Лето в пионерском галстуке 2.0

      Анюта с Юркой так и стояли посреди подсобки, окруженные осколками разбитой вазы.      Спустя минут десять Юрка заметил, что всхлипы с каждым разом становились всё тише и реже – Аня начала успокаиваться.      Через некоторое время дыхание девушки выровнялось, и наступила тишина.      Аня чуть отодвинулась от Конева и подняла голову, заглянув в его карие глаза. Её лицо ещё было заплаканным, взгляд – расстроенным, но было видно, что ей стало сравнительно легче. – Успокоилась немного? – Юрка старался говорить как можно увереннее и мягче, но всё равно замялся: – Я не очень-то умею поддерживать, но хочу сказать, что мне искренне жаль... – Да, спасибо, Юр... – Анюта снова уткнулась в плечо Конева. – Когда я выговорилась, мне стало легче... Ты снова мне помог, я очень тебе благодарна, – Аня говорила шёпотом, но в повиснувшей тишине её голос слышался настолько громко, что Юрке показалось, будто он оглушил его.      Конев тяжело вздохнул... Он был рад, что хоть как-то поддержал Анечку в трудную минуту, но на душе всё равно было не по себе...      Сейчас он даже почти не думал о Володе: все мысли заняла Анюта.      Но поднятая ею мысль заставила Юрку задуматься: а ведь правда же – конец неизбежен...      Для любого человека.      И Юрке тоже придётся с этим столкнуться, и испытать смерть на себе...      Смотря на Аню, он понимал, насколько ей сейчас больно, но и одновременно не представлял: какого это – потерять любимого и дорогого человека?      В этот миг Юрка думал даже не о родителях и не о родственниках.      Ему вдруг представился Володя...      А что, если Конев его когда-нибудь потеряет..? С каждым новым срывом Володя вредил себе всё больше и больше, заходил всё дальше, и раны становились всё серьёзнее и глубже.      А что, если однажды дойдёт до чего-то непоправимого? Что тогда делать Юрке?      Такого он точно не переживёт... Просто не сможет! Будет винить себя во всем, умирать изнутри раз за разом, каждый час, каждую минуту, каждую секунду...      А потом? Что будет потом? Кто знает, что произойдёт после смерти душевной? Быть может, смерть физическая?      Юрка попытался отогнать эти мысли от себя.     Мало ли что... Ведь говорят, то, чего больше всего боишься – обычно и случается...      Коневу захотелось даже переплюнуть через плечо и постучать по дереву, хоть он и не верил во всю эту «чушь и ересь». В СССР не было Бога, а значит – не было и чёрта.      Однако, Юрке в какой-то момент стало стыдно за свои мысли перед Аней... Даже сейчас, когда девушке так нужна его помощь, он думал только о Володе...      Юрка нахмурился и слегка мотнул головой, отгоняя мысли. Сейчас Анюте нужна поддержка: в ней она нуждается как никогда. – Может отвлечёмся? Тебе не нужно думать про это каждую минуту, но если ты снова захочешь выговориться или поплакать, то я всегда тебя выслушаю и помогу. Хорошо? – Юрка взял Аню за плечи, чуть отодвинул и посмотрел в её голубые глаза.      Аня тоже подняла взгляд и натянуто улыбнулась. – Ты прав, нужно отвлечься... А то навела тут слёз, фу-фу-фу!      Анюта издала сдавленный смешок.      Казалось, её настроение переменилось в один миг...      Но Юрка знал, что это только казалось... Знал, что Аня не хотела, чтобы кто-то видел её слабость или слёзы.      Она снова старалась скрыть их за маской радости.      Как всегда...      Но Юрка не стал делать на этом какой-то акцент. Он промолчал насчёт этого, хотя ему вдруг так захотелось, чтобы Аня не скрывала при нём свои настоящие чувства.      Конев же не станет относиться к ней как-то по-другому, если она даст слабинку...      Иногда нужно её давать, иначе боль просто съест изнутри, не оставив ничего...      Только пустоту и разочарованность в людях.      Юрка прекрасно это знал...      Поэтому он ни в коем случае не собирался от неё отворачиваться! Конев был очень благодарен Анюте за всю её помощь и поддержку, и хотел отплатить ей тем же. – Так, мы тут почти закончили, ещё пару штрихов и можно будет идти за водой! Нужно провести влажную обработку инвентаря, обязательно. А то ведь совсем дышать нечем! – Аня улыбнулась и засуетилась.      