Во сне, наяву и по ту сторону

Судя по металлической табличке, сейчас за этой дверью находилось бюро знакомств. Ниже таблички висело объявление о том, что каждому клиенту гарантируется конфиденциальность и индивидуальный подход, а также несколько самоуверенное заявление о том, что любые ожидания будут удовлетворены. Я толкнул дверь и оказался внутри. Чистый кабинет ярко освещал квадратный светильник под потолком. За столом в широком мягком кресле сидела молодая черноволосая женщина в тёмно-зелёном пиджаке. На вид ей было не больше тридцати. У неё были большие тёмные глаза, слегка вздёрнутый острый нос, тонкие губы покрывала тёмно-красная помада. Кроме стола, там были два стула для посетителей, шкаф, распираемый изнутри папками с документами, низкий диван, на стене висела удивительная картинка: две человеческие фигуры, мужская и женская, летят, держась за руки, на огромной высоте над ночным городом. Когда я вошёл, хозяйка кабинета была занята странным делом: перед ней лежала дощечка с нарисованными буквами и цифрами, а она увлечённо двигала по ней небольшое металлическое кольцо. Едва женщина увидела меня, как щёлкнул ящик стола, и она заученным движением смахнула в него дощечку вместе с кольцом. Ящик снова щёлкнул, закрываясь, а у неё на лице расцвела любезная улыбка. — Добрый день, сударь! — поздоровалась она, голос её был бархатист и приятен. — Надеюсь, сегодня у вас действительно добрый день? — Полагаю, да, раз уж мне посчастливилось застать вас здесь, — отозвался я. — Прикройте дверь и садитесь, — предложила она, указав на один из стульев. — Меня зовут Юлия. Чем могу быть вам полезна? — Хочу воспользоваться вашими услугами, — я занял не показанный мне стул, а другой, её улыбка на мгновение превратилась в усмешку. — Я очень заинтересован в индивидуальном подходе и в удовлетворении моих ожиданий. — Может быть, вас ввело в заблуждение скромная обстановка нашего офиса, но наши услуги весьма недёшевы… — Надеюсь, этого хватит. На стол легла стопка монет. Юлия, всё также улыбаясь и не отводя взгляда от моего лица, снова щёлкнула ящиком стола, смахнула туда монеты, они глухо упали на дно ящика и не раскатились, а потом я услышал звук замка, и хозяйка с довольным видом спрятала ключ в карман своего пиджака. Всё это заняло несколько мгновений. На столе появился бланк, Юлия ловко покрутила между пальцев ярко-красную ручку, а потом сделала на бланке первые отметки. — Могу я узнать ваше имя, сударь? — Владимир Михайлович, — ответил я. — Я хотела бы обойтись без отчеств, — сказала она. — Вы выглядите не настолько уж старым, чтобы называть вас по отчеству. — Тогда пусть будет Владимир Пр. — Владимир «Пэ-Эр», значит? Годится, — быстрым, но аккуратным почерком она вписала моё имя в бланк. — Итак, вы хотите познакомиться с…? — С молодой, привлекательной, умной женщиной, — я положил ногу на ногу и скрестил руки. — Никогда не встречала кого-либо, кому хотелось бы знакомства со старой, страшной и глупой… — заметила она. — Всякое бывает, — я с удовольствием рассматривал её лицо. Она поправила чёлку и задала новый вопрос: — Цель знакомства? — Очень серьёзные и длительные отношения, — ответил я. — Пока смерть не разлучит вас? — она мило хмыкнула. — Иногда и после смерти ничего не заканчивается, — я перевёл взгляд на картину. — Вы не могли бы описать, как в идеале должна выглядеть ваша избранница? Я снова вернулся к изучению её внешности. — Вы же понимаете, Юлия, что, во-первых, идеал трудно достижим, а во-вторых, внешность далеко не самое главное? — Согласна, но у нашей фирмы весьма обширная база анкет… Хотелось бы и тут вам угодить, Владимир «Пэ-Эр». — Что ж… Наверное, это невысокая брюнетка, с короткой стрижкой. Она вновь поправила волосы. — Я думала, вам по вкусу рыжие пышноволосые красотки. — К сожалению, с ними у меня связаны не очень приятные воспоминания. Так что пусть будет брюнетка. Умные тёмные глаза, — продолжал я. — Стройная фигура… — Размер груди? — поинтересовалась она. — Небольшая. Светлая кожа, хорошенький носик, красиво очерченные скулы… — Забавно, — она отложила бланк, ручка снова замелькала между её пальцев. — У меня такое впечатление, что вы описываете меня… — Надо же? — притворно изумился я. — Никогда бы не подумал… Ручка замерла между указательным и средним пальцем Юлии. Она стала двигать ею так, что ярко-красное тело этого пишущего прибора то появлялось между её тонких пальцев, то исчезало. Это был весьма странный жест. Странный и даже немного неприличный. — Остановимся на этом? — промурлыкала она. — Напротив, — я улыбнулся. — Прошу вас, продолжайте. — Как скажете, Владимир… — она откинулась в кресле и облизнула губы. — А какие ноги у вашей избранницы? Я не ответил, так как услышал под столом негромкий стук — она скинула туфли. А затем я увидел, как над поверхностью колено в чёрном чулке — она согнула левую ногу и поставила пятку на кресло. Красная ручка легла на стол поперёк бланка. — Наверное, такие? — она всё с той же улыбкой погладила своё колено. — Возможно, — глухо ответил я. Она провела руками по ноге ниже, руки исчезли из моего поля зрения. Её ресницы опустились, она прикрыла глаза. — Вы же так ничего не увидите, — сказала