Лето в пионерском галстуке 2.0

      Из приоткрытой двери Юркиной комнаты доносилась нежная мелодия, ставшая неофициальным гимном этой трёхкомнатной Харьковской квартиры.       «Колыбельная» Петра Ильича Чайковского.      Родители Юрки уже давно заметили, с каким трепетом и воодушевлением их сын играет эту композицию. Они знали, что Юрка хочет исполнить её на вступительном экзамене в консерватории, но иногда задумывались, почему же он выбрал именно «Колыбельную»? Почему Юрка, когда исполнял её, чувствовал себя таким счастливым? Его радость так и читалась на веснушчатом лице. Родители чувствовали, что когда Юра играет, он находится будто не здесь, не в своей комнате, не в их уютной квартире, а где-то там, вдали, где их сын наконец обрёл себя.      В эти моменты у них замирало сердце. Отец и мать искренне радовались тому, что Юрка снова играет на пианино.      Это наслаждение от игры сына они впервые почувствовали после того, как Юрка в августе приехал домой из «Ласточки». Они до сих пор помнили тот прекрасный день, когда неожиданно услышали звуки фортепиано в своей коммуналке.      С того дня родители стали часто задумываться, как же сильно Юрку изменила та смена в лагере. Он не только снова с таким же желанием, как и в детстве, начал заниматься на пианино, но и стал намного ответственнее, кажется, даже немного повзрослел.      В такие моменты они чувствали огромную гордость за сына, что переполняла родительские сердца.      Сейчас об этом думала его мать, стоя у двери и вслушиваясь в уже давно заученную ею мелодию. Она принесла для Юрки письмо. То самое, с закрашенным уголком.      Но страх прервать игру сына сковал её тело, не давая поднять руку и постучать. Ей показалось, что если она сейчас нарушит эту идиллию, то Юрка снова перестанет играть, бросит то, что с таким трудом снова пришло в их дом.      Музыка завораживала... Хоть мать и слышала её каждый день по нескольку  раз, ей она ни капли не надоедала, только приносила умиротворение, что снова все стало так, как и должно быть.       Собравшись с духом, она сжала руку в кулак и, после неуверенного и тихого стука, заглянула в комнату.      Юрка сидел за пианино с закрытыми глазами. Его тонкие и изящные пальцы легко нажимали на клавиатуре, извлекая приятные звуки. На лице играла грустная улыбка, иногда сменяющаяся на трагичную ухмылку.      Стук в дверь и правда прервал игру. Юрка оторвался от клавиш и посмотрел на мать, выжидая, что же она скажет. – Юра, извини, я прервала тебя... – женщина на секунду замолчала. – Тебе тут письмо снова пришло.      Юркино лицо сразу переменилось, он радостно уставился на мать с конвертом в руках.      Та вытянула руку и протянула письмо. Юрка вскочил и, бросив несколько благодарственных слов, взял его и прошел к столу.      Мать улыбнулась и, выходя, подумала: «Как же Юрочка радуется письмам этого мальчика... Видимо, они и правда так привязались друг к другу, раз закрашенные конверты ходят по нескольку раз в неделю...»      Она даже не представляла, насколько же была права.      Каждое письмо от Володи, от Юркиного любимого и дорогого вожатого пятого отряда приносило Коневу неизгладимую радость! Хоть письма и приходили по два-четыре раза в неделю, но были такими желанными, будто Володя писал и отвечал не чаще раза в месяц.      Так и сейчас улыбка не сползала с Юркиного лица. Ему хотелось быстрее открыть конверт, вынуть письмо и скорее его прочесть. Но Юрка делал все предельно аккуратно. Для него эти письма были частичкой Володи, надеждой на счастливое будущее и воспоминаниями об ушедшем прошлом.      Юрка будто все ещё чувствовал тепло Володиных рук на бумаге...      Все Володины письма он хранил в специально отведенном ящичке. Юрка иногда заглядывал в него даже не только затем, чтобы положить новый конверт, но и затем, чтобы прочитать старые письма, окунуться в воспоминания. Представлять, как через бумагу ему передаются Володины прикосновения.      По комнате раздался звук рвущегося листа – Юрка распечатал конверт. Он тихонько и бережно вынул письмо. Покрутил немного в руках, разглядывая его размеры и думая, о чем же сегодня ему написал Володя. Юрка развернул бумагу и начал читать:     «Здравствуй, Юра! Как твои дела? Как погода у вас в Харькове? У нас в Москве уже вовсю чувствуется приближающееся лето. На улице так тепло, иногда даже жарко. Скорое наступление июня радует и огорчает меня одновременно. Я все думаю, а ведь прошёл уже почти год с того момента, как мы с тобой последний раз виделись...      Летние вечера все больше заставляют меня вспоминать нашу смену в «Ласточке». Иногда вспомнишь, так смешно становится. Но и грустно, разумеется... Ты знаешь, с каждым днем лица людей становятся все более и более туманными. Уже даже и не помню, как звучат некоторые голоса. Даже твой...      Так скучаю. Каждый день уговариваю себя не думать, отпустить уже все это, забыть. Но не получается, понимаешь? Думаю, понимаешь. В течение года я много над этим думал, пытался выбросить неправильные мысли из головы. Представляешь, тоже не выходит. Много раз всплывала мысль рассказать родителям, обратиться к врачу наконец. Я знаю, что ты против, знаю, что начнёшь меня отговаривать... Поэтому поспешу успокоить, я каждый раз откидывал эту мысль в сторону. Представляю, как ты сейчас радуешься этому.     И, Юра, ещё я хочу тебя обрадовать! Хотя, скорее, тебя моя новость огорчит. Меня вот она огорчила... Мне пришло письмо... и ни за что не поверишь от кого! От Ирины! Она предлагает мне приехать в «Ласточку» на ещё одну смену. Представляешь? Уже будто вижу твоё удивлённое лицо. Я тоже очень изумился этому предложению. А ещё я не написал ей ответ, почему-то мне показалось, что лучше это сделать после разговора с тобой.     Юр, я откажусь. И думаю, ты поймёшь и даже не спросишь почему. Я не смогу туда вернуться без тебя... Ты только представь что я почувствую, когда снова там окажусь, как увижу те места, где прошла наша смена, где прошёл лучший месяц моей жизни. Это будет слишком невыносимо для меня. Думаю, ты бы чувствовал то же самое. И знаешь, на миг я подумал, что сожалею, что у тебя больше нет возможности приехать в «Ласточку». Но потом я понял, что это даже к лучшему. Если мы не встретимся, то нам снова не нужно будет прощаться и так грустить...      Как подготовка к поступлению? Как ты себя чувствуешь? Нашёл себе девушку? Очень жду твоего ответа.» Володя      Юрка сидел с широко открытыми глазами, на его лице собралась вся гамма эмоций, которые только может испытывать человек.      Вдруг Юрка вздрогнул, опомнился и начал быстро водить глазами по тексту, судорожно перечитывая его заново.      «Ирина позвала Володю на смену?» – всё шептал Юрка, не веря своим же глазам.     Мысли беспокойно заметились в сознании. Юрка сам не понимал, что он сейчас чувствует. В сердце нарастали и грусть, и боль, и непонимание, и гнев, и... безысходность ситуации.      «Неужели мы могли бы поехать вместе в лагерь? Почему все так происходит!» Юрка злился. Почему он не может поехать, когда так сильно надо? Почему, когда выпал единственный шанс увидеть Володю, Юрка его упускает?      Конев закрыл лицо руками, попытался глубоко дышать, чтобы успокоиться и нормально все обдумать. «Что же делать?» Безысходность... Делать нечего, выхода нет. Юрка не может ехать, он больше не пионер. Теперь доступ в «Ласточку» для него закрыт.      Юрка ударил по столу. Гул дерева разлетелся по комнате. «Единственный шанс, и я его упускаю?»      Все эмоции сплелись воедино и образовали огромную нервную клетку, огромный воздушный шар, наровящий вот-вот лопнуть. Охватывало беспокойство, неужели они с Володей так и не увидятся?      Предатель-разум как нельзя кстати вырисовывал в Юркиной голове долгожданную встречу с Володей. Невозможную встречу. От этих картин становилось ещё тяжелее.      В этот вечер Юрка не решился писать Володе. Ему нечего было сказать Давыдову. Так и проходив мрачным остаток дня и мучаясь от своих же мыслей и фантазий, Юрка лёг спать, надеясь, что сон хоть ненадолго вытеснит эту жгучую боль безысходности из его сердца.