Она отшагнула назад. Послышался тихий хруст и соответственное: «Ой!» со стороны Анюты. – На осколок наступила? Ногу не поранила? – Юрка обеспокоенно посмотрел на Аню, после чего опустил взгляд на её стопу, стоящую в середине кучки осколков. – Нет, в подошве сандалии остался, – Аня повернула голову назад и чуть приподняла ногу в сторону спины. На подошве и правда осталась пара кусочков фарфора. – Но вот вазу жалко... – Аня стряхнула осколочки и опустила ногу. – Все же лагерный инвентарь... Да и красивая была такая. – Ничего, всё хорошо! Главное – ты в порядке, – подбодрил её Юрка. – А сейчас отойди, я уберу осколки, а ты пока убери оставшиеся вещи.      Анюта кивнула и аккуратно вышла из опасной зоны. Она подошла к столу, взяла несколько книг, лежащих на столе и подошла к полке, висящей недалеко.      Краем глаза Юрка заметил, что одной из книг была поэма Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта».      Символично, ведь в конце они оба умрут...       Юрка тоже отошёл от разбитой вазы, прошёл в угол подсобки и взял оттуда веник с совком. Конев присел на корточки около осколков и стал собирать руками самые крупные.      Неожиданно послышался резкий и громкий стук...     Что-то упало, а точнее, что-то попадало...      Юрка от неожиданности вздрогнул и непроизвольно сжал ладонь.      Ту самую, в которой лежал осколок...      Острые края фарфора впились в кожу, и Юрка в эту секунду почувствовал жгучую боль...      Правда, после негромного «Ой», произнесенного Аней, он первым делом поднял голову и посмотрел на неё.      Анюта собирала с пола книги...      Юркин взгляд устремился наверх, чтобы выяснить, из-за чего же упали произведения великих авторов.      Оказалось, что одна из подпорок полки сломалась, и теперь сама доска свисала вертикально вниз. Полочка и так была старой и неустойчивой, а теперь, видимо, и сломилась от тяжести книг.      Не выдержала тяжести сюжета...      Хотелось усмехнуться, но было не до смеха...      Юрка снова опустил взгляд на свою руку. Осколок всё ещё находился в руке, а ладонь была до сих пор сжата...      Конев разжал пальцы и резко шикнул.      Боль отдалась по всей конечности... Глаза задержались на ране: из неё тоненькими струйками сочилась кровь...      Кровь, много крови...      Юрка скинул осколок на пол. При движении руки боль снова разлилась по ладони, достигая кончиков пальцев. Конев снова прошипел от дискомфорта, но уже чуть громче.      Аня обернулась, и её взгляд устремился на Юркину руку, с ладони которой стекала кровь. – Боже, Юра! – Анюта подошла ближе. – Ты порезался? Господи, какой ужас, тут кровь хлещет вовсю! Как же ты так... Нужно срочно перевязать! – Анины глаза стали метаться туда-сюда, ища какую-нибудь тряпку. Взгляд её остановился на каком-то стареньком сером атласном шарфе.      Аня, не раздумывая, бросилась к нему, схватила ткань и присела обратно рядом с Юркой. Конев же даже опомниться не успел... – Аня, всё хорошо, не надо перевязывать! Сейчас водой промою, и всё заживёт! – начал было отмахиваться Юрка, как Аня на него шикнула: – Да ничего не заживёт! Дай быстро руку! – таким же взволнованным, но уже строгим голосом потребовала Анюта.      Юрка повиновался, протянул руку и скривился от боли, когда гладкая и острая ткань коснулась раны. – Ой, слишком резко, прости-прости! – Аня стала более аккуратно перематывать ладонь. – Не переживай, сейчас пойдём к Ларисе Сергеевне. – Не нужно никакой Ларисы Сергеевны! Само пройдёт! – запротестовал Юрка.      Ему правда не хотелось к ней идти, но Аня была непреклонна...      Теперь вместо того, чтобы сходить набрать воды, вытереть наконец-то эту пылюку с инвентаря и полов кинозала, Юрка быстро шагал за Аней в сторону медпункта.      Анюта же всё не смолкала: извинялась и извинялась... – Юрочка, прости меня, соплей напустила, вазу разбила да ещё и тебя поранила! Позор мне, пионерке... Так стыдно... – Ань, ну хватит извиняться, – наверное, уже в сотый раз проговорил Юрка. – Всё хорошо, сейчас руку обработают, и будет она как новая. – Ну Юр, мне правда... – Аня не договорила: послышался горн, оповещающий о начале ужина. – Ань, ты можешь идти, я сам дойду до медпункта, – Юрка положил здоровую руку Анюте на плечо и заглянул в глаза. – Хорошо? – Нет, я помогу!      Конев нахмурился и строгим голосом выдал: – Иди давай, я не хочу, чтобы ты пропускала из-за меня ужин.      После минуты уговоров Аня сдалась... Она ещё раз виновато посмотрела на Юрку и пошла в сторону столовой, крикнув что-то наподобие: «Я скажу, чтобы тебе оставили порцию!»     