Бесполезно ли это?

На следующей неделе Василий Андреевич объявил третьекурсникам о том, что теперь он их куратор. Ребята обрадовались. Каширин всегда нравился студентам своим подходом к занятиям. С ним можно было и пошутить, и посмеяться. Притом предмет свой он знал отлично, грамотно и легко объяснял материал. В конце занятий Маша и компания зашли в преподавательскую, как и требовала Смоленцева. Постучавшись, Даша просунула голову в кабинет: — Василий Андреевич, вы просили зайти? — Да, ребят, Лилия Евгеньевна вам сейчас даст учебные планы, - он указал к столу Смоленцевой. Третьекурсники вчетвером подошли к ней. Маша не могла не заметить Лукину, сидящую за столом с Кашириным. Они весело обсуждали что-то, попивая чай. Лаура не обратила никакого внимания на вошедших студентов. — Ну что, прогульщики. Что делать с вами будем? – строго обратилась к ним Лилия Евгеньевна. — Извините, больше такого не повторится, - вызвался ответить Сухарев. — Почему вы считаете, что можете у меня из-под носа сбежать с занятия и вам за это ничего не будет? Совсем совесть потеряли? Думаете, до третьего курса доучились и теперь всё можно? Маша стояла чуть поодаль и уже начинала терять терпение. Она ненавидела, когда кто-то отчитывал её, и терпеть не могла Смоленцеву за её нудность. — Можно мы просто заполним учебные планы и не будем тратить ни ваше ни своё время? – громче, чем требовалось возмутилась Третьякова, обратив на себя внимание всех сидящих вокруг преподавателей. — А вам, девушка, я смотрю, наглости не занимать! —Мы уже извинились за прогул. Если хотите можем извиниться снова. Мы не виноваты, что на занятиях вы не обращаете внимание на студентов. Изучать материал самостоятельно мы можем и дома. Лицо Смоленцевой приобрело багровый оттенок и со злостью в глазах она закричала: — Вон из кабинета! Как смеете с таким неуважением разговаривать с преподавателем? Жду от вас объяснительную! – под эти слова Третьякова удалилась из кабинета, словив на себе взгляд Лукиной и Каширина. — Оставшиеся берут планы и заполняют по образцу, - чуть снизив тон, Смоленцева обратилась к Даше, Тане и Алексею, — И подружке своей передайте, что её учебный план я отдам куратору. Василий Андреевич, возьмите, - завкафедрой подошла к Каширину. — И проведите беседу со студенткой. Какая наглость! Лаура Альбертовна вышла во двор, прикуривая сигарету. Заметила Третьякову, которая курила на скамейке, облокотившись локтями на колени. Лукина встала неподалёку, размышляя над тем, что непонятным образом ей нравилась эта дерзость в студентке. Много раз она слышала жалобы на Смоленцеву от студентов. Ей и самой была неприятна эта личность, но так открыто дерзить заведующей кафедрой никто бы не решился. Преподавательницу привлекала вечная задумчивость Третьяковой, своеволие, даже во внешности было что-то такое, что отражало силу её характера и уверенность. Маша докурила сигарету, но продолжила сидеть, смотря себе под ноги. Было видно, что ей неприятна эта ситуация. Лаура уже было хотела подойти и приободрить её из солидарности, но в этот момент во двор выбежали друзья Маши, направляясь к той самой скамейке. Лукина потушила сигарету и снова подняла взгляд на компанию. Лёша обнимал Марию, а она улыбалась его словам. Лаура удалилась. — Ну ты даёшь. Она теперь тебе проходу не даст… —Ты наш герой. Правильно всё сказала, - поддерживали Третьякову девочки. — Третий год всех задалбливает. Что делать теперь будешь? — Да ничего. Думаю, вообще не ходить на её пары. Предмет и так выучу, курсач сделаю. Честное слово, терпеть её не могу. — Да, грымза она старая, не то слово. Тебе к Каширину надо подойти, бумажки заполнить. И Смоленцева попросила его провести с тобой