Лето в пионерском галстуке 2.0

– Ну что ж, подведём итоги нашего конкурса! – произнёс Володя. – Показывайте, кто сколько чего собрал.      Давыдов с Юркой, в сопровождении Лены, прошли около пионеров, выстроившихся в линейку, провели подсчёт количества различной посуды, полной спелых ягод малины и красной смородины, и немного посовещались в стороне от отряда. – По нашим подсчётам, награду сегодня получают два человека... – Володя сделал небольшую паузу, чтобы вызвать у малышей интригу. – Получают... – Вася Петлицын и Алёна Тимофеева! – выкрикнул Юрка, вскинув руки в сторону.       Петлицын, явно догадавшийся, что одним из победителей окажется именно он, гордо поднял голову и показал свою яркую, с кривоватыми зубами улыбку.      Алёна – та самая девочка, что в прошлом году играла на спектакле роль Гали Портновой – радостно вскрикнула и, откинув рыжие косички за спину, легко подпрыгнула на месте. – Володь, а какая награда? И где она? – поинтересовался Петлицын.      Давыдов, усмехнувшись, ответил: – Здесь, Вася, здесь, – Володя обернулся и посмотрел на вторую вожатую. – Лен, неси.      Малыши затаили дыхание и внимательно следили за Леной, которая, подойдя к пустым вёдрам, достала из одного небольшой пакетик, в котором лежали несколько конфет «Белочка» и «Птичье молоко». Увидев их, глаза пионеров так и засняли. – Вот – награда победителям! – объявила Лена, после чего подошла к радостным Петлицыну и Тимофеевой. – Алёна, Вася, держите, заслужили! – вожатая протянула ребятам по конфете каждого сорта и, под ликующие крики победителей, отошла.      Володя, увидев, как другие малыши с зависью посматривают на Петлицына и Алёну, поспешил добавить: – Ребят, вы все – молодцы! Так что не расстраивайтесь, в следующий раз, если будете хорошо трудиться, и вам повезёт! – Давыдов поправил очки и продолжил: – А теперь, пионеры, берём все ведра, банки и пакеты и идём прямиком в столовую! – Только не торопитесь, пожалуйста, – попросила Лена. – Идите осторожно и ноги поднимайте, чтобы не рассыпать ничего!      Дети кивнули, взяли в руки свой инвентарь для сборки ягод, наполненный ими до краёв, и встали в две шеренги, разделившись по парам. Лена пошла впереди, возглавив отряд, а Володя с Юркой сзади, замыкая его. – Володь, а ты откуда конфеты взял? – поинтересовался Юрка. – Светлана Викторовна дала, – ответил Давыдов. – Она же мне и сказала провести этот конкурс, мол, говорит, что малышня так больше соберёт. И ведь права оказалась...      Конев усмехнулся: – Знаешь, а ведь по сути-то выиграли мы: я, ты и Лена: ягод-то собрали больше всех, – Юрка слегка потряс своим двухлитровым ведёрком, наполненным до краёв красной смородиной, и указал взглядом на висящий на руке пакетик с малиной.      Володя чуть наклонил голову, поправил очки и протянул: – Ну, мне кажется, Юр, из нас троих ты собрал больше всех... – Нет, – Конев помотал головой, – вроде у нас с тобой одинаково. – Да нет, видно же, что ты собрал больше на целых две горсти, – улыбаясь, произнёс Давыдов. – А это значит, что ты – победитель, а победители заслуживают награду, знаешь ли... – Награда для меня? – Юркины глаза просияли. – Какая? – Такая же, как и для Васи с Алёной – конфета, – Володя достал одну «Белочку» из кармана. – Вот, специально для тебя попросил. – А если бы я не «собрал больше на целых две горсти», то ты бы её себе оставил? – усмехнувшись, спросил Юрка. – Конечно, – наигранно закатив глаза, соврал Давыдов.      Конев залился недолгим, но очень звонким смехом. – Понятно всё, – вытирая немногочисленные выступившие слёзы, проговорил он. – Ну и ладно, не нужны мне конфеты. Уж лучше бы что-нибудь другое...      Юрка широко улыбнулся, а Володя вмиг залился румянцем. – Юра! – Что? – Не говори ерунды! – Это не ерунда.      Наступила тишина, неловкая и недолгая, после чего, через несколько секунд, Володя опомнился. – Держи свою конфету, – Давыдов протянул Коневу маленькую шоколадную сладость. – Чуть позже получишь другую награду, может быть...      