***

     Картинка перед глазами становилась более чёткой, Юрка проморгался и осмотрелся. Он сидел на зрительном кресле в первом ряду, впереди – сцена, на ней пианино, а рядом ходит Володя, объясняя что-то актёрам насчет спектакля.           Будто почувствовав Юркино присутствие, Володя обернулся и нежно улыбнулся, смотря прямо в карие глаза.      По Юркиному телу пробежала приятная волна, тело свело сладкой судорогой. Он только и мог, что сидеть и наблюдать за вожатым.      Вокруг Володи собрались люди, там были почти все, кого Юрка знал: Олежа, Саня, Пчёлкин, ПУКи и Маша, Миха и Ванька. Все они смотрели на Юрку тёплыми взглядами, подзывая подойти к ним. – Юр, сыграй нам что-нибудь... – тихий голос Маши оглушил приятную тишину.      Юрка и сам не заметил, как встал и оказался у пианино, как сел и положил руки на клавиатуру. Спиной чувствовал взгляды друзей, но не сверлящие, а ожидающие и мягкие.      Юрка начал игру. По кинозалу разлетелись звуки «Колыбельной».      Вдруг чьи-то нежные руки коснулись плеч, задержались на несколько секунд, поднялись выше, закрывая глаза. Юрка улыбнулся. – Володь, все сейчас смотрят на нас... – Юркин шёпот врезается в мелодию, сплетаясь с ней. – Я знаю, Юрочка. Все хорошо... – не менее тихий голос слышится сзади.      И правда, Юрка не слышал ни слова о неправильности Володиных действий. Не веря в это, аккуратно разворачивается в Володиных объятиях, смотрит на присутствующих. Оказывается, они уже расселись в зале.      Ребята улыбаются, все до одного. Не слышно ничего кроме музыки: ни слов, ни упрёков, ни смешков.      Юрка чувствует, как его волос касается Володина рука и нежно проводит по затылку. Конев чуть поднимает голову, смотрит в серые глаза. В них не видно ни страха, ни недовольства. Только любовь.      Юрка снова смотрит в зал, ловит хитрые взгляды девчонок. Слышит насмешливое, но мягкое высказывание от Ксюши: – В подвожатники опять метишь? Юрка поднимает голову на Володю, тот лишь улыбается. Глядя на него, Коневу тоже захотелось улыбнуться. Было так тепло и хорошо, так сладко и приятно одновременно.      Юрка прикрывает глаза от блаженства, уже забыв про пианино. Чувствует жар на лице, чужое дыхание на щеке. Чувствует, как Володины губы касаются его.      Через несколько неуверенных движений губ, Юрка чувствует, как перед глазами все снова начинает плыть, а голоса отдаляются все дальше...

***

     Юрка проснулся в холодном поту. Посмотрел на настенные часы – шел пятый час утра.      В мае светало уже достаточно рано, поэтому и сейчас ещё несмелые лучики солнца освещали комнату, падая на предметы мебели: стол и пианино были усыпаны многочисленными солнечными зайчиками.      Хоть начало утра и было прекрасным, на душе у Юрки было тяжело, даже тяжелее, чем вчера вечером.      «Сон, всего лишь сон...» – безысходно повторял Юрка, вставая с кровати. Он подошёл к окну и отодвинул шторы. Солнечный свет неприятно кольнул глаза. Свежий воздух ударил в нос и разнесся лёгким ветерком по комнате – Юрка открыл окно. С улицы доносилось тихое пение птиц. Слух уловил неуверенное щебетание Зарянки.      Её песнь была похожа на мелодию. Тихая и кроткая, но такая завораживающая. Юрка прислушался, думая с каким произведением сравнилось бы её щебетание.      Вдохнул чистого воздуха, выдохнул. Появилось сильное желание курить. Но сигарет сейчас у Юрки не было. Возможно, попробует завтра попросить у дворовых.      На душе после сна было тяжело, ком грусти застрял в горле. Видимо, Юрка вчера слишком сильно переживал из-за случившегося, что его разум создал такой сон. Такой счастливый...      А ведь когда-то это была правда... По-крайней мере часть сна точно.      Курить захотелось ещё больше, чистый воздух не помогал выбить тревожные мысли из головы. «Почему это происходит со мной?» – слишком навязчивая мысль проскользнула в голове и выплыла из Юркиных уст. – Володь, ты нужен мне...