разговор… — Жду не дождусь очередного выноса мозга. — Да ладно, Вася свой чувак. Не будет он занудствовать. Как и предположил Алексей, Василий Андреевич просто попросил Машу извиниться перед Лилией Евгеньевной, но никаких упрёков в свой адрес девушка не услышала. Это вызвало уважение, но Маша всё равно наотрез отказалась извиняться. — Это глупо, Маш. Тебе с ней ещё не один год работать. Лучше извиниться, может она и забудет. А так рискуешь получить ненужных проблем. С руководством, как бы этого ни хотелось, надо дружить, - улыбнулся ей куратор. — Спасибо, Василий Андреевич. Что-нибудь придумаю, не переживайте. Я пойду, до завтра. — До свидания, Мария. Дни летели один за другим. Всё больше заданий, всё меньше времени на развлечения. На улице становилось всё холоднее, и осенняя погода прекрасно подходила под Машино меланхоличное настроение. После этого инцидента она старалась привлекать к себе как можно меньше внимания, учиться прилежнее. Лишь исподтишка наблюдала за Лукиной и с нетерпением ждала каждого занятия. Она восхищалась её строгостью, любовью к предмету, её красотой. Третьякова с замиранием сердца наблюдала за тем, как она курит после пар, каждый раз думая о чём-то, не обращая никакого внимания на студентов вокруг и совершенно не стыдясь своей привычки. Но никто не замечал Машиного интереса, что было к лучшему. Она тихо сидела на занятиях, внимательно вслушиваясь в каждое слово преподавательницы. Маша прекрасно осознавала свои чувства, ничего не могла с собой поделать. Не знала, как начать общаться с ней ближе. Часто замечала Лукину вместе с Кашириным, то смеющихся вместе в столовой на обеде, то идущих по коридору, то вместе выходящих из университета, что давало ей основание предположить, что они встречаются. Да и надежды на гомосексуальность такой привлекательной, а главное недоступной женщины практически не было. Сегодня Лаура Альбертовна была в синей шелковой блузке, которая, по Машиному мнению, ей очень шла. Шелк плавно струился по её телу, верхние пуговицы были расстёгнуты. Третьяковой каждый раз было сложно оторвать взгляд, и она удивлялась, как до сих пор Сухарев или Марии не начали её подкалывать по этому поводу. Но на парах Лукиной все были сосредоточены. Сопромат давался ребятам нелегко. Не зря говорят: «Сдал сопромат – можно жениться». — Кто может выйти к доске и вывести из закона Гука формулу для нахождения перемещения в центрально-растянутом элементе? – обратилась к аудитории Лаура Альбертовна. Студенты притихли. У Марии проблем с пониманием технических предметов никогда не было, а что касается сопромата – она по-настоящему полюбила его и не понимала, почему он считается одним из самых сложных, ведь всё в нём логично. Часто на контрольных она успевала решить задания и за себя, и за нескольких одногруппников, включая Таню и Алексея, которым предмет давался действительно тяжело. По пути в университет в метро она практически всегда читала учебник, иногда заходя вперёд и изучая темы, которые преподавательница группе ещё не объясняла. Для неё самой было удивлением, как Лукина сумела замотивировать студентку на изучение этого предмета до такой степени. — Я могу, - спасла одногруппников Маша. Лаура протянула ей мел. Записав на доске закон Гука, девушка в два счёта вывела необходимую формулу. — Молодец. Может быть, ещё ответите мне, что такое критическая сила? — Критическая сила – это нагрузка, превышение которой вызывает потерю устойчивости первоначальной формы тела, - попутно записывая формулу на доске, ответила студентка. — Хорошо. А что обозначается буквой «мю» в формуле? — Коэффициент приведения длины стержня. Зависит от вида закрепления. Лаура Альбертовна внимательно слушала