Юрка расплылся в довольной улыбке и принял свой маленький подарочек из рук вожатого, после чего начал его открывать: снимать с «Белочки» обёртку, дабы поскорее отправить конфету в рот. – Хочешь половинку? – Конев покрутил свою награду в руке, после чего, ухмыляясь, протянул: – Сладенькая... – Нет, не хочу, Юр, – отказался Володя, – ешь сам. – Знакомые слова, однако... – с наигранной задумчивостью заметил Юрка. – Где-то я их уже слышал... Не за полдником ли? Перед тем, как ты съел три моих печеньки?      Давыдов расстроенно опустил взгляд и тихо произнёс: – Извини... Потом отдам тебе свои в следующий раз.      Юрка нахмурился: Володя что, шуток не понимает, что ли? – Володь, ну чего ты? – Конев обеспокойно посмотрел на вожатого, после чего, завернув конфету обратно, свободной рукой дотронулся до запястья Давыдова, взял его руку в свою и переплёл пальцы. – Это же шутка! Не нужно мне ничего отдавать. – Юра, – прошептал вожатый, – отпусти мою руку! Тут же дети, мало ли обернутся, увидят... – Не нужно мне ничего возвращать, – проигнорировав вопрос, повторил Юрка. – Я захотел, поэтому и отдал тебе! – Конев понизил голос до шёпота: – Слово «забота» тебе не знакомо?      Володя, не поднимая глаз, улыбнулся. – Знакомо, конечно...      Тепло разлилось в груди, и Юрка тоже поднял уголки губ.      И всё-таки это приятно – заботиться о ком-либо... – Но руку всё же отпусти, – добавил Давыдов. – Только в том случае, если ты согласишься взять половинку конфеты.      Вожатый кивнул, и Конев победно улыбнулся.      Юрка, как и обещал, отстранился от Володи, после чего достал из кармана наспех завернутую «Белочку» и снова, как и несколько минут назад, избавил её от обёртки. – Кусай, – Конев протянул конфету Давыдову, но отдавать её не спешил.      Володя хотел было взять маленькую сладость в руки, дабы разломить её на две части – для него и для Юры, но Юрка, под непонимающим взглядом вожатого, неожиданно отвёл конфету в сторону. – Не-а, – улыбнулся Конев. – Прямо так и кусай: из моих рук. – Из твоих рук? – прошептал Володя. – Не стоит, Юр, повторяю: здесь же дети... Мало ли увидят...      Ничего не ответив, Юрка резко развернулся в обратную сторону и теперь стоял спиной к уходящим пионерам. Давыдов повернулся следом. – А вот так не увидят, – Конев расплылся в улыбке. – Кусай.      Юрка протянул конфету вожатому, и Володя, не сводя глаз с друга, аккуратно откусил половинку.      Конев замер.      Он, как и Давыдов, не сводил взгляда с глаз, находящихся напротив.      Кажется, даже дыхание перехватило...      Юрка не мог оторвать глаз... Сначала от Володиного смущённого, но полного осторожности взгляда, а после и с Володиных губ, на которых остался небольшой след от шоколада.      Казалось, этот момент был интимнее любой близости... – Володь, у тебя тут... – Юрка медленно поднял руку к лицу Давыдова, после чего аккуратно провёл большим пальцем по нижней губе. – Осталось...      Володя не двигался – замер и Конев...      Казалось, сделай хоть движение, и этот миг бесследно исчезнет...      Юрка прикусил губу, появилось огромное желание поцеловать вожатого....      Здесь и сейчас.      Но Конев держался – и держался из последних сил...      Запрещено.      Сейчас нельзя, а здесь – тем более.      Юрка опустил взгляд и, сделав огромное усилие над собой, убрал руку и отстранился. – Ну что, пойдём догонять ребят? – расстроенно протянул Конев, после чего повернулся и посмотрел на пионеров, уходящих всё дальше и дальше. – Вон они уже где... – Да, пойдём, – голосом, полным смущения и огромного нежелания, произнёс Володя.      Юноши развернулись и, ускорив шаг, принялись нагонять отряд, ушедший уже довольно далеко.      Стояла тишина... Были слышны только сбитое дыхание, смешанное с таким же сбитым сердцебиением, и глухие шаги, идущие в даль.      