***

     Юрка с трудом встал около двенадцати дня, ушедшим утром он слишком долго просидел на балконе.      Встретил рассвет, много чего успел обдумать, но решение проблемы, к сожалению, так и не пришло... Юрку, так же как и вчера, мучила безвыходность сложившейся ситуации.      О, как же он хотел поехать, но одна только мысль о том, что он не может, заставляла сжиматься сердце. Настроения не было от слова совсем. Ко всему прочему добавилось и невысыпание.      Музыка в квартире Коневых сегодня была не слышна. Это ещё на обеде заметила Юркина мать, которая не упустила шанса выяснить в чем дело.      Юрка зашёл на кухню, осмотрелся. Мать стояла у плиты, разливала суп по тарелкам. Отец сидел и читал свежий номер «Правды».      Юркина мама, увидев зашедшего сына, было улыбнулась, но заметив его расстроенное лицо, сделала свое более серьёзным. – Юра, проходи, присаживайся. Я тебе сейчас щей налью.      Юрка прошёл вглубь комнаты, подошел к столу, стоящему посередине кухни, сел напротив отца. Тот даже не поднял глаза на сына, увлекшись чтением.      На одной из страниц Юрка заметил надпись «25 мая — атомный ледокол «Сибирь» достиг Северного полюса».      Юрка вчера слышал про это событие в телепрограмме «Время»,      Конев посмотрел на мать, та в это время наливала добрый половник наваристых щей в Юркину тарелку.      Юрке очень нравились мамины супы, особенно эти щи, но сейчас есть не хотелось совсем.           Мать поставила чашку около сына, села с левой стороны стола, внимательно всматриваясь в Юркино лицо. Оно сейчас выражало только подавленность.      Когда она увидела, что Юрка лишь водит ложкой по железной тарелке, не вытерпела: – Юра, что у тебя случилось? Не играешь, не ешь...      Юрка поднял глаза, на лице появилась натянутая улыбка. – Все хорошо, мам. Нет вдохновения играть, а есть я, если честно, не хочу. Я ещё не голоден, позже поем. Приятного вам аппетита.      Мать только вздохнула, ничего не отвечая, грустно кивнула.      Юрка вышел из-за стола. Дверь скрипнула – Конев ушёл в свою комнату.

