Братья навек!

      Весь день прошёл в привычных делах: уборка, готовка, снова уборка. На заднем дворике обнаружились несколько ухоженных грядок с травами… «Надо будет спросить, чьи они: если мамины, можно будет включить их в список своих обязанностей, а вот если Северуса… Ладно, сначала познакомимся с этим таинственным братом — чего раньше времени себя накручивать?»       Часов в пять вечера вернулся отец — хмуро оглядел чистую гостиную и, буркнув в ответ на вопрос о еде, что сыт, протопал наверх. Гарри пожал плечами: насильно мил не будешь, проголодается — спустится.       Спина всё ещё саднила, но уже не так сильно — за время жизни у Дурслей он научился «отключать» боль. Вот когда закончит с делами и присядет — неприятные ощущения вернутся в полной мере, но ведь тогда уже вернётся Северус, правда?       В шесть снова хлопнула дверь. На пороге стоял долговязый, худющий парень с длинными, до плеч, волосами. На лице выделялся внушительных размеров римский нос и чёрные провалы глаз. В общем, тот же Снейп, только лет на двадцать моложе.       — Привет, Север, — робко поздоровался Гарри.       — Меня зовут Северус, — сердито ответил тот. — Сколько раз просил не сокращать моё имя!       — Прости, Северус, — повинился младший Снейп (?) — Я после вчерашнего никак в себя не приду. Такое ощущение, что всё не со мной происходит…       — Да, крушение идеалов — это больно, — горько усмехнулся Северус. — Отец до пяти лет меня на шее катал, на рыбалку возил, на ярмарку… А потом — первый выброс — и как отрезало. Ты хитрый, тихушник — до пятнадцати лет продержался. А конец всё равно один: выброс, отец в гневе, спина в шрамах… Болит?       Гарри прислушался к ощущениям.       — Вот пока ты не спросил, не болело… Саднит немного, но это от пота: я после уборки вместо того, чтоб ополоснуться, на диван лёг…       — Ладно, трудоголик, снимай майку — посмотрим, что наш папаша со своим любимчиком вытворил…       Гарри послушался и развернулся спиной к Северусу. Раздался сдавленный вскрик и тихие ругательства.       — Ничего себе он тебя «приголубил»! У меня такая спина после недельной порки была… Видно, сильно ты его разочаровал… — Гарри неожиданно для себя всхлипнул: слышать, что он разочаровал отца, было неприятно. — Да ладно, не хнычь: ты ж мужик. Боль надо терпеть молча. А на отца не злись — он поди, сам себя ненавидит теперь за то, что так с тобой обошёлся. Ладно, ложись на живот — буду тебя обрабатывать.       После фразы «ложись на живот» Гарри больше ничего не слышал: в ушах стоял жёсткий голос дяди… Прижав майку спереди, спиной он забился в угол и, притянув к себе колени, тихонько взвыл.       — Нет, пожалуйста, не надо… само пройдёт…       В этот момент в гостиную вошла мама и, увидев защитную позу младшего сына, тихо съехала по стене.       — Мама! Мам! — взволнованно крикнул Северус. — Ну, что мне с вами делать…       Он бросился к матери и, обняв за плечи, переместил её на диван, а затем аккуратно вытащил брата из угла, приговаривая:       — Глупый: твои раны надо обработать, а то присохнет к ним майка или плед — отдирать придётся… а это ещё больнее…       Гарри доверчиво смотрел на него:       — А больно не будет? — Про себя он поразился, что задал этот вопрос: какая разница, будет больно или нет — главное, чтоб раны не загноились… Однако Северус не рассердился и даже не удивился такой реакции.       — Нет, малой. Эта мазь с обезболивающим и успокоительным эффектами. Сейчас обработаем тебе спину — и спать. Завтра будешь как новенький.       — Спать в шесть?! Не хочу…       — Ничего, вот закончим лечение — захочешь, — по-доброму усмехнулся Северус. — Давай, повернись ко мне спиной — я осторожно…       Его прохладные ладони коснулись истерзанного тела — приятно. Гарри закрыл глаза и застонал.       — Больно?! — испуганный вскрик.       — Нет-нет… просто она весь день ныла, я и забыл, как это здорово — когда ничего не болит…       — То-то же. В другой раз не попадайся отцу под горячую руку… Хотя спасибо, что за мать вступился — она бы не пережила. Обычно это я между родаками встаю, за что и получаю, а в этот раз меня батяня в магазин за продуктами услал, «чтоб без дела не сидел, значит». Вернулся — а мать на кухне ни жива, ни мертва сидит и всё повторяет: «убьёт… убьёт ведь…». Насилу добился, что стряслось. Буду должен.       Гарри аж зашипел на грани парселтанга:       — А ну прекращай нести чушь! Какие счёты в семье?! Она и моя мама…       Северус хмыкнул и головой покачал, но про долг больше не заговаривал. Через двадцать минут спина была обработана полностью.       — Ну вот, одевайся и помоги мне маму в себя привести. Она, как твою «расписанную» спину увидала — совсем отключилась. Хорошо, что сидела…       — Не надо, — послышался слабый голос, — я в порядке… Ну как, родные, вы больше не ссоритесь?       — А мы ссорились? — спросил Гарри и поймал на себе два удивлённых взгляда. — Ну, я ещё не всё вспомнил… Давай начнём сначала, брат? Я — Гарри, — и протянул Северусу открытую ладонь.       — Давай, брат, — отзеркалил фразу старший. — Я — Северус (никаких сокращений, хотя бы в лицо). И помни: я за тобой слежу! — озорно ухмыльнулся он и пожал руку.       — Ага-ага: «Большой Брат смотрит на тебя!», — ответил с усмешкой младший. — Боюсь-боюсь!       И ему тут же прилетел подзатыльник от Северуса.