Юрку захватили мысли... Мурашки, выступившие по всему телу во время недавнего неловкого момента, до сих пор не хотели проходить.     «Он мог бы сам опустить мою руку, если бы захотел...»      Значит – не хотел. Ни отстраниться, ни отпустить.      Это радовало... Когда Володя отступался от своих принципов, навязанных ничего не понимающим, как считал Юрка, обществом, то это всегда была большая радость.      Пионеров Конев с Давыдовым догнали уже около здания, где проходили кружки. Проходя по площади, Юрка заметил второй отряд, который так старательно работал метлами и избавлял от тополиного пуха нагретый солнцем асфальт.      Вместе со своими подопечными, а точнее, даже наравне с ними, работал и Андрей – вожатый второго отряда. Он, увидев проходящих Конева и Володю, махнул рукой и приветливо улыбнулся.      Четвёртый отряд наконец приблизился к столовой, и Лена открыла дверь, пропуская пионеров вперёд.      В зале их уже встречала Светлана Викторовна, пока между столами бегали дежурные с третьего отряда. – Здравствуйте, дорогие! Пришли уже? – поздоровалась женщина. – Ставьте всё сюда, пожалуйста.      Светлана Викторовна указала рукой на свободный стол, после чего малыши, подойдя по несколько человек, сложили на него всю посуду и пакеты, полные спелых ягод. – Я в вас и не сомневалась! Молодцы! – похвалила женщина. – Ну, рассказывайте, кто из вас выиграл? – Я! – выкрикнул Вася. – И я! – добавила Алёна.      Светлана Викторовна коротко рассмеялась, после чего произнесла: – Ну хорошо, молодцы, а теперь садитесь за стол, – она посмотрела на часы, висящие на стене около выхода, – до горна осталось несколько минут. Приятного аппетита! – Спасибо! – хором ответили малыши.      Вожатые с Юркой проводили пионеров до своего стола и рассадили их, проследив, чтобы каждому досталась порция.      Сегодня на ужин подавали макароны с сосиской, салат из капусты с морковью и чай.      Конев водил ложкой по тарелке: аппетита особо не было... Да и голодным Юрка себя почти не чувствовал: видимо, слишком увлёкся поеданием ягод на общественных работах. – Юр, ты почему не ешь? – поинтересовался Володя. – Я не голоден... – Совсем? – Давыдов усмехнулся: – Ягодами, что ли, наелся? – Да... – Не удивительно: ты же каждую вторую ягоду себе в рот клал.      Юрка слабо улыбнулся. – Постарайся немного поесть, – попросил Володя. – Хоть чуть-чуть, хорошо? – Хорошо, – вздохнув, отозвался Конев, после чего принялся заталкивать в себя салат.

***

– Юра, Володя, постойте!      Конев с Давыдовым, услышав знакомый голос, обернулись. – Аня? Привет, – поздоровался Юрка. – Что-то случилось? – Привет, Юрочка, – улыбнувшись, ответила Анюта. – Нет, всё хорошо.      И снова «Юрочка»...      Конев закусил губу и посмотрел на Володю: тот стоял, опустив не очень-то довольный взгляд в землю. – Ты что-то хотела, Аня? – серьёзным голосом поинтересовался Давыдов. – Мы с Юрой торопимся. – Ну... – замялась Анюта, – мы же вроде хотели идти на пляж... Вы совместный портрет у меня просили... Вот я и... подумала, что, возможно, мы сможем пойти сейчас... – Ой, точно ведь! – Юрка почесал затылок. – Конечно, пойдём сейчас же! Мы с Володей совершенно свободны, – Конев с надеждой посмотрел на вожатого. – Правда, Володь?      Давыдов, слегка нахмурившись, проговорил: – Сначала нужно у Лены узнать, будет ли она не против посидеть с малышней до отбоя. – Хорошо, тогда сходи, пожалуйста, и договорись с ней, – попросила Аня. – А мы пока с Юрой сходим до нашего корпуса: мне краски и кисти взять нужно. Через минут пятнадцать-двадцать встретимся у кружков!      Анюта, не дожидаясь Володиного ответа, быстро подошла к Юрке, взяла его за руку и потянула в сторону взрослых корпусов. Конев, явно не ожидавший таких действий от Ани, растерялся, но быстро взял себя в руки и выкрикнул стоящему в недоумении Володе: – Прости... Позже поговорим!

