МОЙ ПЕРСОНАЛЬНЫЙ АД

      

Я проклинала его за все…

Мне хотелось причинить ему столько же боли,

сколько его нелюбовь принесла мне.

Казалось, что я могла бы уничтожить его, но нет. Я не могла…

Не могла так легко отпустить его…

             Я прекрасно знала, куда намеривалась прийти. Знала, зачем и для чего. Моя злость полыхала подобно пламени костра. Я напоминала самовозгорающиеся огонь.       — Катрин, что ты тут делаешь? — испуганные глаза Геронна бегали по помещению в поисках своего спасения. Его страх вонял и вызывал рвотный рефлекс. Мне становилось смешно от одного его вида.       — Пришла навестить своего возлюбленного, ведь он должно быть скучал по мне? — с насмешкой произнесла я, переступая через разбросанную детьми на полу одежду.       — Катрин, прошу….       — Простить тебя? — я рассмеялась, прервав его несчастные попытки в очередной раз принести извинения. Рассмеялась громко, оскаливаясь от пренебрежения. Когда-то я верила во всё это слащавое дерьмо, смердящее из его рта. — Слишком много «прости» для того, кто не познал раскаянья.       — Я правда не хотел этого… — казалось, ты застыл и потерял возможность шевелиться, но лучше бы ты онемел.       — Чего? — я с трудом сдерживала порыв разорвать его на кусочки прямо сейчас. Но нет. Рано. Он заслужил иного.       — Такого исхода. Для тебя.             

Я перебарывала желание вырвать его кадык

прямо здесь и сейчас. Не помню в себе подобной жажды крови.

Хотелось умыться этой самой кровью,

нанеся её на себя равномерно, подобно увлажняющему крему

             — Это то, что ты мне даровал за мою к тебе любовь. — я демонстрирую ему новую себя и вижу нескрываемый ужас. — Достойная награда.       — Ты всегда мне нравилась… — Геронн пятиться назад, но не замечает ступеньки и падает, а я лишь довольно облизываю губы. Он унижен. Он лишён своего высокомерия. — Всегда нравилась. — уже дрожащим голосом, захлёбываясь страхом и собственной ложью, он еле способен говорить. Да. Страх умеет парализовать. — Просто дальше этой симпатии как-то не шло.       — Не шло?! — на этот раз мой смех заполняет пространство всего его дома. Сразу же раздаётся едва уловимый скрип двери и лёгкие спешные шаги приближающиеся к нам.       — Геронн? — нежный женский голос. Конечно же, это его милая невинная жёнушка. Эта идиотка торопится проверить всё ли хорошо у её муженька. — Что случилось? — потирая сонные глаза, она не сразу смогла понять, что в комнате есть кто-то ещё… — Кто вы?! Что вы тут делаете?! — испуганные крохотные глазки бегают по комнате, пытаясь разглядеть меня в полумраке. — Геронн!       — Люси, беги!       — Нет! — я мгновенно оказываюсь позади этой самой Люси, схватив одной рукой её шею, а другой обхватив тонкую талию. Её сердце готово выпрыгнуть из груди. Приятная мелодия. Любимая песня любого экзекутора. Она пытается говорить, но я лишаю её этой привилегии. Нет. Она лишняя в этом уравнении. Ты неосознанно ввел её в эту формулу, из которой, вряд ли, хоть кто-то из нас сможет выйти живым. Ты похоронил её уже в тот момент, когда одел кольцо на тонкий безымянный палец.       — Катрин, умоляю… — хриплый голос Геронна разрывается в мольбах, но я увлечена стонами Люси. Такой хрупкой, наивной…       — А твоя жена напоминает чем-то ту меня… Которой я была до встречи с тобой. — я зажимаю ей горло с такой силой, что она не в состоянии проронить ни звука. Её вены набухают, а кровь звучит маняще и зазывающе.       — Возьми меня вместо неё, умоляю. — оказывается он умеет плакать. Не думала, что Геронн способен стать ещё ничтожнее в моих глазах. — Катрин, прости меня.       — Так значит, ты всё-таки способен любить? Не только использовать? — я облизываю взмокшую от страха кожу Люси и чувствую приторный привкус ванили. Это ничтожество насквозь пропитано примитивностью и любовью. Я резко разворачиваю её к себе лицом. Белоснежная кожа. Серые глаза. Примерно такой же цвет глаз был и у меня при жизни. Пухлые губы. — Да она прямо вылитая я. — мне становится смешно. — Так в чем отличие?! — ярость в глазах уже открыто проявляется вводе огненных искр. — Говори правду! — я и сама не ожидала, что закричу. — Или я прямо сейчас сверну эту тонкую шею…       — Она не ты. Она не так успешна. — еле слышно произносит он и опускает голову. — Она домашняя…       — Значит, ты нашёл одомашненную копию меня? — я ещё раз осматриваю его жену с головы до ног. Та же фигура. Те же черты. Люси действительно напоминала живую меня. Я должна бы была испытать триумфальный фейерверк эмоций… Но… Вместо этого я сдавила пальцы. Лёгкий хруст и практически невесомое тело обмякло.       — Нет!!! — крик Геронна оглушил… Слёзы… Проклятия в мой адрес… Все так предсказуемо.       Я не реагирую ни на что. Отбросив тело в сторону, какое-то время я просто пытаюсь уловить хоть какое-то облегчение… Нет. Ещё рано. Моя душа не отомщена. Но я прекрасно понимаю, что ему наплевать будет он жить после всего этого, или нет. У Геронна договор. И даже я не могу разрушить эту адскую печать. Вечная жизнь в обмен на меня. Я помню условия его договорённости с моим отцом.       