***

     Юрка сидел за пианино, зажимая одинокие ноты: МИ-ДИЕЗ  малой октавы, ДО-БЕМОЛЬ большой октавы, РЕ, ФА, ЛЯ... Целостности музыки не получалось, да она была сейчас не нужна. Юрка находился здесь только телом, душой же он снова был в «Ласточке».      Как показалось Юре, в комнате стало слишком душно. Но "душно" на самом деле было только на его душе. Его все так же мучила совесть за возможную встречу с Володей, которая никак не могла случиться.      Юрка нехотя встал и подошёл к окну, открыл его полностью, впуская свежий воздух.      Потоки жизненно важного кислорода напомнили Юрке о сегодняшней ночи, об утренних посиделках на балконе, о его сне...      Приятное ощущение после сновидения ещё не до конца покинули Конева. Юрке казалось, будто он все ещё чувствует Володины прикосновения, чувствует вкус его губ.      Вспомнилось поведение друзей, в котором не было ни капли отвращения от вещей, которые они видели. Именно этот момент напоминал Юрке о том, что это был сон, а не реальность. В жизни такого бы никогда не произошло. По-крайней мере в этой стране точно.      Что стоило только воспоминание о Машином: «Поклянитесь, что вы больше никогда!». Юрка бы точно не поверил, что Сидорова могла бы так спокойно отреагировать.           Юрка выдал грустную ухмылку, когда вспомнил слова Ксюши: «Снова в подвожатники метишь?» А ведь со стороны это примерно так и выглядело.      Подвожатник... Скорее любимый человек вожатого. Но разве кому-то можно было это рассказать?         Юрка перевёл взгляд на настенный ковёр, а именно – на черно-белую фотографию пятого отряда.      Все были в сборе, все как на параде: в рубашках, галстуках, идеальных причёсках, все улыбаются.      Улыбался и Володя. Но только Юрка знал, сколько грусти он скрывал за линзами очков. Безысходность расставания с отрядом, с «Ласточкой», с Юркой...      Сразу представилась последняя ночь под ивой. Самые счастливые и самые грустные мгновения...     Воспоминания с прошлой смены и раздумья о чудесном сне захватили Юрку с головой. Он и не заметил, как быстро пролетело время...      Настойчивый стук в дверь разорвал приятное кольцо воспоминаний и гнятущий поток мыслей. – Юр, можно? – бодрый голос матери раздался из-за приоткрытой двери. – Я тебя сейчас обрадую.      И не дожидаясь ответа, мать влетела в комнату. Юрка лишь непонимающе уставился на улыбающуюся женщину. – Смотри, что я тебе принесла! – Юрка увидел, как рука матери показалась из-за спины. Мать держала письмо. – Это, кажется, твоё.      Она протянула письмо. «Закрашенный уголок... – пронеслось в мыслях. – Неужели Володя?»      Юрка растерянным взглядом смотрел то на мать, то на конверт. «Не может быть, я же вчера только получил письмо от Володи. Он написал второе и отправил на следующий день? Но зачем? Точнее, что он пишет?» – множество вопросов всплыло в Юркиной голове. Ответ мог дать лишь текст, написанный на Московской бумаге.        Юрка протянул руку, взял конверт. Мать улыбаясь, вышла, а он принялся открывать письмо.      Сердце в это время бешено стучало. Недавняя тоска переросла в беспокойство. Юрка, конечно, был рад ещё одному посланию от Володи, но что оно скрывало? С какой целью оно оказалось здесь, не дождавшись Юркиного ответа?      Юра достал сложенный вдвое небольшой лист бумаги, развернул, взглянул на почерк. Он и правда оказался Володиным, только выглядел чуть корявее, чем обычно. Будто Володя писал текст наспех. Юрка принялся читать:      «Здравствуй, Юра! Я думаю, что ты, получив то письмо и прочитав его содержимое, очень расстроился, возможно, даже разозлился на меня. Поэтому я решил снова написать тебе. Сказать... точнее, даже предложить...     Юр, меня самого мучают странные чувства с момента получения письма от Ирины. Знаешь, мне показалось, что я правда расстроен из-за того, что мы теряем возможность снова увидеться в «Ласточке». Думал я немного, но понял. Понял, Юра, что слишком сильно хочу увидеться с тобой. Давай поедем в «Ласточку»? Поедем вместе, ещё на одну смену. В наш театр, на карусели, к иве...      