***

     Стояла тишина: после того, как Юрка с Анютой отошли от столовой, никто из них не проронил ни слова... А молчание, как все знают, – ключ, открывающий дверь в мир мыслей...      Конева захватили сомнения, а правильно ли он поступил? Можно ли было оставлять так Володю? И, не объяснившись, уйти..?      Юрка ведь даже не попытался помешать Анюте себя увести..!      Наверное, стоило сказать хотя бы что-то ещё, кроме этого «Прости, позже поговорим!»      Чувство вины кольнуло в груди и стало разливаться по телу, словно яд...      Тяжело... – Юр, – Аня перебила тревожные мысли Конева, не дав им возможности развиться ещё дальше. – Что сегодня у вас с Машей случилось?      Юрка, явно не ожидавший такого вопроса, замер. Вспоминать об этом не хотелось совсем, а говорить – тем более. – Ничего, – буркнул Юрка. – Не хочу это обсуждать. – Ладно... – вздохнув, расстроенно протянула Аня. – Но если она сделала что-то так, то я могу с ней поговорить. – Что-то не так? – еле сдерживая подступившую злость, переспросил Юрка. – Да она всегда делает что-то не так! – Юр, не говори так, пожалуйста, – попросила Анюта. – Маша на самом деле очень хорошая девушка! Просто... иногда ведёт себя не совсем правильно... – Маша хорошая? – гневно усмехнулся Конев. – Да ни за что не поверю! – Что она такого сделала, что ты так к ней относишься, Юра? – на тревожных тонах спросила Аня. – Это из-за пианино? Или из-за чего? Я правда не понимаю! – Да из-за всего, Аня! – выкрикнул Юрка. – Она постоянно пытается всё испортить! – Юрочка, успокойся, пожалуйста, – Анюта подошла к Коневу, сжала его ладонь одной рукой, а второй приобняла за плечо. – Объясни толком, что она портит? Из-за чего? – Мне бы знать из-за чего! Просто она такая и есть... – зло прошипел Юрка. – Безжалостная сука.      Аня, услышав эти слова, нахмурилась, и её обеспокоенный тон голоса вмиг сменился на серьёзный. – Мы, конечно, с тобой друзья, Юра, но не смей так говорить про Машу, – произнесла она. – Она столько хорошего сделала для всех! Для меня столько всего хорошего сделала! Поэтому я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому называть её такими словами.      Юрка промолчал. Возможно, он и правда немного перегнул палку... Говорить такие вещи о Маше, а тем более при Ане, её лучшей подруге, не стоило... Хоть Конев и, безусловно, был прав, но не нужно было поддаваться чувствам и выливать всю скопившуюся злобу на Сидорову на ни в чём не повинную Анюту. – Ладно, Юр, извини... – прошептала Аня. – Не нужно было так... Я понимаю, Маша иногда ведёт себя немного... опрометчиво, но она правда не хотела бы испортить тебе смену.      Юрка вздохнул, а совесть кольнула в сердце. – Нет, Ань, – опустив взгляд, произнёс Конев, – это я... немного не подумав, наговорил лишнего. Прости...      Анюта слабо улыбнулась, после чего отпустила Юркину руку и крепко обняла Конева. – Ничего, всё хорошо, – уткнувшись ему в плечо, проговорила девушка. – Но, может быть, всё же расскажешь, почему ты так на неё разозлился на сегодняшней репетиции?      Юрка вздохнул и, немного подумав, нехотя ответил: – Она играет «Колыбельную»... Мне назло. – Почему ты решил, что именно назло? – Потому, что она знает, что это произведение у меня ассоциируется с чем-то хорошим... – Конев выдохнул. – Возможно, даже догадывается, что с любимым человеком...      Аня на несколько секунд замолчала, что-то обдумывая, после чего растерянно спросила: – Так у тебя есть любимый человек?      Юрка опустил взгляд на девушку: её вид, заботливый и милый, вмиг превратился в расстроенный...      И душу Конева снова защимила совесть... Как всегда, не подумав о последствиях, Юрка сказал лишнее...      Кажется, этим он задел её чувства...      Конев вздохнул. – Есть, – честно признался он. – И кто же это? – безучастно поинтересовалась Анюта. – Девушка со двора, – соврал Юрка.      Прямо как в том день, перед Володей... – А она... – Аня не договорила: её перебил Конев. – Не будем об этом, – твёрдо сказал он. – Не сейчас... – Хорошо, – неохотно согласилась Анюта. – Тогда, быть может, пойдём? А то стоим тут чуть ли не в центре площади... – девушка усмехнулась: – Ладно хоть людей нет: все к дискотеке готовятся. – Да, пойдём, – Юрка кивнул. – И Володя там, наверное, заждался...      Аня с Коневым разорвали объятие и, оглянувшись по сторонам, быстрым шагом направились ко взрослым корпусам. – А почему нельзя было взять кисти с красками из художественного кружка? – спросил Юрка, когда девушка, спустя несколько минут Юркиного ожидания, наконец вышла из корпуса. – Потому, что у меня не обычные краски, – пояснила Аня. – Это масляные.      Анюта протянула Коневу длинную коробочку, на которой большими буквами было выведено «МОСБЫТХИМ». – Тётя из Москвы привезла, – сказала Аня, – на это Рождество. Так что они, можно сказать, ещё новенькие... Я ими почти и не рисовала, всё берегла для особого случая. – Так этот случай – особый? – усмехнулся Юрка. – Да, – улыбаясь, протянула девушка. – Ещё какой!      Конев лишь ухмыльнулся, а Аня продолжила: – Так, сейчас зайдём в художественный кружок, возьмём оттуда мольберт со стулом и пойдём прямиком на пляж, – глаза девушки сверкнули. – Я уже даже придумала композицию... – Хорошо, – смеясь, ответил Конев.

