Новое Сердце

Выйдя из клиники, я зажмурила глаза от яркого солнца. В центре ни одно здание не имеет достаточной высоты, чтобы загородить небесное светило. Я улыбнулась: как всё же хорошо! Теплая, мягкая весна, пригревшая каждое деревце, одела всё нежно-зелеными, свежими листьями. Стоя на остановке, я любовалась цветущими каштанами. Какие же всё же крупные и красивые грозди белоснежных цветов! Я вспомнила, как одна девочка в приюте, светловолосая, она каждое утро заплетала себе тугую косу, опускающуюся аж до пола, постоянно сбиваясь на украинский, рассказывала нам о былом Киева: там, когда-то очень давно, вдоль каждой улицы были посажены каштаны. Интересно, знал ли об этом наш нынешний правитель - Александр Кардиналов, когда отдавал приказ об озеленении всех улиц Питера? 
 Подъехал блестящий, серебристый автобус. Спокойно войдя в него, я отыскала в кармане легкого ярко-желтого плаща карточку-паспорт - уже два года все граждане России ездят на общественном транспорте бесплатно - и приложила её к специальному сканеру. Улыбающийся смайлик загорелся ярко-изумрудным, и я, довольная, села - свободных мест было много - и осторожно положила на колени большой черный кейс. Может быть, кто-нибудь из пассажиров автобуса, бедняга, страдающая паранойей, сейчас с неподдельным ужасом взирает на этот страшный черный чемоданоподобный кейс, перебирая в голове тысячу и один способ того, как мы все взлетим на воздух, всё же, долгая жизнь в полном спокойствии имеет свои последствия - но меня это не особо волнует. Для меня содержимое этого кейса - чуть ли не цель, причина моей жизни. Задумалась. Пол часа назад я была в клинике. В зале ожидания было довольно душно - как мне объяснила милая девушка-администратор, утром сломался кондиционер, а бронированные стекла их клиники не имеют свойства открываться. Как бы то не было, эта духота, в купе с томительным ожиданием, подталкивает на особые, тяжелые размышления и воспоминания. 
Я часто удивляюсь тому, как всё хорошо. Со времён Великого Катаклизма, равному по силе настоящему концу света, и унесшего жизнь более пяти миллиардов человек, прошло всего десять лет, а наша жизнь уже походит на рай. 
Покуда я была еще маленькой, сам Великий Катаклизм я помню плохо, лишь яркими отрывками-воспоминаниями. Но где-то они, благодаря детскому воображению, слишком гротескные, а где-то наоборот, из-за страшного выброса адреналина в кровь, понижены в ранге до почти что мультфильмов. Более-менее я помню себя уже в приюте, где нас, выживших, оберегали и обучали с таким усердием, будто мы были последним шансом человеческого рода на выживание. 
 Помню, как мы ждали поездки в Петербург. Очарованные красотой фотографий и описаниями классиков, мы с друзьями жаждали увидеть золотой купол Исаакия, величественный Эрмитаж, прогуляться по людному Невскому. Какое горестное открытие ждало нас на самом деле, больно вспоминать!.. Как громко плакала я, с ужасом взирая на опустевшие руины, и как старательно успокаивал меня тогда мой дорогой Влад, который сам еле сдерживался от того, чтобы заплакать.
 Но ныне правитель, в народе Александр Четвертый, взявший в свои руки контроль и опеку над руинами России, сумел сотворить чудо: благодаря быстрому восстановлению промышленности, Россия первая стала экспортировать необходимое заграницу, что значительно пополнило казну государства. И Александр начал воссоздавать всё заново. Он начал с Санкт-Петербурга, приняв решение перенести столицу сюда, ибо Москва оказалась почти полностью разрушенной. В то время, когда в Питере реставрировали и воссоздавали все памятники, инфраструктуры и здания, а оставшиеся жители и эмигранты собирали по крупицам историю: книги, диски, картины и украшения, как бы создавая новый музей, из бывшей столицы делали одно большое поле ветряных мельниц. Там же, под сводами солнечных батарей, обосновался научный центр Сколково-2. Трудились в нём лучшие умы России и Северной Европы, и за восемь лет они сумели совершивший настоящий переворот во всех областях науки: от космоса до экологии, но особенно важными оказались их открытия в медицине. 
 Я перевела свой взгляд на улицу. Около клиники припаркован ярко-красный спорт-кар - я совершенно не разбираюсь в марках - и это стало третьей увиденной мною за сегодня машиной. Общественный транспорт, да ещё и бесплатный, всё же взял верх над баснословно дорогими личными автомобилями, и я рада этому. Но все равно, каждый раз, когда вижу это яркое чудо техники невольно присвистываю от восхищения. Где-то я видела статистику, что ныне по всей России ездит всего две тысячи личных автомобилей. И большая их часть приходится на промышленно развитый Дальний Восток.
 Тихо усмехнулась. О чём только не будешь думать в минуты томительного ожидания. - Может, Вам принести воды? - мило улыбнулась мне администратор. - Нет, благодарю, - я снова с надеждой уставилась на закрытую дверь за её спиной. 

Я взглянула на Неву, блестящую на солнце. Уж не знаю, придумали ли это какую-то вундервафлю ученые из нового Сколково, или же Великий Катаклизм действительно являлся актом самовосстановления Матушки Природы, но большинство жителей Столицы ныне смело пьют воду из нашей реки. Говорят, вкусная, я всё же пробовать боюсь. Перекатившись через Троицкий мост, автобус плавно остановился на нужном мне перекрестке. Легко спрыгнув на асфальт, я осмотрелась. На другой стороне улицы, всей покрытой кустами сирени, спокойно шумели люди - очередная «книжная точка». Я сама очень часто бываю на таких: можно взять любую книгу, принести прочитанные свои или же просто пообщаться с другими читателями, авось, посоветуют что-нибудь интересное или дадут какую-нибудь чудом сохранившуюся книгу Кинга или Булгакова. Эдакая «шумная уличная библиотека», как её называют некоторые.
 Светофор загорелся зеленым. На перекрестке дежурил высокий молодой милиционер в светло-синей форме. - Вам не нужна помощь? - вежливо обратился он ко мне, заметив мой огромный черный саквояж. - Нет, что Вы, спасибо. Я уже почти дошла - мне в Институт медицины. - Понимаю, - серьезно сказал он и улыбнулся, - Всего Вам хорошего! - И Вам того же!
 Чем ближе приближалась я к Институту, тем больше я нервничала. Как пройдет операция? Выживет ли Влад?... Как-никак, а это всё же будет первая подобная операция во всём мире. Помню, как я испугалась, когда узнала о болезни Влада. Известие о неминуемой гибели единственного дорогого тебе человека быстро выбивает всю почву из под ног. И я не знаю, что именно вернуло мне способность мыслить: его желание жить или моя любовь к нему - неважно! Важно то, что моё письмо, письмо обычной молодой учительницы, так, можно сказать, дерзко адресованное самому правителю, не только дошло до него, но и получило мгновенный отклик! Остановившись перед дверью Института, я, будто решаясь её открыть, ещё раз взглянула на кейс. В нём было будущее сердце Влада. Искусственно выращенное, оно оживет в его груди. Я верю в это. Ведь когда всё вокруг оживает и восстанавливается, сломать этот счастливый ряд перерождений было бы, наверное, самым дурацким поступком Судьбы. Но этого не случиться: уж в ком, а в Судьбе своей я просто не имею права сомневаться.