И нестрашно, что ты больше не пионер. Я бы хотел предложить тебе поехать в качестве моего помощника с отрядом. Я думаю, директор и Леонидовна будут не против. По-крайней мере, я на это надеюсь. Ты же очень хорошо поставил себя в прошлом году, помнишь, как они тобой гордились?      Я думал сам написать Ирине насчёт тебя, но потом понял, что будет лучше, если вы сами поговорите. Поэтому высылаю её адрес.      Ты, надеюсь, не против? Я ведь сам за тебя все решил, не посоветовался, замечтался... Я помню, что ты, вроде, говорил, что в июне-июле важных дел у тебя нет. Напиши, что ты думаешь по этому поводу. Согласен или нет, будешь ли писать Ирине. Очень жду ответа.»      Володя       Закончив читать, у Юрки округлились глаза в пятикопеечные монеты. «Что я только что прочитал? Это не сон? Володя мне предлагает увидеться?»           Юрка похлопал себя по щекам, чтобы убедиться, что это точно реальность.      Сердце бешено забилось, дыхание перехватило. Юрка прерывисто задышал сквозь улыбку, радость распирала его изнутри. Музыка души сравнилась бы сейчас только с «Полётом Валькирий» Вагнера. Такая же воодушевляющая и торжественная.      Юрка схватил кусок бумаги, прижал его к сердцу. Теперь это Володино письмо стало его реликвией, причём "вселенского масштаба".           Мама была права, она сумела его обрадовать, Юркино настроение сейчас был великолепным. Точнее сказать, Юрка был на седьмом небе от счастья.      Он постарался успокоиться, немного унять этот порыв неудержимой радости, но это, правда, получалось плохо... Да и, впрочем, зачем? Юрка и так страдал последние двадцать четыре часа, поэтому сейчас он заслужил немного счастья. Хотя, Юра был бы готов страдать всю жизнь, лишь бы вновь получить это письмо. Частичку Володи, которая сама рвётся к нему. К этому кучерявому пианисту-недокомсомольцу.      Оставалось дело за малым – уговорить Ирину, а дальше ещё и Ольгу Леонидовну с родителями. В порыве радости Юрка подумал, что это не составит труда, что самое сложное уже позади, и теперь, после того, как Володя сам предложил вновь увидеться, уже ничего не было страшно.      Первым делом Юрка решил сесть за пианино и превратить свою радость в музыку. Музыку своего душевного настроения, мелодию счастья... Юрка заиграл «Времена года (Лето)» Вивальди. Он подумал, что этот концерт для скрипки, который Юрка так великолепно исполнял на фортепиано, идеально подходит под сложившуюся ситуацию: порывы радости, энергичность мелодии, надежда... Все это присутствовало в произведении.      Послышались первые звуки... Они проникали в тишину квартиры, обволакивая своим музыкальным куполом. Юрка вкладывал в музыку самого себя, отдавался ей полностью, позволяя поглотить его в пучину ликования.      Юрка играл закрытыми глазами, он прекрасно знал концерт, чтобы, не смотря на клавиши, хорошо его сыграть. Но музыка была лишь для фона его мыслей. Сейчас Юрка слишком увлёкся мечтаниями о предстоящей встрече, размышлениями о Володином письме.      Юрка утопал в радости...      Закончив игру, Конев открыл глаза. Выдохнул и улыбнулся, провел по всем клавишам.      Краем глаза Юрка заметил чей-то силуэт в дверном проеме, повернул голову. У входа стояла мать и радостно улыбалась. Посмотрев на неё, Юрка сам невольно ещё больше поднял уголки губ, чуть показывая ровную линию верхних зубов. – Значит, я сумела тебя обрадовать?      Юрка издал смешок, смутился и отвернул взгляд. – Рассказывай, чего так радуешься? – мать хитро улыбнулась.      Юрка закусил губу и, сделав более серьёзное лицо, начал: – Мам, я хочу поехать в «Ласточку» в июне. – В лагерь? Но ты ведь не пионер больше, как ты себе это представляешь? – удивленные глаза матери внимательно смотрели в карие напротив. – Я хочу поехать помощником вожатого пятого отряда. – И с чего вдруг такое желание? Друг тот позвал? Володя, кажется? – женщина снова улыбнулась, кидая взгляд на открытое письмо, лежащее на столе. – Да, мам, он... Я думаю написать Ирине, она попробует уговорить Ольгу Леонидовну. – Мы с отцом только за, Юра. Это хороший опыт и отличный шанс заработать хорошую характеристику. И с друзьями увидишься, отдохнешь, – мать подошла к Юрке, похлопала его по плечу. – В общем, как ответ от Ирины придёт, расскажешь нам.      