Юрка, не торопясь, шёл к медпункту. Ему не очень-то хотелось туда идти и выслушивать нотации от Ларисы Сергеевны, которая ещё и за разбитую вазу отругает...      Появилась даже секундная мысль не идти, а свернуть в детские корпуса.      К Володе...      Но нет, не нужно... Володя сейчас шёл на ужин с отрядом – его нет в здании...      Размышляя об этом, Юрка вдруг резко остановился: его осенило.     «А что, если попробовать разузнать у Ларисы Сергеевны о ране Володи? Её прохождение, глобальность и стадию?»      Юрке это показалось отличной идеей! Теперь желание идти в медпункт появилось и разгорелось в груди. Конев ускорил шаг. – Ну как вас всех так заносит, я не понимаю! Конев, ты как так мог порезаться, что рана такая большая? Тебе вообще не больно что ли? – удивилась Лариса Сергеевна, рассматривая руку Юрки. – Порез глубокий, на стекло не похоже... Что разбил, рассказывай!      Юрка глубоко вздохнул и ответил: – Вазу разбил... Фарфоровую... – Казённое имущество портишь, Конев? Не стыдно? – медработница встала и подошла к шкафчику, взяла оттуда свёрток ваты, бинт и стеклянную бутылочку перекиси.      Нахмурившись, она подошла обратно к Юрке. – Стыдно, Лариса Сергеевна... – А вот должно быть сты... – женщина, неожидавшая такого ответа, осеклась на полуслове. – Хм, недурно... Хорошо, уметь признавать свои ошибки – это отлично. Но в следующий раз аккуратнее! – тон её голоса стал чуть мягче.      Лариса Сергеевна взяла Юркину руку в свою и посмотрела на рану – кровь идти перестала. Женщина открыла крышечку на бутылочке и оторвала немного ваты, после чего пропитала её перекисью и поднесла к ладони Конева.      Прикоснулась...      Юрку словно током дернуло...      Больно...      Юрка попытался сделать каменное лицо и изобразить равнодушие, пока Лариса Сергеевна водила ваткой по ране, а порез горел адским пламенем. – Не морщись, Конев! Знаю, больно, но вот не надо было... – Да-да, Лариса Сергеевна, я знаю! – чтобы не слушать её пустые упрёки, Юрка поспешил спросить то, зачем же он на самом деле сюда пришёл. – Слушайте, – его голос дрогнул, когда вата снова коснулась раны, – сегодня же к вам Володя приходил? Что у него с рукой?      Лариса Сергеевна задумалась: – Володя? Да, приходил, у него был ожог.      Юркино сердце сжалось, и он взволнованным голосом спросил: – Сильный? – Средний. Не так опасно – скоро пройдёт. Сегодня в повязке походит, а завтра снимет и как огурчик будет.      Юрка прикусил губу. – А он не рассказал, как он так обжёгся? – Сказал, что мол нечаянно горячий чай на руку пролил...      Юрка сморщился... Он-то знал, что это был не чай, и что точно не "нечаянно"...      Намеренно...      Из-за Юрки! Из-за его глупого поступка...      Снова больно... Душевно неприятно...      Сердце опять сжалось – заболело...      Юрка опустил взгляд и ушёл в свои мысли, снова и снова ругая себя за то, что так поступил с Володей.      С перевязанной ладонью Юрка шёл к столовой. Прошло не так много времени, поэтому он ещё должен был успеть на трапезу.      Когда Конев проходил недалеко от детских корпусов, он, взглянув на них, глубоко вздохнул...      Юрка пошёл дальше, по дороге встречая пионеров с разных отрядов.      Шёл он и шёл пока не увидел её...      Ирину. – Хей, Конев! – крикнула она, проходя по площади. – У тебя что с рукой? Во второй день уже подбитый? Неужели что-то серьёзное, раз уж сам в медпункт пошёл? – поинтересовалась Ирина, когда подошла ближе. – Всё нормально, Ира Петровна, порезался просто... – вожатая хотела было что-то спросить, как её перебил Юрка: – Я не очень хочу отвечать на вопросы: мне нужно спешить в столовую, пока она не закрылась.      Ирина вздохнула и кивнула. Бросив «Приятного аппетита», она удалилась в сторону корпусов старших отрядов.      Юрка пошёл дальше. Подходя ближе к трапезной, он остановился и присмотрелся...      Недалеко от двери стояли два человека: Аня и... Володя? Они о чём-то разговаривали. По их лицам было видно, что они взволнованы...     «Неужели обо мне говорят?» – подумал Юрка и продолжил наблюдать.      Они, кажется, его не заметили, но уже через минуту Конев увидел, что Аня похлопала Володю по плечу, а потом он удалился в сторону детских корпусов.      Через несколько секунд Анюта последовала в противоположную сторону.     «Странно всё это...» – пронеслось в голове у Юрки, когда он подходил к столовой.

