постулатам веры. У каждого своя правда. Обе стороны верят, что бьются за правое дело. Одни ищут спасения в Свете, другие во Тьме. Но кто сказал, что Свет — это абсолют честности и непорочности, а Тьма — лишь жестокость и прегрешения? Каждый знает, что нет чётких границ между этими понятиями. Всё сугубо индивидуально, где жестокость может быть во благо, а милосердие лишь продлит чью-то агонию. Но так уж заведено испокон веков — силы Тьмы и Света противостоят друг другу, соблюдая баланс мирового порядка. И никто не смеет нарушить этот кодекс.       Битва начинается: живые души сходятся в смертельном поединке, ободрённые появлением тех, кому они поклоняются. Ангелы и демоны одним своим видом наводят ужас на противника, но это касается лишь смертных, для бессмертных — ничего особенного.       Ви стоит, как всегда, в первых рядах. Рядом с ним адская гончая, которую он взрастил самолично, с возраста щенка. Сильная и свирепая самка, за которой выстроилась её стая, что подчиняется ей безоговорочно. Убийственное оружие. Не каждый демон может совладать с этим порождением Инферно, что уж говорить об ангелах. Встреча с такой тварью для них — смерть.       Ви проходит внимательным взглядом по рядам противника и чуть хмурится, не находя Чонгука. Становится тревожно — целитель никогда не отсиживался за спинами товарищей, неизменно занимая место в авангарде. Умело обращаясь как с мечом, так и успевая исцелять раненых, он был незаменим в Битве. Когда-то они составляли идеальную комбинацию: воин и целитель, которым не было равных. Ви стиснул зубы, запрещая себе думать о своём любимом. Не время и не место. Потом будет выть от отчаяния, не в силах избавиться от невыносимой пустоты одиночества в груди. А сейчас настало время мести.              

༺♡༻ ༺♡༻ ༺♡༻

             Уже несколько часов идёт Битва, где успех попеременно то у одной, то у другой стороны. Чонгук никак не может пробиться в сторону, где дерётся Тэхен. Его словно нарочно отводят от демона, стоит Гуку хотя бы немного сократить расстояние между ними. Нервы дрожат тонкой натянутой струной: он должен быть рядом с Тэ, стать невидимым щитом для любимого, как это было во всех предыдущих Битвах. Пусть ему не дали отречься от Небес и уйти вслед за Тэхеном, вменив наказание в виде вечной разлуки, он навсегда останется верен себе и своей клятве целителя: быть рядом с любимым, оберегая того от смерти. И до сих пор это ему удавалось: скрытно от всех подстраховывать своего бесстрашного демона, который даже не догадывался об этом. Впрочем, и сам демон грешил тем же — всегда оказывался рядом, когда Чонгуку грозила опасность, хотя упорно делал вид, что ему всё равно. Потому они и были непобедимы, продолжая быть, несмотря ни на что, надёжной опорой друг для друга.       Что-то неуловимо меняется вокруг, Чонгук на мгновение замирает от охватившего предчувствия беды. Отчаянно хочется рвануть к Тэхену, оплести его своей целительной аурой, создавая защитный кокон. Но его опережают — преграждают путь свои же ангелы, угрожающе наставляя на него своё оружие.              — Стой на месте, иначе тебе не поздоровится! — грозно заявляет один из них.              — Вы с ума сошли? — сжимает в ладони меч Чонгук, не желая мириться с угрозой. — Пропустите меня!              — У нас приказ, — непримиримое в ответ.              — Напомнить, что ваши жизни целиком зависят от меня? Враждовать с целителем — не лучшая идея.              — А помогать демону, нашему врагу, лучше? Думал, наставники не догадаются о твоей уловке?              Теперь всё становится на свои места. Всё-таки его догадка была верна, про какую «постыдную мелочь» говорили тогда наставники. Чонгук без колебаний взмахивает мечом, начиная атаку. Он пробьётся к Тэхену, чего бы это ему не стоило. Правда известна, так чего теперь скрываться? Возможно, после такого он заслужит наконец-то самое суровое наказание и станет всё-таки падшим.              