После одобрительного Юркиного кивка она вышла, предварительно ещё раз тепло улыбнувшись.      Вот и родители согласны... На Юркиной душе стало ещё теплее и радостнее от слов матери. Теперь оставалось одно – написать письма и ждать ответов.      Юрка встал из-за инструмента и направился к столу. Достал чистые листы, ручку и два конверта.      Первое письмо Юрка решил написать Володе и поделиться с ним своей радостью и вновь вспыхнувшими за несколько месяцев чувствами счастья. – А ведь Володя хорошо придумал... Помощник вожатого, – Юрка усмехнулся.      Подумав немного, Конев начал писать сразу в чистовик:      «Здравствуй, Володя! Хочу сразу сказать, что, получив твоё первое письмо, я и правда очень расстроился. Меня одолевала тревога и чувство несправедливости... Даже спать было сложно, если честно.      Но! Когда я получил на следующий день, т.е. сегодня, твоё второе письмо, я очень обрадовался. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую, пока пишу тебе это послание. Володь, я так счастлив! Я сам не знал что делать, эта безысходность меня так пугала. Но ты! Ты придумал такую хорошую идею! И почему ты сомневаешься, что я буду против? В последний год у меня было только одно желание – поскорее увидеться с тобой. И вот ты сам мне это предлагаешь... Я правда очень рад!      И я обязательно напишу Ирине, прямо сейчас напишу, как закончу с твоим письмом. Я думаю, она тоже поддержит нашу идею! А там дело за малым – лишь уговорить Леонидовну.      Володь, я очень жду этой встречи, развей же мои сомнения и скажи, что это не сон. Что мы и правда увидимся через несколько недель. Я тоже, тоже очень скучаю по тебе! Ты не представляешь, как мне тебя не хватало весь этот год... Я очень хочу поскорее встретиться и обнять тебя... »      Юрчка      Для большего шарма Юрка подписался как «Юрчка».         Воспоминания о той небольшой надписи в уголке тетради со сценарием заставили невольно улыбнуться.      Юрка сложил письмо пополам, вложил в конверт, запечатал, написал уже давно выученный адрес в нужное поле и отложил в сторону. Теперь нужно было написать Ирине. Юрка взял второй лист и, тоже подумав, начал писать:      «Здравствуй, Ира Петровна! Как твои дела? Как «Ласточка» прошлой смены?   Знаешь, я так скучаю по ней... Особенно сейчас, когда прошёл почти год...      И... я слышал, что ты звала Володю ещё на одну смену. И мы подумали, может я тоже приеду? Уже не как пионер, а как, например, помощник вожатого? Я буду помогать Володе! Ты же видела, как хорошо мы справлялись с пятым отрядом в прошлом году. Я обещаю вести себя подобающе! Ты разрешишь мне приехать? Точнее, ты поговоришь с Ольгой Леонидовной?      Прошу тебя, Ирина! Я очень надеюсь, что ты мне не откажешь. Жду ответа.»      Юра Конев      Письмо получилось небольшим, но Юрка постарался вложить в него все свои чувства и переживая. Он, так же как и пятнадцать минут назад, сложил бумагу пополам, вложил в конверт, запечатал его и написал адрес, который отправил ему Володя.      Юрка подумал, что ответ от Ирины придёт в разы быстрее, чем от Володи, т.к. его бывшая вожатая тоже живет в Харькове. Юрка знал район города, где, по словам Володи, проживала Ирина. Возможно, Конев бы и сам сходил к ней, если бы они не жили в совершенно разных частях Харькова. Если идти, то и за неделю не дойти, а тратиться на дорогу Юрке не хотелось.      Юрка положил Иринино письмо к Володиному, повернулся и посмотрел на время, чтобы убедиться, успеет ли он на почту, чтобы сегодня же отправить письма.      Подходила половина пятого вечера, до закрытия почты оставалось полтора часа.      Посмотрев на часы, Юрка вспомнил, что он все ещё не обедал. Живот в этот момент предательски заурчал... "По закону «Подлости»" Юрка, конечно, захотел есть.      «Перекушу чем-нибудь по дороге» – подумал Юрка, надевая кроссовки и выходя из квартиры.   