***

     Тем временем Володя, когда Юрка с Аней были на общественных работах.      Через мгновение, когда за Юркой закрылась дверь вожатской:      Володя стоял спиной к двери и прерывисто дышал. Его руки, пытающиеся сложить полотенце, тряслись и совсем не слушались...      И мысли метались туда-сюда...     «Господи, что это сейчас было? Зачем я поддался его напору? Я же не хотел с ним разговаривать..!»      Но его же внутренний голос говорил иначе: «Юра сам пришёл к тебе, Володь! Он и про руку тоже догадался, беспокоится...»      Володя наконец бросил это несчастное полотенце и теперь смотрел в открытое окно.      Солнце ярко светит, ласточки летают...     «До ночи ещё так долго...»      В голове от этой мысли неприятно загудело... Володя понимал, что хоть дел сейчас и по горло, но время до долгожданного воссоединения будет длиться вечность...      Давыдов вздохнул, и предатель-разум быстро подкинул в Володино сознание картины недавнего разговора с Юркой.      На лице вожатого непроизвольно всплыла улыбка, а на щеках показался румянец...      А ведь это был их с Юркой первый грубый поцелуй...      Но почему он так понравился Володе? Почему воспоминания о нём сейчас так грели душу..? Почему после этого неожиданного действия со стороны Юрки Давыдов сразу поддался чувствам... Поддался на просьбу о разговоре?      Почему было так приятно вспоминать этот момент?      Сколько же немых вопросов крутилось в Володиной голове...      Всё это, наверное, потому, что Володя слишком сильно любит Юрку?      Любит...     «Юрочка, что же ты со мной делаешь?» – прошептал Давыдов.      Ох, как же хотелось поговорить сейчас, не терять ни одной минуты! Но где сейчас Юра, куда он пошёл? Чем планирует заниматься в ожидании ночи? С кем он проводит время?      И снова вопросы, много вопросов...      Возможно, ответы на них Володя получит вечером, под ивой...      Взгляд его как-то случайно упал на перевязанную руку. Вспомнив про неё, Володя снова почувствовал дискомфорт, хотя секунду назад ничего не ощущал...     И что же он наделал..? Юра точно спросит про руку... Но что тогда Володе сказать? Чем оправдаться?     Расстраивать Юру не хотелось совсем...     Володя ведь дал обещание так никогда больше не делать... И держался, довольно хорошо даже...     Правда, один раз сорвался... Зимой, перед новым годом.      В мыслях появились неприятные воспоминания... Володя начал думать об этом как-то непроизвольно, но и они как-то не хотели его отпускать...      Стоял конец декабря. Давыдов сидел в аудитории со своими однокурсниками и беседовал с ними на различные темы: о планах на будущее, о партии и, конечно, о последних новостях...      Володя как-то и не заметил, как разговор зашёл в более личное направление: товарищи начали обсуждать свои вторые половинки.      Сам же Володя молчал... А что ему было сказать? Упомянуть Юру? Тогда его сочтут ненормальным и больным...      В принципе, таким, каким Володя сам себя считал...      Кто-то говорил про то, какие красивые глаза у его девушки, другой – о волосах, третий – о характере.      Володя внимательно слушал, однако и не заметил, как, не задумываясь, начал сравнивать описания этих девушек с Юрой...      Давыдов начал вспоминать его, их моменты, их прошлое... Казалось, уже потерянное прошлое, воспоминания о котором так грели душу, но и приносили такую сильную боль...      И как там сейчас его Юрочка? Нашёл ли себе девушку? Вдруг забыл уже про Володю, отпустил и больше не думал о нём?     Что, если это всё правда?     Что, если  Юра просто молчит, боясь задеть чувства своего особенного друга?      Хотя, наверное, они уже перестали быть особенными друзьями... Так, по-крайней мере, думал Володя.      Настроение от плохих мыслей сразу упало... Володя понимал, что, скорее всего, просто накручивает себя, но, к сожалению, ничего не мог с этим поделать.      Он уже давно не слушал своих товарищей, сидел с хмурым лицом и думал...      Думал, думал, думал...      