***

– Володя! – выкрикнул Юрка, заметив вожатого, стоящего у кружков. – Долго ждёшь?      Давыдов, услышав своё имя, обернулся, посмотрел на приближающегося Конева и расплылся в тёплой улыбке. – Привет, Юр, – поздоровался вожатый. – Не очень-то долго...      Когда Юрка встал напротив, Володя протянул ему руку для рукопожатия.      По Юркиной спине пробежала приятная волна мурашек, как только его ладонь коснулась ладони Давыдова.      Конев, искренне радуясь воссоединению с Володей, легко улыбнулся и тихо, дабы Аня не услышала, прошептал: – Не обижаешься?      Уточнять, на что именно вожатый должен обижаться, Юрка не стал: он и так прекрасно знал, что Володя его понял. – Нет, – устремив взгляд в сторону, ответил Давыдов.      Конев понимающе кивнул и хотел было ещё что-то сказать, но его перебила неожиданно подошедшая Анюта: – Вы чего? – Аня встала между юношами и положила свои худые руки на их плечи. – Смотрите на друг друга так, будто сто лет не виделись!      Юрка с Володей переглянулись, после чего быстро разорвали рукопожатие. – Ну что, сейчас заходим в художественный, берём оттуда мольберт с табуретом и идём на пляж, – продолжила Аня. – Всем всё понятно? Тогда за дело!      Анюта похлопала их по плечам и, отстранившись, пошла ко входу в здание, где проходили различные кружки. Юрка в Володей последовали за ней.      Спустя несколько минут, Конев с Давыдовым уже вынесли из кружков профессиональный мольберт и несли его в сторону речки. Аня шла за ними, напевая какую-то мелодию себе под нос, и несла табуретку. – Так, – произнесла Анюта, когда они добрались до пляжа, – я думаю, что на голом песке вы сидеть не будете, поэтому предлагаю расположиться вот под тем деревом, на траве.      Юрка, повернув голову, и правда увидел дерево – берёзу. Ту самую, под которой ещё несколько дней назад сидела Сидорова... – Да, хорошая идея... – проговорил Конев.      Через несколько секунд Володя с Юркой снова подхватили мольберт и отнесли его к месту, на которое указала Аня. – Гм, – протянула она, осмотревшись, – думаю, лучше переставить немного подальше.      Анюта махнула рукой, и Конев с Давыдовым переставили мольберт на полтора метра назад. – А теперь немного вправо, – задумчиво произнесла девушка. – На полметра.      Юрка, сжав губы, терпеливо подхватил художественную подставку и перенёс её на небольшое расстояние. – Вот так идеально! – Аня воодушевленно улыбнулась. – Ну что ж, начнём! – пионерка поставила табурет около мольберта и встала напротив дерева. – Садитесь.      Анюта указала на траву, растущую под деревом, и Конев с Володей, переглянувшись, прошли туда. – Так-с, как же мне вас посадить..? – начала размышлять Аня. – Может быть, вот так..? – она провела пальцем в воздухе несколько невидимых линий, после чего довольно кивнула. – Володь, ты садись слева. Ну, с моей стороны слева, с твоей – справа. А ты, Юра, присаживайся рядом.      Давыдов, под внимательным взором Ани, скованно сел на траву под берёзой. Юрка приземлился рядом. – Ну, и чего вы так сели, а? – недоуменно спросила девушка. – Володь, ты подогни своё правое колено, а ты, Юра, положи хоть руку ему на плечо.      После всех проведённых указаний, Анюта обошла юношей со всех сторон, что-то недовольно шепча. – Нет, не то, – буркнула она. – Не смотрится совсем! Надо по-другому...      Остановившись, она внимательно осмотрела сидящих Юрку и Володю.      И под её недовольным взором Коневу стало как-то не по себе... – Значит так, попробуем тогда вот как...      После этих слов Аня начала объяснять Юрке с Давыдовым, как же им сесть.      После всех выполненных указаний, картина получилась следущей:      Володя сидел полубоком к Анюте, подогнув колени, и сложил обе свои руки на правый сустав. Взгляд его серо-зелёных глаз был устремлён в сторону.      Юрка же расположился параллельно Ане и сидел, скрестив ноги. Руки Конев положил на колени и, склонив голову, смотрел в землю. – Это уже лучше, – признала девушка, – но всё равно что-то не то... Как будто, знаете, взаимодействия у вас нет – ни одного прикосновения... – Анюта выдохнула. – Ищем другое расположение.      После ещё двух неудачно поменянных поз, Анюта устало выдохнула и, задумавшись, замолчала на пару минут. – Так, – произнесла она, – попробуем в последний раз... Если тоже смотреться не будет, то возьмём вторую позу. – Ладно... – буркнул Юрка, уже явно неиспытывающий радости от всей этой идеи с портретом. – Смотрите, – продолжила Аня, – вы садитесь спинами друг к другу. Ты, Володь, присаживайся так же слева. Ну, справа, я имею ввиду, – отмахнулась девушка. – В общем, подгибаешь колени и кладёшь на них руки. А ты, – она повернулась к Коневу, – Юра, садишься рядом, спиной к нему, скрещиваешь ноги и голову кладёшь ему на плечо.      