***

     На почту Юрка успел, успел также и поесть: у одной бабушки на улице он купил пирожок из капусты. Юрка очень любил покупать хлебобулоные изделия у здешних бабуль – уж очень они были вкусными. Горячие, казалось, прямо из печи, мягкое тесто, вкусная начинка... И цена недорогая, всего три копейки, не то что у метрополитена, в котором продавали за пять, так ещё и бывало несвежие.      Отправив письма, Юрка облегчённо выдохнул. Теперь оставалось лишь ждать ответы. По Юркиным расчётам, письмо от Ирины должно прийти через день-два, от Володи – максимум через четыре.      Юрка припеваюче шёл по улице, до дома идти оставалось ещё минут десять. Солнышко ярко светило, дул слабый ветерок, развивающий пряди Юркиных волос... Погода была чудесная, майская. Как-то не верилось, что уже через два дня начинается июнь.      Настроение у Юрки тоже было прекрасное, теперь он думал только об одном – о долгожданной встрече с Володей.

***

     Юрка оказался прав, письмо от Ирины пришло уже через день. Конев увидел его в почтовом ящике, в который он заглядывал раз по десять за день.           Добежав, наконец, до комнаты, Юрка удобно устроился на кровати, несколько секунд рассматривал конверт, после чего вскрыл его. Ответ от Ирины оказался небольшим. Но что он таил в себе? Юрке предстояло это узнать...      «Здравствуй, Юра! Я, конечно, не ожидала получить от тебя письма. Но я рада, что ты мне написал.      Я думала над твоим предложением, идея кажется мне довольно неплохой. Ты и правда всем хорошо помог в прошлую смену, а ещё и изменился в лучшую сторону. Поэтому я решилась на разговор с Ольгой Леонидовной. Он был трудный, ты и сам знаешь её характер. Она все боялась, что ты снова дел натворишь... Мы долго с ней и директором обсуждали этот вопрос. С трудом, но я уговорила её! Она разрешила тебе приехать, но снова под моё шефство. Я надеюсь, ты меня не подведешь, Юра.      Также мы обсуждали твою должность и решили, что сделаем тебя не только  помощником вожатого, но и заведующим кинозалом, теперь ты будешь ответственным за проведение некоторых мероприятий. В свободное время будешь помогать Володе с малышней. Надеюсь, ты согласен.      Выезд состоится на площади Дзержинского 22 июня в 8:00. Автобус номер 7, это как раз тот, на котором еду я.      Очень ждём вас с Володей.»      Ирина      Закончив читать, Юрка чуть не подпрыгнул с кровати от радости. Теперь все сомнения прочь – их с Володей встреча точно состоится! А ведь у Юрки бывало да проскакивали мысли о том, что Ольга Леонидовна могла не согласиться. Но этого, к великой радости, не случилось.      Теперь оставались два дела: дождаться ответа от Володи, написать ему письмо и... Самое страшное – дождаться 22 июня. «И как это вообще возможно? Ещё целый месяц...» – простонал Юрка.      Но несмотря на это, радость и счастье переполняли душу Конева, каждый день выплескиваясь на окружающих в виде комплиментов и помощи.