Думал до тех пор, пока к нему не обратились. – Володь, а ты чего так напрягся? О чём задумался?      Давыдов опомнился и посмотрел на однокурсников, после чего натянуто улыбнулся. – Ничего, так, о своём задумался... Всё хорошо. – Тебе, может быть, неприятно, что мы тут говорим о любви? У тебя ведь и девушки-то нет... То и грустишь, да? – мягко спросил Сергей Скворцов – один из товарищей.      Другой же – Ярослав Кузнецов – нагло поинтересовался: – Володь, а почему у тебя всё ещё никого нет? Мы же видим, что взгляды многих девушек прикованы к тебе, а ты их и на метр к себе не подпускаешь. Почему?      Володя слегка замялся, но, наконец придумав ответ, хотел было высказаться, но...      Его прервали... – Я знаю почему!      Все обернулись в сторону входа в аудиторию: там стоял молодой парень – Роман Марков.      Володин одногруппник и по совместительству самый нелюбимый человек в жизни Давыдова...      Почему-то Рома сразу невзлюбил Володю и при любом удобном случае старался как-то его задеть. – Может потому, что ты у нас, Володя, какой-то не такой? Неправильный? – Марков засмеялся. – А что, можно и правда так подумать! Столько девушек вьется около тебя, а ты ни одну не замечаешь. Не потому ли? А?      Услышав это, Володя вспылил... Он с неприкрытой злостью посмотрел на своего врага.     Да, теперь он стал для Володи врагом номер один... – Ты что такое говоришь? – прошипел Володя. – А что, я разве не прав, а, товарищи? – Рома изобразил наигранное удивление. – Что ты несёшь, Марков? – грубо бросил третий Володин знакомый – Павлов Семён.      Володя выдохнул: благо его товарищи тоже недолюбливали Романа и поэтому вступились за него. – Что вижу, то и говорю. Точнее, что слышу, – Марков усмехнулся. – Володь, ты же часто говоришь о каком-то друге с лагеря? Кто он тебе, этот горе-музыкант? Ты говоришь про него с таким трепетом, будто он для тебя... чуть больше чем друг. А что, если это правда? Расскажи нам, Давыдов!      Ярость... Володю обуяла жгучая ярость.      Как этот человек вообще может говорить такие вещи про Юру?      Горе-музыкант... – Я сказал тебе замолчать! Никогда не называй его так! Он тебе в подметки не годится, слышишь!      Володя соскочил с места и было сорвался в сторону Романа, как его быстро схватили за руки. – Володя, спокойно, не стоит! Не слушай его, – Семён вцепился в плечо Давыдова и слегка тряхнул. – Слышишь? – Иди отсюда! Иди, я сказал тебе! – кричал Володя, вырываясь из хватки товарищей. – Я-то уйду, но ты мои слова не забудь! Пусть они снятся тебе в кошмарах, напоминая о горькой правде, – Марков усмехнулся. – Ты ненормальный, Володя, ты больной...      Рома хитро улыбнулся и скрылся за дверью, бросив прощальное: «До встречи, уродец!»      Тем вечером Володя и сорвался...      Снова применил телесные наказания...      Телесные пытки.      Чтобы хоть как-то заглушить свою боль, заглушить ненависть к этому человеку...      Как Рома вообще мог о чём-то догадаться? Разве когда Володя говорит о Юрке, так заметно, что он как-то по-особенному к нему относится?     Как Володя мог допустить, чтобы такие доводы пришли на ум его знакомым?     Тем более ему... Этому ненавистному человеку.     Давыдов в первую очередь ругал себя, именно себя... За свою неосторожность и опрометчивость.    «А что, если он растреплет это по курсу?» – Володя ужаснулся от своей мысли...      Как тогда ему жить? Что ему тогда делать? И как сказать об этом Юрке?     «Юрочка...»      Володе сразу вспомнились слова Маркова: «Кто он тебе, этот горе-музыкант?»      Как он вообще смеет называть так Юру? Даже не зная его в лицо, не слыша его игру... Он не имеет право так говорить про него!      Володя не позволит..!     «А ты ненормальный урод!» – А!      В голове вдруг так сильно загудело, и виски нестерпимо сдавило.      Неужели снова? Неужели сейчас?      Страх... Боль... Невозможно дышать.      Володя схватился за голову.      Да, паническая атака снова началась...      