ответы Третьковой. В первый раз она проявила себя на занятии, хотя преподавательница и раньше отмечала её способности. Она часто ловила на себе её внимательный взгляд, что не могло ей не нравиться. Все контрольные Маша писала на отлично, лишь иногда получая назад работу с незначительными пометками. — Отлично, Мария. Можете садиться. Поставлю вам дополнительный балл за работу у доски, - Лукина улыбнулась студентке, отчего у Маши на душе стало так тепло, что она решила во что бы то ни стало как можно чаще быть причиной этой потрясающе красивой улыбки. После занятий Лаура, как обычно, осталась проверять расчётно-графические работы у себя в лаборантской. От усталости уже начали слезиться глаза, но работу надо было закончить. В кабинет без стука вошла Смоленцева: — Лаура Альбертовна, у меня к вам срочное дело, оторвётесь на минутку? — Что случилось, Лилия Евгеньевна? - скрывая недовольство в голосе, спросила Лаура. — Через неделю начинается олимпиада по вашему предмету среди старшекурсников, - она подошла ближе. — Нужно чтобы как можно больше студентов пришло на первый этап, а там посмотрим. Надеюсь, есть у вас достойные студенты? — У меня только третьекурсники в этом году, не уверена, что они уже готовы к олимпиадным заданиям. — Готовы или не готовы это их проблемы. Замотивируйте их как-нибудь, добавьте баллов участникам. А там может повезёт и кто-нибудь пройдёт во второй этап. — Как я их должна замотивировать? Им от этой олимпиады только лишняя нагрузка, вы же понимаете. — А это вас не должно волновать, Лаура Альбертовна. Вышел приказ об олимпиаде, будьте добры привести студентов. Тем более за победителей олимпиады преподавателям выплачивают неплохую премию. Так что подумайте, может подготовите кого-нибудь. От злости у Лукиной непроизвольно сжалась челюсть. Её раздражала дополнительная нагрузка, которую на преподавателей вечно вешала завкафедрой. Но возразить она не имела права, так что, согласившись и пообещав, что найдёт студентов для участия, она получила пожелания всего хорошего и осталась наедине со своими мыслями. Тут же набрала Каширину: — Вась, я готова убить эту Смоленцеву. Господи, как она меня задолбала. И вообще я очень устала, поехали выпьем? Встретившись в баре недалеко от универа, Лаура рассказала о случившемся Васе. — Ну что поделать? Участь наша такова – быть рабами этой системы. Сказали сделать – делай и не вякай, — разбалтывая виски в стакане говорил Каширин. — Да и вообще не вижу проблемы, если честно. По 10 баллов им накинь и всей толпой припрутся. — В том то и дело. Зачем мне эта толпа? Мне иногда кажется, в группе кроме пары человек меня никто не понимает. Контрольные списывают, РГР покупают, перехитрить любым способом пытаются. Что за поколение пошло? — Ой, ну не нуди. Всегда так было. Сама вспомни, сколько идиотов с нами училось и ничего. Это жизнь, детка. — Не называй меня деткой, - улыбнулась Лаура и выпила третий по счёту стакан виски. — Напиться хочется. — Рассказывай, что случилось. Не верю, что простая олимпиада из тебя алкоголика делает. — Алкоголик — это сильно…Не настолько всё плохо. Хотя в последнее время часто тянет, - Лаура задумалась и опустила глаза. — Не знаю, Вась. Одиноко что ли как-то. Годы идут, кроме работы у меня, по сути, ничего нет. Возвращаюсь в пустую квартиру, снова эти бумажки, работа. — Что-то ты совсем раскисла, - он взял её за руку. — Как минимум у тебя мы с Катей есть. Да и вообще, ты такая красивая, умная. Только свистни, от одиночества ни следа. — Спасибо, Вась. Ты прав, наверное. Но давай ещё выпьем, - снова улыбнулась Лукина. — Нет проблем, сударыня. Чувствую, до дома тебя тащить придётся. — Кто кого будет тащить это мы ещё посмотрим.