Юрка с Володей, переглянувшись, выполнили Анины указания. – Ну... – Анюта обошла их с всех сторон, придирчиво осмотрев, – довольно неплохо... Взаимодействие есть, и всё чувствуется... Мне нравится!      Конев облегчённо выдохнул, неужели Аня довольна?      Правда, стоило признать, что и сам Юрка был доволен: сидеть так, прислонившись к Володе, было верхом удовольствия...      Конев спиной чувствовал его тепло, исходящее от тела, близость которого завораживала...      Юрка, улыбнувшись, прижался к Давыдову ещё ближе и почувствовал, как мягкие Володины волосы щекочут ему висок. – А вы довольно неплохо смотритесь вместе, – Аня улыбнулась. – Ну ладно, я начинаю рисовать.      Анюта, отвернувшись, спряталась за мольбертом и принялась смешивать краски на палитре, захваченной из художественного кружка. – Ань, а сколько это вообще всё займёт? – поинтересовался Конев. – Ну, если вы хотите хороший портрет, то дня два-три, если работать по столько же часов в день.      Юрка промолчал. Перспектива тратить свои вечера на то, чтобы сидеть без дела в одном положении четверть дня его не очень-то радовала... Но был один плюс – всё это время он проведёт с Володей.      Искренне порадовавшись этой мысли, Конев блаженно прикрыл глаза и постарался расслабиться.      Грело солнышко, пели птицы, журчала река... Рядом чувствовалось тепло, исходящее от тела любимого человека... – Аня, что ты вообще планируешь сделать за сегодня? – спросил, спустя минут десять, Володя.      Анюта, так и не показавшись из-за мольберта, ответила: – Думаю, на сегодня хватит и подмалёвка, – она пояснила: – Ну, заложу основной цвет, форму, объём... А завтра уже начну прорисовывать.      Ничего не ответив, Володя тоже закрыл глаза.      Перерывы в рисовании делали каждые минут пятнадцать-двадцать. Спины и ноги из-за не очень удобного положения быстро затекали, и поэтому приходилось их как следует разминать.       Аня, воодушевлённая и необычайно увлечённая делом, очень ответственно подошла к его выполнению. Она, как бы не упрашивал её Юрка, не отходила от работы ни на минуту даже тогда, когда юноши вставали и делали небольшую разминку. – Ничего-ничего! – говорила она. – Вот закончу, потом отдохну..!      И Аня, прикусив кончик языка, старательно выводила на холсте различные линии и пятна. – Может, хоть посмотреть дашь? – наверное, в сотый раз попросил Конев. – Ещё раз отвечаю – нет! – строго проговорила девушка. – Вот как полностью закончу, тогда и покажу. – Так этого ждать ещё дня два! – Подождёшь, – отмахнулась Анюта.      Время, проведённое за работой: художника и натурщиков, прошло, как показалось Юрке, незаметно.      Часы, полные тихого умиротворения и одновременно бурных разговоров, пролетели так же быстро, как, например, время, проведённое за игрой на пианино.       Юрка расслабился и забылся... Рядом находились Володя и Аня – лучший друг, ставший любимым человеком, и очень хорошая, наверное, уже даже лучшая, подруга.      Конев слышал задорный голос Анюты, смотрел на неё, внимательную и увлечённую, со стороны и чувствовал, насколько же сильно она была преданна своей работе.      Возможно, даже работе, ставшей делом всей её жизни... – Ну, как там, Ань, я не сильно страшный? – пошутил Юрка. – Ну, это уж тебе решать, – усмехнулась Аня. – Сначала посмотри в зеркало, а потом и посуди.      Конев залился коротким, полным искренности смехом, и повернулся к Володе, который, к большому Юркиному сожалению, за эти два часа почти ничего и не сказал... – Володь, всё хорошо? – в десятый раз спросил Юрка. – Да, – в десятый раз ответил Давыдов. – Просто устал немного... Спина затекла опять. – Сделаем перерывчик? – поинтересовался Конев, скорее, у Анюты, чем у Володи, после чего, не дожидаясь ответа, встал. – Ну что ж, – протянула Аня, выглянув из-за мольберта, – думаю, что в принципе на сегодня достаточно: у самой спина болит...      Девушка, кряхтя как старушка, встала с табурета и прогнулась назад, разминая спину. – И сейчас посмотреть не дашь? – спросил Юрка, помогая Володе подняться. – Не-а, – Аня помотала головой, – и не мечтай.      Конев расстроенно вздохнул и принялся отряхивать одежду. – Так, вы идите, а я тут ещё чуть-чуть кое-что подправлю... – проговорила Анюта и посмотрела на холст. – Но ты же говорила, что устала? – И что? Мало ли что я говорила! – Аня махнула рукой. – Идите, идите! И мольберт заберите! Остальное я сама унесу... – А как ты рисовать будешь? – На траве, – девушка бросила выжидающий взгляд. – Берите и уходите!      Анюта сняла холст с мольберта и прижала его к белому платью рисунком к себе. – Пока-пока! – бросила она, когда Конев с Давыдовым, подхватив художественную подставку, уходили с пляжа. – Доброй ночи, Ань! – выкрикнул ей вслед Конев.