Из неприятных воспоминаний Володю вывел стук в дверь, а после голос вошедшей Лены. – Володя, ты идёшь? Тебя одного ждём.     Давыдов обернулся и непонимающим взглядом посмотрел на вторую вожатую: видимо, всё ещё не до конца отошёл от захвата мыслей... – Да, идём, – Володя мотнул головой, прогоняя остатки видения.      Сейчас нужно было сосредоточиться на более важном деле – на детях. Они точно скучать не дадут... Тем более первый выход на речку в этой смене.      Хоть вечно пакостившего Пчёлкина и не было в отряде, другие тоже любили похулиганить...     Володя вздохнул: снова нервотрепка... И как он справится без Юрки? – Отряд, стройся парами и на выход к реке! – командовал вожатый, собирая детей в коридоре.      Дети послушались и даже как-то быстро разделились. Володя выдохнул: он боялся, что снова начнётся это: «Не пойду я с ним!» или «Не пойду я с ней!»      Но нет, сегодня, как ни странно, этого не произошло... Все быстро разделились по два человека и выстроились в колонну. Лена встала последней, замыкая ряды.      Отряд под предводительством вожатого Давыдова выдвинулся к речке.      Володя всё надеялся, что, возможно, и во время купания дети будут вести себя прилежно.      Но не тут-то было...      Как только отряд подошёл к берегу, послышались радостные визги и писки, несущихся к воде детей. – Эй, вы куда?Осторожнее! – кричал им вслед Володя.      Некоторые ребята носились по пляжу туда-сюда, а кто-то уже забрался в воду и пытался немного отплыть от берега.      Володя то и дело поглядывал то на тех, то на этих. За всеми надо было уследить...     «Как же Юры не хватает...» – подумал вожатый, когда ловил мальчика из отряда за руку: он норовился прыгнуть в воду с берега. – Ты что, с ума что ли сошёл? Так нельзя делать!  – поругал его немного Володя, после чего отпустил. Мальчишка же пустился быстрым бегом к товарищам.      Володя посмотрел на реку: там, не так далеко от берега, плескался Саня.      И не в том смысле, что плавал, а в том, что создавал брызги, которые падали на других детей с отряда...      Этот поступок напомнил Володе Пчёлкина, который в прошлом году делал то же самое. – Саша, прекрати немедленно! Не брызгай окружающих или сейчас же выйдешь из воды! – крикнул с берега Володя, но Саня, кажется, не услышал его.      Давыдов взглянул на Лену: она уже удобненько расположилась на пляжном полотенце.      Володя вздохнул: «Как всегда никакой помощи...»      Вожатый подошёл к воде, снял сланцы и опустил одну ногу в воду. Прохладная... Володя чуть поморщил лицо, опустил вторую ногу и аккуратно пошёл по песчаному дну, так же выкрикивая предупреждения Саше. – Саня, ты меня совсем не слышишь что ли? Я сказал прекратить!      Пухляк Саша, до этого так же продолжавший брызгать кричащую ребятню водой, вдруг остановился и как-то испуганно посмотрел на Володю. Видимо, вожатый слишком сильно повысил тон. – Ещё одно замечание, и выйдешь из воды! – сказал Володя уже сдержаннее.      Следующие минут десять всё было более-менее спокойно. Володя продолжал стоять по колено в воде, наблюдая за плавающими. Берег он как-то выпустил из виду...      А зря... Уже в скором времени оттуда послышался верещащий картавый голос: – Ах ты, ну-ка повтоли, что сказал! Какая тебе лазница вообще?      Олежка...      Володя повернулся в сторону крика: там, на пляже, началась драка.      Рылеев дрался с Петлициным...      Их пыталась разнять Лена, но у неё это, честно говоря, плохо получалось...      Володя быстрым шагом вышел из воды и кинулся на помощь второй вожатой. – Вы чего тут опять устроили? Олежка, Вася! Хватит! – Давыдов попытался их разнять, схватив за руку Петлицына и оттащив от Олега. – Что у вас случилось? – Володя, он смеётся надо мной из-за того, что мы в плошлом году посполили, что я пелестану калтавить, а я не пелестал... – пожаловался Олежка. – Я же говорил тебе, что не сможешь! А ты: «Смогу-смогу!», «Приеду, покажу всем вам, как картавить перестал!». Ну вот, плиехал! – передразнил Петлицын. – Эй, ну я же..! – начал было Олежа, как его оборвал Володя: – Хватит! Ты, Вася, – вожатый повернулся в сторону Петлицина, – не должен себя так вести! Это не пионерские поступки! – Володя повернулся к Олежке: – А ты, Олежа, в следующий раз следи, какие ты обещания даёшь, – он снова обратился к Васе. – Вася, сейчас же извинись перед Олежкой, пожмите друг другу руки и разойдитесь!      