      Как бы сильно я его не ненавидела сейчас,

      мне приходилось смириться с тем фактом,

      что в какой-то степени я все еще ему принадлежала.

      Можно было бы даже рассмеяться от абсурдности этой ситуации,

      но путь мести был избран именно потому,

      что он не был мне безразличен.

             — Ты поступил умно, заключив контракт на вечную жизнь. Твоя душа не имеет ценности для Ада, а потому и нет способа обойти этот договор для меня.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ты будешь жить вечно, — я склоняюсь над ним. — но качество твоей жизни и жизни твоих детей я подпорчу. Я прокляла себя любовью к тебе, а ты проклял себя в ту секунду, когда не отверг меня в момент моего признания. Ты должен был прогнать меня, а не трахать в угоду собственным желаниям. — Я глажу шелковистые волосы и понимаю, что впервые испытываю от этого действия лишь отвращение. Раньше я могла засыпать, массируя его голову, а теперь мне хотелось лишь вырвать все волосы с корнем. — Стоит лишь тебе посмотреть в сторону женщины, как её безжизненное тело будет оказываться пред твоими ногами. Я выстелю тропу твоей жизни трупами тех, кто будет тебе усладой даже на мгновение, не говоря уже о тех несчастных к кому ты возымеешь глупость воспылать чувствами… Я омою твою реальность кровью, как ты омыл мою слезами.       — Катрин. — ты в ужасе смотришь в мои глаза.       Конечно же, в ужасе. Ведь прежняя я никогда не сказала бы подобного. Та я не могла обидеть даже котенка. А я нынешняя… Нынешняя я — твой самый жуткий кошмар. Ты обречен. Я касаюсь твоего виска, и красная молния проходит сквозь твой череп. Эта боль ничто по сравнению с той, что ты уже испытал. Эта боль физическая. Она ничто. Но теперь ты читаешь мои мысли так же легко, как и я читаю твои. Мы соединены. Соединены навсегда. Когда-то давно я мечтала быть объединенной с тобой посредствам общего ребенка, но этому не суждено было случиться. Теперь же, ты проклят мной и пропитан моей ненавистью.       — Катрин умерла. Моё имя Казэнна и я дочь того, кому ты преподнёс мою душу. Ты был марионеткой… Продажной марионеткой в руках Дьявола. А твои дети станут моими марионетками в игре против тебя. Отныне и до скончания веков ты будешь одинок и кроме дрочки в кулак в твоей жизни не будет удовольствия. Будь проклят, любимый. — я с пренебрежением целую тебя в губы и отталкиваю в сторону. Ты бессильно падаешь на пол.       Я и забыла, насколько стала сильна с момента коронации. Неописуемое ощущение могущества и превосходства. Теперь я не была рядом с тобой незначимой и уязвимой.       — Прости, что не смог ответить взаимностью на твои чувства.       — Ты правда думаешь, что я зла за не взаимность? Ты так глуп? Я ненавижу тебя за то, что ты, зная о моих чувствах продолжал меня использовать. Ты играл на струнах моей привязанности и зависимости от тебя. Тебе было удобно…       — Нет. Я всегда надеялся, что в один прекрасный момент смогу испытать к тебе тоже, что ты испытывала ко мне. Да. Это было моей ошибкой. Моей слабостью…. Я не думал, что все закончится именно так.       — Если ты думаешь, что этими речами сможешь смягчить меня, то ошибаешься. У меня нет души, забыл? Ты поспособствовал её уничтожению!       — Знаю. Прости.       — Иди к Дьяволу! Только ты один виноват во всем и нет тебе никакого оправдания! — я с трудом сдерживала желание вырвать его сердце. Вот прямо сейчас. Без анестезии. Без ничего. Просто взять пропихнуть руку в его грудную клетку и сжав этот орган выдрать его наружу.       — Я знаю.       — Ты ничтожен!       — Я не спорю с тобой и не имею на это права. Я поступил необдуманно. Я поступил эгоистично.       — Нет, дорогой мой. Эгоизм — это позволительная роскошь, а то, что ты сделал называется иначе…!       — Катрин, остановись! Это не ты!       — Ты не вымолишь прощения. Демоны неспособны слышать мольбы. Запомни это на будущее.       — Я не хочу видеть тебя такой.       — У тебя нет выбора. Смирись. Ты сам меня создал такой. Теперь пожинай плоды.       — Я не хотел.       — Хватит всего этого словесного дерьма, Герон. Хватит! — я устало протерла лицо рукой и осмотрела когда-то родную для меня комнату. — Признаться, я меньше всего ожидала, что тебе хватит наглости привести жену в мой дом. Это слишком низко даже для тебя.       — Это и мой дом тоже.       — Странно. Ты всегда называл себя в этих стенах лишь гостем при моей жизни. Что же изменилось после моей смерти?       — Я почувствовал свободу.       — Ты ошибся. Это стало началом твоего томления в вечной тюрьме. — я нерешительно отхожу от Геронна. Мне точно известно, что необходимо сделать. — Слишком много ошибок, Геронн. — я направляюсь к лестнице, а твои руки смыкаются на моих ногах. Ты пытаешься остановить меня. Как же это нелепо глупо.       — Оставь моих детей мне… Прошу.       — Нет. — я пренебрежительно отталкиваю тебя и поворачиваясь спиной иду в комнату детей. —Они отправляются со мной в новый дом.       Твои крики еще долго раздавались за спиной, но они не могли затронуть меня и, уж точно, они не имели способности изменить принятых уже решений.