***

     Когда Юрка с Володей, довольно сильно уставшие от двухчасового позирования для совместного портрета, наконец-то дошли до детских корпусов, то первым делом в них врезалась стоящая по всему первому этажу тишина.      Довольно непривычное и редкое явление для этого места... – Спят уже что ли? – удивился Володя.      Юрка посмотрел на свои часы и, пожав плечами, ответил: – Да нет: половина десятого только, не должны ещё...      Давыдов, задумчиво хмыкнув, поправил очки. – Может, Лена снова отругала? – предположил он. – Может быть, – согласился Конев. – Пойдём проверим.      Володя кивнул, и они с Юркой прошли к комнате мальчиков.      Юрка, медленно и осторожно, дабы не создать лишнего шума, приоткрыл дверь и заглянул внутрь небольшого помещения.      В комнате было светло, и, как предполагал Конев, никто пока не спал. – Бу! – выкрикнул Юрка и усмехнулся, когда малыши, сидящие на кроватях, вздрогнули. – Страшно? – Юла! – радостно завопил Олежка. – Ты плишёл! – Пришёл, пришёл, Олежа, – смеясь, проговорил Конев. – А вы чего так тихо сидите-то? Случилось чего? – Нет, всё нормально, – отозвались пионеры. – Ну хорошо, – Юрка кивнул. – А то мы с Володей уж подумали, что вы, небось, спите уже... – Не, – протянул Саня, – не спим. – Мы тебя ждали, – произнёс Петлицын, – страшилок хотим!      Юрка с Володей переглянулись и, ухмыльнувшись, прошли вглубь комнаты, после чего приземлились на свободную кровать. – Страшилок хотите? – с напускным удивлением переспросил Конев. – А вы точно готовы? – Да! – И о чём же мне сегодня вам поведать? – Юрка задумчиво почесал подбородок. – Быть может, вы хотите послушать про загадочный лес, растущий у Горетовки? – Да, да, Юра, – воскликнули малыши, – хотим! – Ну что же, слушайте... – усмехнулся Конев и, сменив обычный тон голоса на устрашающий, начал рассказывать: – Ходят слухи, что около нашего лагеря, близ Горетовки, растёт страшный лес..! Говорят, что кто в него зайдёт, тот оттуда больше и не выйдет! – Юрка пожал плечами. – Ну, или выйдет, если повезёт, но останется навсегда слепым! – Ой, а почему? – спросил Олежка. – Там волки водятся? – Нет, Олежа, не перебивай, – попросил Конев. – Так вот... Или выйдет и останется слепым... – Юрка обвёл комнату страшным взглядом. – Говорят, что деревья там – необычные..! Они будто живые: хватают зашедшего в их лес путника и прокалывают ему глаза своими колючками! – Ой, – вздрогнул Саня. – И слышал я, водится там держидерево... Самый страшный кошмар любого человека! – А почему? – поинтересовался мальчик, сидевший на кровати Петлицына. – А потому, что у этого дерева ветки как лапы. А на лапах – пальцы, загнутые, точно когти! И не позавидуешь тому, кто попадет ему в руки... – Ой, я бы не хотел... – отозвался Олежка.      Юрка ухмыльнулся. – Но самый злой хищник – жгитрава, – продолжил он. – Она и царапает, и режет, и жжет! Да еще выделяет ядовитый сок... – А что будет, если дотронешься до жгитравы? Обожжешься? – спросил Петлицын. – Ещё как! Точно о крапиву. Только крапивный ожог через час проходит, а эти ожоги и в месяц не заживают! – У-у, страшно... – протянул Саня. – А ты в этом лесу был? – Я? – переспросил Юрка и тут же соврал: – Да, был! – после чего получил от Володи локтём в бок. – Ого... – глаза мальчиков удивлённо загорелись. – И как там? Как ты выбрался без ранений? И слепым не остался? – Как это без ранений? Ещё как с ранениями! – Конев показал на свой подбородок. – Вот, видите шрам? Его я получил в бою с держидеревом... – Ничего себе! Рубец-то какой... И ты его победил? – Конечно, победил! Иначе я бы тут не сидел. – Хлаблый ты, Юла... – произнёс Олежка. – Хочу быть таким же! – Будешь, Олежа, – протянул Конев, – но сначала нужно поспать. – Спать? – переспросили малыши и, испугавшись ухода подвожатника, закричали: – Нет, не уходи, Юра! Мы хотим ещё страшилок, ты ведь ещё не рассказал, как ты боролся с этим