Юлия. — Подойдите ближе… Я подчинился и оказался почти рядом с ней. Тёмно-зелёная юбка была бесстыдно задрана, и я мог вдоволь полюбоваться видом её чёрных трусиков и пояса, к которому крепились чулки. Бледная кожа соблазнительно выделялась среди чёрной ткани. — Ну же… — сказала она. — Ещё ближе… Теперь моя рука повторила путешествие от колена по внутренней стороне бедра. Когда я прикоснулся к трусикам, она подняла и вторую ногу, положив её прямо на стол. Я почувствовал, как она напряжена в своём средоточии, почувствовал дурманящий жар, исходящий оттуда. Я погладил поверхность трусиков, прошёлся по второй ноге, потом вернулся обратно. — Думаю, это уже лишнее… — она приподняла ягодицы и ловко стянула трусики. Все самые сокровенные части её тела были выставлены мне напоказ. Волос у неё там не было. Губы налились кровью, сочились нектаром и требовали к себе внимания. И я оказал им это внимание, нежно потрогав место, где они соединялись друг с другом. — Ох… — выдохнула она. — У тебя такие холодные пальцы… — Прости… Я чуть повернул кресло и присел. — Губы тоже холодны как лёд… — тяжело дыша, сообщила она мне. — Наверное, вместо сердца у тебя тоже кусок льда… Я не ответил, потому что мои губы и язык были заняты. Мои руки обвились вокруг её ног, помогая ей удержаться в кресле. Своими руками Юлия прижимала мою голову к себе. Когда её бёдра мелко задрожали, а в комнате раздался её приглушённый стон, я продолжал ласки, пока она на замерла. Я приподнялся, потому что она повлекла меня повыше, и теперь мои губы слились в поцелуе с её верхними губами. Языки встретились и затанцевали друг с другом. Потом она легко оттолкнула меня. — Владимир, вы ведёте себя неподобающим образом! — воскликнула она, насмешливо сверкая глазами. — Позвольте мне встать! Я помог ей подняться из кресла, подав руку. Она расстегнула юбку, та упала на пол, и в мгновение ока сбросила пиджак. — Чтобы обсудить ваше поведение, мы должны переместиться на диван! — торжественно сказала она. Через минуту она раскинулась на диване, развратно раздвинув ноги, вся моя одежда валялась на стуле. Я расстёгивал пуговицы её рубашке, а она тем временем ухватила меня за мужское естество, которое напряжённо торчало вверх. Наконец, я справился с пуговицами. Бюстгальтер на ней тоже был чёрного цвета, а застёжка находилась спереди, чем я сразу же воспользовался. Мои руки тут же захватили в плен её небольшую грудь вместе с набухшими сосками. — Ближе… — прошептала она, и я тоже переместился на диван. Одна её нога тесно прижималась к моему боку, а второй она обхватила меня сзади. Она потрогала себя между ног, а потом ставшая скользкой ладошка снова сжала мой член и приставила головку к преддверию влагалища. Она положила руки на мой зад и потянула меня к себе, одновременно двинув бёдрами навстречу. Мы соединились в одно целое. Я целовал её лицо, веки, губы, шею, соски, подмышки, она тяжело дышала сквозь стиснутые зубы и всё сильнее прижимала меня к себе руками и ногами. Я чувствовал, как её мышцы там внутри тоже крепко сжимают мой детородный орган, и от этого он напрягался всё сильнее. Мы двигались согласованно в этом первобытном танце сладострастия. На самом пике ни я, ни она не смогли сдержать стоны… Потом мы долго молча лежали рядом, переплетясь ногами и руками. — Когда я тебя снова увижу? — спросила наконец она. — Когда захочешь, — ответил я. — Ты же знаешь, как меня вызвать. — Это не всегда срабатывает… — К сожалению, не всё зависит от меня, — я погладил её волосы, спину и чуть ниже. — Порой я часто не могу застать тебя… Она захихикала, потом в качестве прощальной ласки легонько прикусила мой сосок и поласкала его вершину языком. — Думаю, тебе пора, Владимир. Твоё время истекло. Я не ответил. Я тоже понимал, что время на исходе. Пока я одевался, то продолжал любоваться её лицом и телом. Она сидела на диване, согнув ноги в коленях и положив локти сверху, и бесстыдно позволяла рассматривать себя. На лице её вновь блуждала улыбка, но на этот раз уставшая и счастливая. Мы поцеловались, потом, не в силах оторваться друг от друга, ещё и ещё. Но оставаться было уже нельзя ни на мгновение. Я вышел в тёмный коридор и прикрыл за собой дверь. Металлическая табличка теперь была покрыта грязью и что-либо прочитать на ней было уже невозможно. Всю дверь покрывал толстый слой пыли, а углы были заплетены паутиной. Меня охватила печаль и отчаяние. Я знал, что если сейчас открою эту дверь, то там будет темно и пусто, лишь давным-давно поломанная мебель и мусор. Я прикоснулся рукой к грязной табличке, словно прощаясь, и увидел, как мой ладонь становится бесцветной, а потом прозрачной. «Прах к праху», — успел подумать я перед тем, как окончательно исчезнуть из этого мира…

* * *

Эта комната пользуется в доме дурной славой. Приходящие уборщицы обходят её стороной. Когда там раздаются голоса (чаще всего мужской и женский), все делают вид, что ничего не слышат. Даже когда эти голоса переходят в совсем уж непристойные стоны и всхлипы. Однажды некто хотел позвать священника, чтобы тот освятил проклятую комнату, но после странных знаков кровью на двери своего офиса передумал. Живым не следует вмешиваться в дела потусторонние.