Ви уже давно заприметил своего ангела и теперь старался не упускать того из виду. Никому он не позволит обидеть любимого, защитит ценой собственной жизни. Поэтому, когда на Чонгука нападают его же собратья, он тут же отдаёт приказ своей адской гончей помочь его ангелу. Та с грозным рыком мгновенно срывается в нужную сторону, беспрекословно исполняя приказ хозяина. Её стая устремляется вслед за вожаком, сметая всё на своём пути. Губы Ви изгибаются в лёгкой улыбке: видеть поверженных врагов — самая приятная картина для его глаз. Но его быстро отвлекают от созерцания, вовлекая в очередную схватку.       Демон силён и ловок, не зря он числится одним из лучших воинов Легиона. Одолеть его не так просто, а под защитой целителя так вообще невозможно. Потому и придуман коварный план, дабы иметь возможность нанести смертельный удар по ненавистному падшему.       Его отвлекают несколько воинов Света: атакуют, не давая передышки, пока со спины подбирается их наставник, сжимая в руке меч из адаманта. Абсолютная победа гарантирована: раны после такого меча не излечиваются, становясь смертельными даже для бессмертных.       Чонгука от увиденного пронзает ужасом, он кричит Тэхену обернуться, но тот не слышит за лязгом металла и криками сражающихся. Адские гончие наконец-то прорываются к ангелу, окружая его оборонительной стеной, к которой никто не смеет приблизиться. Сил целителя не хватает чтобы поставить защиту на любимого: слишком далеко. Гук понимает, что не успевает, но он всё равно бежит изо всех сил к своему демону в окружении псов Ада, что смертельной лавиной несутся рядом. Он видит, как заносится рука наставника для удара, снова кричит любимому, срывая связки, об опасности.              Ви краем глаза замечает бегущего к нему Гука, с облегчением отмечая, что тот цел и невредим. Тот что-то кричит ему, но демон не понимает ни слова. Он лишь успевает ободряюще улыбнуться своему ангелу, когда его со спины насквозь пронзает клинок из адаманта.       Оглушающая боль на миг ослепляет, демон с трудом переводит дыхание, разворачиваясь к новому противнику. Но второй удар заставляет содрогнуться от боли не только тело, но и душу, вынуждая упасть на колени. Ви опирается на свой меч, удерживая равновесие, и поднимает голову на стоящего перед ним.              — Серьёзно? — криво ухмыляется демон, заметив, какое оружие держит его враг. — Что, святоша, решились на подлость, раз по-другому не получается со мной справиться?              Воин Света нечитаемо смотрит на поверженного, затем переводит взгляд за спину демона. Хмурится, недовольно поджимая губы.              — Тэхен!.. — рядом на колени падает запыхавшийся Гук, готовый разрыдаться от нарастающей паники. — Потерпи, я сейчас… Я быстро… — суетливо бормочет, накрывая раненого целительной силой.              Плевать, что рядом стоит один из наставников, плевать на других, что смотрят с осуждением. Его мир сейчас сузился до одного мужчины, что происходит вокруг — неважно.              — Ты ему не поможешь, Чонгук, — сурово произносит наставник. — Против адаманта даже ты бессилен.              — Замолчи! — шипит угрожающе в сторону наставника. — Не слушай их… Я смогу, — прерывисто шепчет ангел быстро бледнеющему демону, продолжая свои попытки исцелить, вдохнуть жизнь в умирающего.              Но все усилия тщетны. Рассудок отказывается принимать смерть. Чонгук подхватывает сильное тело любимого на руки, прижимает к себе, укачивая, словно ребёнка, шепчет что-то тихо в растрёпанные волосы. Адские гончие, чуть слышно поскуливая, ложатся рядом, преданно смотря на погибшего хозяина.              — Оставь его, Чонгук. Он мёртв, — голос наставника теперь звучит мягко, по-отечески.              — Убирайтесь! — вскидывается злобно в ответ Гук. — Ненавижу вас всех! Подлые убийцы!              — Ты не в себе сейчас. Пройдёт время, и ты всё осознаешь. Но мы прощаем тебе твою несдержанность.              — Прощаете?! Вы? Меня? — глаза целителя из тёмных становятся ярко-фиолетовыми. Сила, бушующая сейчас в нём, предельно опасна, грозя иссушить всё живое вокруг. — Это вы должны были просить прощения у него, — кивает он на мёртвого демона в своих руках. — За то, что лишили его Любви, разлучив со мной!              — Ты ведёшь себя недостойно. Очнись уже! Тебе оказана величайшая милость, чтобы ты, наконец, обрёл покой и рассудок! — пытается вразумить его наставник.              — Величайшая милость — это быть любимым и любить в ответ! Вы слишком ущербны, чтобы понять такую простую истину! — с вызовом бросает Чонгук, поднимаясь на ноги, продолжая крепко прижимать к себе убитого демона.              — Ты переходишь границы, Чонгук! — наставник срывается на крик, возмущённый подобным богохульством. — Когда всё закончится и вернёмся домой, мы поговорим с тобой снова. Надеюсь, к тому времени ты уже сможешь трезво смотреть на вещи.              — Я не вернусь, — твёрдо произносит целитель. — Я проклинаю вас и отрекаюсь от Небес. Мне больше нет места среди таких, как вы.              — Тебе никто не позволит отречься!              — Найти выход нетрудно, когда тебя ничто больше не сдерживает, — равнодушно роняет Чонгук и покидает поле Битвы.                            Они снова в том далёком заброшенном мире. На их любимом мосту. Чонгук осторожно шагает, бережно удерживая в своих руках холодное тело Тэхена. В одном месте ограждение моста повреждено, ангел решительно направляется прямо к нему.              — Мне не нужен этот мир без тебя, Тэ. И раз уж нас записали в грешники, то я совершу ещё один — последний. Зато мы будем вместе.              Чонгук замирает на миг над пропастью, чтобы прикоснуться к любимым губам в прощальном поцелуе, а потом без тени сомнений шагает вперёд, в бездонную темноту. Падает стремительно вниз, так и не раскрыв за спиной свои белоснежные крылья.              

༺♡༻ ༺♡༻ ༺♡༻

             — Неужели эти две души стоили твоего проигрыша в Битве? — чуть удивлённо вопрошает Высший у своего собеседника.              — Конечно, — без раздумий отвечает ему тот. — Они заслужили шанс быть вместе. Такая Любовь преодолеет любые преграды, её свет не померкнет даже спустя столетия. Не каждому суждено познать сей Дар, и не нам судить их. А что касается следующей Игры, — хмыкает второй Высший, пригубив нектар из бокала, — поверь, выигрыш будет за мной.              — С предвкушением жду начала новой Битвы, — с улыбкой произносит первый, приподнимая свой бокал следом.              

༺♡༻ ༺♡༻ ༺♡༻

             Тэхен бездумно бредёт по улице, изредка пиная поношенными кедами попадающиеся пустые банки из-под напитков. Опять день не задался с утра: сначала его разбудили крики ссорящихся на кухне родителей, потом злой с похмелья отец ввалился в комнату и перевернул всё вверх дном, ища старую заначку. Следом влетела мать и продолжила ругань, заводя того ещё больше, пока в итоге не получила по лицу. Тэхен, привычный к подобному, всё-таки не выдержал и вылез из-под одеяла, прикрывая собой плачущую мать. Огрёб тоже, хоть и умел постоять за себя. Но драться с собственным отцом, хотя того так называть хочется всё реже, не стал: пока ещё сдерживает привитое с детства уважение к старшим. Впрочем, лимит его терпения подходил к концу и грозил вскоре лопнуть мыльным пузырём. И чем потом дело закончится, бог его знает.       