держидеревом! Расскажи! Ещё пять минут! – стали просить пионеры. – Ну, если только пять минут... – согласился Юрка и, помолчав, начал: – Так вот, как всё было... Иду я, значит, ночью в этот лес... – Зачем? И откуда? И как? – завалил вопросами Петлицын. – Из лагеря я шёл, Вась, не перебивай, – Конев продолжил: – Иду я значит, проверить хочу, а правду ли говорят... Дохожу до Горетовки, а там рукой подать до этого леса. Прихожу я, значит, на опушку и вижу: стоят тёмные деревья, точно силуэты страшных монстров, да качают своими ветками... – И ты не испугался? – Испугался, но переборол свой страх и пошёл дальше... Иду я, иду по тёмному лесу, а вокруг деревья колышутся, точно схватить меня хотят! – И схватили? – Схватили! – выкрикнул Юрка. – Повернулся я, слышу звуки какие-то, а потом как шагну в сторону... А там! – Держидерево? – Держидерево... – подтвердил Конев. – Вцепилось в меня, отпускать не хотело! Острые шипы вонзились мне в руку и в ногу! И исцарапанный до крови, я пытался выбраться на волю... – И как выбрался? – Боролся я до последнего! Отбивался! И в итоге справился, – Юрка продолжил расстроенным голосом: – Только вот шрам остался... – Не переживай, Юра, это твой боевой трофей! – выкрикнул Вася. – Мой папа так говорит, когда с охоты с ранениями приходит. – Ты прав, – согласился Конев. – Ну а теперь, – он встал, – всем спать!      Ребята расстроенно выдохнули, но послушались. И уже через несколько минут все лежали в своих кроватях. – Доброй вам ночи, – пожелал Володя. – И берегитесь во сне держидерева! – добавил Юрка.      Малыши засмеялись и, пожелав спокойной ночи, улеглись.      Конев с Володей вышли на улицу и направились к карусели. После того, как они одновременно опустились на сидения, Давыдов, усмехнувшись, спросил: – Так значит, падение с качели – это теперь схватка с держидеревом?      Юрка засмеялся: – Ну да, а что такого? Правдоподобно!      Володя подхватил его смех. – Понятно всё, – протянул он.      Снова наступила тишина... – Юр, а ты откуда знаешь столько всего об этих растениях? Ну, про которых в страшилке рассказывал, – уточнил Давыдов. – Они ведь и не растут в наших краях. – Тётка рассказывала, – ответил Юрка. – Они с дядей часто в отпуск выезжали, к Средиземному морю. – Из СССР? – удивился вожатый. – Из ГДР.      Повисло молчание: Володя так ничего и не ответил. – А ты там был? – спустя пару минут поинтересовался он. – Где? На море? – В Германии. – Нет, – Юрка пожал плечами. – Но родители говорят, что как-нибудь нужно съездить... – Думаю, ты прав, – вожатый кивнул, – но "просто так" получить загранпаспорт вряд ли получится... – А я и не просто так, – Конев мечтательно улыбнулся, – быть может, я поеду туда с туром, как великий пианист... – Очень на это надеюсь, Юрочка, – прошептал Володя.      Юрка ещё раз легко улыбнулся, потянулся к Давыдову и, после того, как вожатый настороженно оглянулся, быстро поцеловал. – Пойдём, – позвал Конев и, показывая на ближайшие заросли кустов, встал.      Володя, оглянувшись, последовал за ним.      Как только Юрка с Давыдовым скрылись за ветвями кустарника, так сразу и мягкий, но настойчивый поцелуй соединил их сердца и губы воедино...      Переплетая пальцы, Конев коснулся губами Володиной щеки, а после спустился и ниже, к шее. – Юрочка... – выдохнул вожатый. – Не нужно... Иначе... – Снова запретный приём? – сквозь поцелуй усмехнулся Юрка и продолжил прикасаться губами к открытым участкам такой чувствительной кожи. – Ну Юра, – протянул Володя. – Пожалуйста, я же не выдержу... – Выдерживать и не нужно, – прошептал Конев. – Я серьёзно говорю, Юр, а вдруг придёт кто... – Никто не придёт, Володь, – заверил вожатого Юрка. – Постарайся расслабиться хоть на минуту.       Давыдов вздохнул и, вроде как, попытался отдаться ощущениям, но было видно, что Володя до сих пор был очень напряжён. – Пожалуйста... – прошептал Юрка и потянулся за новым поцелуем.