Петлицын вздохнул и виновато произнёс: – Извини, Олежа...      Олежка протянул руку для пожатия и без капли обиды сказал: – Ничего, всё холошо!      Вася с радостью пожал его руку: видимо, его всё же задели слова про пионерию. – Володь, – Петлицын повернулся в сторону вожатого, – а ты почему такой нервный? Сам не свой какой-то... – Да-да, – подхватил Олежка, – кличишь тут на нас.      Давыдов смутился... Он и правда немного перегнул палку... – Я... я... – растерялся Володя: ему стало стыдно за свои действия. – Извините, не выспался сегодня... – Но перед тихим часом у тебя было хорошее настроение, – подметил Петлицын. – Это из-за ссолы с Юлой? Ты с ним ещё не помилился?      Володя вздохнул... – Да, из-за ссоры с Юрой... Ты прав, Олежа, – честно признался вожатый. – А почему вы с Юрой поссорились? И когда? – полюбопытствовал Вася. – Да слазу после того, как я в комнату зашёл, а они там за лу... – начал было объяснять за Володю Олежка, как Давыдов вовремя его остановил, зажав его рот рукой. – Олежа, ты случаем не забыл, что мне обещал? Где твоё «Честное пионерское»?      Вожатый отпустил Олежку и укоризненно на него посмотрел. – Ой... Плости, Володя... Я нечаянно.      Петлицын же смотрел на них, ничего не понимая, но вскоре снова задал волнующий его вопрос: – Так из-за чего вы поссорились?      Володя положил руку на плечо пионера и произнёс: – Неважно, Вася... Забудь и не волнуйся: как поссорились, так и помиримся!      Вася с Олежкой переглянулись и, кинув быстрое: «Ладно, пока!» – убежали к воде.      Володя вздохнул. А ведь он и правда позволил себе кричать на детей из-за своих личных дел. Это не по-советски...     «Стыдно тебе должно быть, Володя!» – мысленно проговорил Давыдов, давая себе невидимых оплеух.      Но мысли о Юрке снова посетили его... Володя глянул на часы: до ухода в корпуса оставалось около 40 минут.      Потом сушка одежды, её смена, чуть-чуть отдых и ужин.      Ужин...     «Вроде первый отряд идёт после него на речку, быть может, и Юра там будет?» – мысленно начал рассуждать Володя.      Но какое ему сейчас было до этого дело? Отрядные дела его всё равно не отпустят... Да и что он скажет Юре? На пляже им явно поговорить не дадут...      Лучше не ходить... Нужно ждать вечера, до которого оставалось ещё порядка четырех часов...      Как же много! И чем Володе отвлечься, чтобы каждую минуту не думать о Юрке?      Давыдов нахмурился, поняв, что идёт ещё только второй день смены, а произошло уже так много всего – даже поссориться успели...      Остаток пребывания на речке прошёл довольно хорошо: никто не дрался, не плескался, не баловался.      Володе стало чуть спокойнее, но это означало, что появилось чуть больше свободного времени, чтобы просто постоять, а не бегать за кем-то.      А свободное время –  лишние мысли...      Мысли о Юрке...      От тоски Володя уже начал считать минуты до долгожданного отхода в отряд.      И вот, наконец-то Володя ведёт своих малышей в детские корпуса.      Все сырые, весёлые, но уже подуставшие. И это не могло не радовать вожатого! Усталость значила то, что вечером они заснут без Юркиной страшилки, и Володе будет легче уложить их одному.      Но одна назойливая мысль не давала ему покоя... Олежка недавно чуть не разболтал Петлицыну о том, что Володя с Юркой держались за руки...      А что, если он расскажет кому-то..?Даже не со зла, а случайно. Что тогда будет? Может поговорить с ним? Но что ему сказать? Володя точно не сможет объяснить всю важность ситуации. Да и Олежка не поймёт...      Остаётся только надеяться на лучшее.