***

     По Юркиным прогнозам письмо от Володи должно прийти сегодня – прошло четыре дня.      Юрка сидел за пианино, исполнял «Колыбельную», доводя свои умения до совершенства. Плавно нажимал на клавиши, снова играл с закрытыми глазами... Представлял, как он находится не в своей комнате, а в кинозале, и не один, а с Володей, который стоит сзади и закрывает ему взор...      Юрка понимал, что скоро все его мечты, возможно, даже самые потаенные, станут реальностью. От этих мыслей на сердце становилось легко, а по телу разливалось тепло...     Закончив играть, Юрка встал. Сейчас ему нужно было в шестнадцатый раз проверить почтовый ящик на наличие писем. Недавно прошёл обед, почтальон должен был уже пройти по его подъезду и оставить несколько конвертов.      Юрка вышел на лестничную клетку, подошёл к своему почтовому ящику. Глубоко вздохнул и медленно выдохнул... Тревога вновь охватила его, а вдруг письма снова нет?      Конев резко выдохнул и сделал шаг вперёд. Дрожащей рукой дотронулся до крышки ящичка, отвернул голову, чтобы не сразу все увидеть. Когда дверца скрипнула, Юрка открыл один глаз и медленно посмотрел внутрь отделения для писем. И...      К Юркиной бесконечной радости там лежал один конверт. Закрашенный уголок приветливо смотрел в карие глаза. «Наконец-то», – вслух проговорил Юрка. Он взял письмо и рванул обратно в квартиру.      Юрка быстро подбежал к столу в своей комнате, уселся, наспех открывая конверт. Достал письмо, начал читать:      «Приветствую тебя, дорогой Юра. Я очень рад, что тебе понравилось моё предложение. И я очень жду твоего письма, в котором ты, надеюсь, скажешь, что Ирина смогла уговорить Леонидовну. Я очень на это надеюсь...      Теперь мысли о возможной встрече не покидают меня. Волнительно, а вдруг все сорвётся? Вдруг по каким-то причинам мы не сможем увидеться? Этого сейчас я боюсь больше всего...      Этот страх питают мои сны... На днях мне приснилось, что мы не встретились, представляешь? Мы потерялись, не смогли найти друг друга... А что, если это правда? Юра, скажи же, пожалуйста, что Ольга Леонидовна дала согласие, что мы увидимся уже 22 утром. Прошу...»      Володя      Дочитав до конца, Юрке стало как-то грустно... «Володя так боится, что мы потеряемся? Даже как-то не узнаю его... Обычно же он такой... "Это все неправильно", а сейчас?»      Следующей Юркиной мыслью было то, что нужно скорее его обрадовать. Юрка схватил лист бумаги, наспех начал писать:      «Привет, Володя! Ты знаешь, мне стало так грустно от твоего письма... Мне так жаль, что тебе снятся подобные сны.      Но помни, Володь, что они чушь! Я обрадую тебя! Ольга Леонидовна согласилась! Я еду! Мы увидимся, Володь, увидимся через несколько недель!      Не переживай, все твои страхи напрасны, теперь когда я их развеял, спи спокойно...      А я вот, кажется, потеряю сон от ожидания. Слишком сильно хочу тебя увидеть.      Пиши мне, Володь, не забывай!»      Твой особенный друг

***

      Шли дни, Юрка не сидел без дела, чтобы время шло немного быстрее, он старался каждый день загружать себя работой. Активно помогал матери на кухне, в гараже отцу, усердно занимался на пианино, готовился к поступлению в консерваторию. Писал письма Володе, получал ответы. Иногда разрешал себе помечтать о предстоящей встрече с ним...      В один прекрасный июньский вечер Юрка сидел и занимался на пианино. Для разнообразия он решил сыграть «Весеннюю Песню» Мендельсона.      Настроение как всегда было хорошим. Все Юркины мысли были заняты предстоящей встречей с Володей... На душе было так легко и чудесно. Юрка и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо. Хотя... почему же не помнил, помнил. В последний раз он был так счастлив на прошлой смене в «Ласточке».       Юрка посмотрел в окно: красный закат, лёгкий ветерок из открытого окна, щебет птиц. Чудесная погода! «Пожалуй, пойду выйду на улицу», – озвучил Юрка свои мысли вслух, вставая из-за фортепиано.

***

     Юрка сидел на детской площадке около дома, на карусели... Как же она была похожа на ту, что стоит у детских корпусов в «Ласточке».      Конев вдохнул чистого июньского воздуха. Посмотрел вперёд: алел закат, летали птицы – ласточки... Вокруг ни души, тишина. Только бьющееся сердце и мысли, наполняющие голову. Не верилось, что до встречи с Володей оставалось чуть больше недели. «Интересно, что он сейчас делает? Быть может тоже сидит на улице и любуется закатом?» – мечтательно проговорил Юрка.      Идеальная атмосфера...: Закат, одиночество, вечерний воздух, мечты и счастье... Только тихие мысли и надежды, окружающие Юрку, так жарко жаждущего встречи с вожатым пятого отряда.