Да и в школе дела обстоят неважно. Там тоже происходят драки — обычное явление среди таких, как он: низкий социальный статус семей порождает в детях жестокость и непримиримость, заставляя отвоёвывать своё «место под солнцем». Так что сегодня Тэхен в очередной раз обзаводится парочкой боевых отметин, правда, и выходит победителем. Но настроение всё равно паршивое. Домой идти не хочется совершенно — слишком тягостная атмосфера там царит. Поэтому решает побродить по улицам дотемна, чтобы по возращению сразу завалиться спать: вряд ли ему оставят что-нибудь для позднего ужина, но и это уже давно не удивляло.              Впереди замаячил небольшой мостик. Тэхен немного приободряется: почему-то ему они очень нравились. Нечто необъяснимое будоражило его душу каждый раз, стоило лишь приблизиться к ограждению моста. И не сосчитать, сколько раз он зависал надолго на самой середине мостового пролёта, вглядываясь в таящуюся под ним высоту. Словно силясь разгадать некую тайну. Ответа не находилось, но на душе отчего-то становилось спокойнее.       Он почти добирается до своей цели, когда чей-то тихий всхлип доносится до него из тени узкого переулка. Тэхен замедляет шаг, прислушиваясь — может, показалось? Теперь уже не всхлип, а глухое шипение достигает ушей Тэ, и парень, не раздумывая, шагает в тень улочки.       Там, прислонившись к одной из стен, сидит подросток лет тринадцати, жутко потрёпанного вида. Школьная форма местами порванная, вся в пыли, да и видимые глазу открытые части тела находятся не в лучшем состоянии. Синяки и ссадины покрывают руки, а под глазом уже наливается приличный фингал.              — За что тебя так? — присаживается на корточки перед парнем Тэ, с любопытством рассматривая побитого.              — Потому что глупые, — вздыхает незнакомец и слегка морщится от боли в разбитой губе. — По-другому не умеют, вот и чешут кулаками. Слушай, будь добр, подтащи ко мне рюкзак.              Такой же пыльный и потрепанный, как и его хозяин, рюкзак находится невдалеке. Тэ без слов протягивает его мальчишке, снова присев рядом. Прослеживает за тем, как тот привычно достаёт из недр рюкзака пластыри и антисептик.              — Не в первый раз, значит, — понимающе цокает языком Тэхен.              — Бывает, — безразлично буркает тот.              — Сдачи давать не пробовал?              — А толку? — поднимает глаза паренёк на своего неожиданного собеседника. — Деда говорит, что это всё от недоразвитости сознания, подрастут — поумнеют.              — Поумнеют, говоришь, — задумчиво тянет Тэ, в корне несогласный с таким утверждением. — Это вряд ли. Безнаказанность порождает ещё большее насилие.              Мальчишка чуть прищуривается, окидывая внимательным взглядом парня напротив: сбитые костяшки на руках, свежие ссадины на лице говорят о многом.              — Мне не по душе такое, — упрямо поджимает он губы, теребя в пальцах коробочку с пластырями. — Я за милосердие и всепрощение.              — Ты подобное и перед своими обидчиками задвигаешь? — насмешливо вздёргивает бровь Тэхен.              — Ну да, — спокойно кивает паренёк и неожиданно улыбается. Солнечно так, что у Тэхена на миг перехватывает дыхание. — Должен же кто-то донести до них простую истину.              — Какую? — любопытство помимо воли просыпается в Тэ, вместе с этим он подхватывает бутылёк антисептика, начиная обрабатывать мальчишке ссадины. Само собой как-то получилось: внезапно захотелось позаботиться об этом необычном пареньке.              — Что миром правит Любовь, — просто выдаёт тот и снова улыбается. Обезоруживающе и искренне.              Тэхен замирает. Что-то внутри него откликается на эту незатейливую фразу, тёплой волной пройдясь по его успевшей ожесточиться душе.              — Давай я тебе тоже обработаю, — внезапно меняет тему разговора мальчишка, отбирая антисептик из рук подзависшего Тэ. — Меня Чон Чонгук зовут, кстати. А тебя как?              Не совсем кстати, если честно, но Тэ, вместо того, чтобы привычно нагрубить, почему-то лишь улыбается краешком губ на такую прямоту и роняет:              — Ким Тэхен. 95-го года. Козерог.              — О, — глаза Гука забавно округляются, — выходит ты для меня хён. Я 97-го. Дева. Позаботься обо мне, пожалуйста, — внезапно вежливо кланяется, что выглядит весьма комично в сидячем положении.              Улыбка Тэхена невольно становится шире. А как тут не улыбаться, глядя на такую святую наивность? Как он вообще до своих лет дожил с таким-то взглядом на жизнь?              — Тебе какой — с мишкой или тигром? — деловито интересуется Гук, доставая тем временем из коробочки пластыри с яркими рисунками.              — Никакой, — тут же поспешно отказывается Тэ. Ещё не хватало с таким по улицам ходить. Засмеют же!              — Дело твоё, — покладисто кивает Гук, затем протягивает Тэхену несколько полосок с рисунком Железного Человека, — а мне эти наклей, пожалуйста.              Тэхен фыркает насмешливо, но чужую просьбу выполняет. Похоже, этого паренька ничто смутить не может. Даже уважение просыпается к стойкости его натуры.              — Ладно, чего-то засиделись мы тут, — довольно бодро для своего помятого вида вскакивает на ноги Чонгук. — Пойдём ко мне, я тебя чаем угощу, — закинув рюкзак на плечи и ловко сцапав чужую руку своей, потянул в сторону моста удивлённого Тэхена.              — С чего ты решил, что я пойду с тобой? — на словах сопротивляется тот, но руку пока не выдёргивает.              — Ты пришёл ко мне на помощь, хотя мог пройти мимо, — спокойно поясняет Гук, идя рядом. — Я тоже хочу быть благодарным. Тем более по отношению к своему другу!              — Другу? — растерянно переспрашивает Тэхен, не ожидая подобного поворота.              — Ну да, — убеждённо кивает Гук головой и смотрит на того таким чистым и проникновенным взглядом, что у старшего язык не поворачивается опровергнуть это утверждение. — Мы же теперь друзья? — всё-таки заметив что-то в глазах Тэ, чуть обеспокоенно хмурится мальчишка. И столько затаённой надежды слышится в его голосе, что пробирает до мурашек.              И Тэхену вдруг становится как-то пофиг на то, что он знает этого мальчишку всего каких-то пятнадцать минут. Потребность защищать это наивное создание отчётливо вспыхивает в его голове, потому он ни капли не кривит душой, когда соглашается:              — Друзья.              Всего лишь одно вроде бы обычное слово, но глаза Чонгука загораются радостным блеском, а его улыбка, кажется, способна осветить весь мир. Тэхен снова замирает, вглядываясь в искрящиеся неподдельной радостью чужие глаза, в которых мимолётно проскальзывает отблеск лавандового, и окончательно теряется. Необъяснимое чувство ширится, растёт внутри него, грозя вылиться в нечто непостижимое, но почему-то до боли знакомое. Может, поэтому Тэхен крепче сжимает ладонь мальчишки, что так доверчиво смотрит на него, и произносит, словно клятву, слова, рвущиеся из самой души:              — Ты теперь под моей защитой, Гук-и. Никто не посмеет тебя больше обидеть. Веришь?              — Я верю, хён, — с чувством произносит Чонгук, смотря прямо в чужие глаза, в которых алыми брызгами отразилось закатное солнце. Чувство восхищения, такое невозможно знакомое, сжимает его сердце, отчего ненадолго перехватывает дыхание. Ответные слова срываются с губ, словно только и ждали своего часа: — А я всегда приду к тебе на помощь, чтобы прикрыть твою спину. Веришь?              Тэхен смотрит серьёзно, а потом тепло улыбается мальчишке, что так неожиданно ворвался в его жизнь и озарил её своим светом:       — Верю.              Никто из редких прохожих не обращает внимания на двух подростков, замерших на середине моста. Никто не замечает их счастливых улыбок и сцепленных в крепкий замок пальцев. И уж тем более никому из проходящих мимо не дано было увидеть, как ласково перебирает тёплый ветерок жемчужно-серые перья на крыльях за спинами мальчишек, чьи души наконец-то встретились вновь.       

— ༺♡༻end༺♡༻ -