***

     Приближался ужин. Володя с Леной собирали отряд в коридоре. Из линейки молодых пионеров были слышны как крики, так и протяжные зевки.      До отбоя малышей оставалось всего два часа... Всего два-три часа и Володя наконец-то поговорит с Юрой!      Когда вожатый зашёл в столовую, его взгляд сразу упал на место Юрки – оно пока что пустовало...      Давыдов вздохнул, успокаивая себя тем, что Юра, наверное, придёт с первым отрядом.      Поэтому Володя спокойно прошёл к своему столу, ведя за собой отряд.      Вожатый как всегда проследил, чтобы все хорошо уселись, и чтобы каждому досталась порция.      Сегодня на ужин давали тушеную капусту с котлетой. Не так плохо, но почему-то Володе как-то не елось...      Его взгляд каждую минуту падал на пустующее место Конева. Уже все отряды были в сборе, но его одного не было видно.     «Куда он снова делся?» – думал Володя, силой заталкивая в себя ложку с едой.      Отряды начали расходиться. Пятый и второй уже покинули столовую. Володин отряд тоже уже заканчивал ужинать, ждали только Олежку, который, по своей привычке, ел очень медленно...      Володя снова посмотрел на место, где уже давно должен был сидеть Юрка.      Его все ещё там не было...      С каждой минутой волнение усиливалось...      Володя посмотрел на первый отряд: все были в сборе.      Аня тоже была здесь, значит, Юрка точно не с ней. А с кем тогда? И где?       Давыдов посмотрел на Олежку: тот наконец-то допивал компот. – Лен, уведешь сама отряд? Я скоро подойду, – Володя с надеждой посмотрел на вторую вожатую. – Да, уведу. Но, Володь, не задерживайся, пожалуйста.      Володя кивнул и проводил взглядом уходящих детей под предводительством Лены. Когда они вышли за дверь, он повернулся и снова посмотрел на первый отряд. Те тоже уже собирались.       Вожатый взглянул на Аню: она подошла к Ирине и что-то ей сказала. Та кивнула и крикнула пионерам, что можно уходить.      Все встали и дружно пошли на выход из столовой.      Все, кроме Ани...      Она зачем-то побежала на кухню, через несколько секунд вернувшись обратно.      Анюта пошла в сторону выхода, а точнее, даже почти побежала.     «И куда это она так спешит?» – подумал Володя, вставая с места.      Аню он догнал уже на улице. – Аня! Стой! Мы можем поговорить?      Анюта остановилась и обернулась, вопросительно глядя на Володю. – Володя? О чём ты хочешь поговорить? – Аня подошла ближе – теперь они с вожатым стояли около входа в столовую. – Ань, ты не знаешь, где Юра? Почему он не пришёл ужинать?      Девушка кивнула. – Знаю. Он в медпункте, я сейчас к нему иду.     «Юра в медпункте...» – отдалось в сознании...      Володя почувствовал страх.      Что произошло с Юркой? Что он там делает?      Сердце начало колотиться сильнее, а дыхание сбилось... – В медпункте? Что случилось? – взволнованным голосом выпалил Володя. – Не волнуйся, всё хорошо! Он просто порезался, – Анюта обнадеживающим взглядом посмотрела на Давыдова и улыбнулась.     «Порезался... Как он мог порезаться так сильно, что пришлось обратиться к врачу? Неужели Юра... наложил на себя руки?»      От этой мысли у Володи чуть сердце не выпрыгнуло...      Страшно... – Володь, ты чего? Всё нормально? Ты, кажется, побледнел...      Володя, до того на несколько секунд опустивший голову, вдруг резко её поднял и уставился на Анюту испуганными глазами. – Как он порезался? Где? Обо что? – Володь, я разбила вазу, а он собирал осколки и нечаянно поранился, – Аня подошла ближе и положила руку на плечо вожатого. – Пожалуйста, не переживай. Ничего там страшного нет! Так... небольшой порезик.      Володя вздохнул. Как же он надеялся, что это правда... – А ещё, Володь... Юра очень переживает из-за вашей ссоры. Я думаю, вам лучше быстрее помириться, – Аня убрала руку с плеча вожатого и потерла свою шею. – Да, он был не прав, но ведь все совершают ошибки! Прости его, он правда очень расстроился...      Давыдов прищурился, неужели Юрка... – Юра рассказал тебе о нашей ссоре?      Аня кивнула: – Да...      Володя замолчал на несколько секунд. Он понял, что сейчас ему будет сложно увидеться с Юркой, тем более после того, как узнал о его порезе...      Он просто не сможет уже вернуться к отрядным делам, не сможет отпустить его... Поэтому нужно было быстрее вернуться в корпуса к детям.      Отвлечься... – Ань, ты же сейчас идёшь к Юре? Можешь ему передать... – Володя замялся. – Хотя нет, ничего не нужно передавать...      Анюта задумалась: – Володь, а почему бы тебе сейчас не сходить к нему со мной? Я думаю, Юра был бы рад тебя видеть!      Давыдов закусил губу... Как же хочется... – Я не могу... Отрядные дела, меня Лена ждёт... – А... ладно, – Аня потупила взгляд. – Я тогда пойду. До встречи!      Анюта махнула Володе рукой, удаляясь в сторону медпункта.      Володя тоже долго стоять не стал и через несколько мгновений отправился в отряд.