***

Третькова, вернувшись после пар домой, не могла выбросить из головы преподавательницу. Это было уже похоже на одержимость. У неё были девушки, с которыми она знакомилась в клубах, в соцсетях. Свою ориентацию она осознала ещё в школе, когда влюбилась в одноклассницу. Но те чувства даже рядом не стояли с тем, что сейчас девушка испытывала к своей преподавательнице. Эта персона вызывала у неё жгучий интерес. Каждый её жест, улыбка, походка, голос: всё это отзывалось где-то глубоко внутри, отчего тепло разливалось по всему телу. С одноклассницей они провстречались всего несколько месяцев, после чего она заявила Маше, что у неё появился парень. Это было неприятно, но Третьякова пережила это и с тех пор серьёзных отношений ни с кем не заводила. Зайдя в соцсеть, девушка нашла страницу Лауры и в очередной раз пролистала всё, что только было доступно. 45 лет, не замужем, 3 фотографии, 123 друга, среди которых ни одного студента. Ни одной записи. В друзья добавить Третьякова так и не решилась, но осмелилась поставить лайк фотографии, на которой Лаура, едва улыбаясь и смотря в камеру, стояла на какой-то пристани в бежевом пальто, слегка оперевшись о перила. Её взгляд. Маша могла долго смотреть на эту фотографию. Руки убраны в карманы, лёгкий шарф, золотистые волосы от закатного солнца. Маше необходимо с кем-то поделиться тем, что творилось в душе, но как сказать об этих чувствах кому-либо, она пока не представляла. В дверь позвонили. Третьякова закрыла вкладку и направилась в прихожую. — Здорова, Машь. Извини, что без предупреждения, что делаешь? – на пороге стояла Белова. — Заходи. Да так, сижу, болты пинаю, - от этой фразы Мари рассмеялась. — Ну значит вместе попинаем, не против? Я всяких вкусняшек к чаю купила, - раздеваясь, она отдала рюкзак подруге. —доставай. Маша прошла на кухню и включила чайник, отнесла в комнату всё, что купила Рита, прихватив две кружки. — Ну что случилось, рассказывай, —открывая печенье, спросила Маша. — Да ничего не случилось, с матерью поссорились, решила к тебе пойти. —Останешься на ночь? — Если можно. На пары вместе поедем завтра. — Супер. Может фильм какой-нибудь посмотрим? Девушки удобно расположились на диване, укутавшись в плед. С такие уютные моменты, рядом с близким человеком, Маша чувствовала себя почти счастливой. Но мысли о Лукиной всё равно не давали ей покоя. Она часто проверяла телефон в надежде увидеть ответный лайк от преподавательницы, а ещё лучше заявку в друзья, но Лаура Альбертовна была оффлайн. Досмотрев фильм, подруги остались лежать на диване, слушали музыку и болтали до поздней ночи. — Ты такая грустная в последнее время, - заметила Мари. — Да нет, всё нормально. Осенью почему-то всегда так. — Давай что-нибудь весёлое замутим. Может в клуб рванём? – у Беловой загорелись глаза. — Не, Тань. Давай не сегодня, - улыбнулась подруге Третьякова. — На пары не встанем завтра. — С каких пор тебя так волнует учёба? Погнали, нормально всё будет. Задумавшись на секунду, Третьякова пришла к выводу, что Мари права. Раньше она могла сорваться в любой момент и веселиться, не думая о том, что её ждёт завтра. Жила в моменте. — Ладно, поехали. Только давай в этот раз без макияжа, в прошлый раз ты так меня накрасила, что я себя чучелом чувствовала. — Ты офигела? Я старалась вообще-то, - в Машу полетела подушка. Девушки дружно засмеялись. Добравшись до клуба, подруги направились к бару. Играла громкая музыка, на танцполе было много народу, все танцевали и подпевали. В такой обстановке хотелось расслабиться и забыться. Подруги заказали себе коктейли, продолжая сидеть у бара и наблюдать за танцующей толпой. Почувствовав, что алкоголь уже дал в голову, Мари взяла Машу за руку и потащила за собой танцевать. Это бы вечер, когда девушки действительно забыли обо всех проблемах, учёбе и отрывались по полной. Со сбившимся от танцев дыханием они вышли на улицу, чтобы Маша покурила. — Блин, мы столько выпили, что у меня уже всё плывёт перед глазами, - оперевшись об стену, сказала Мари. — Наслаждайся, - Третьякова сделала первую затяжку и взглянула в небо. —Давно мне не было так хорошо. — Маш, а ты могла бы со мной встречаться? — К чему такие вопросы? – Третьякова вздёрнула брови. — Ну теоретически. Я нравлюсь тебе, как девушка? – Мари отвела взгляд. — Нет, Мари, извини. Не смогла бы. Ты моя подруга и не больше. Но я считаю тебя очень красивой. И зря ты комплексуешь, повезёт парню, которому ты достанешься, - Маша улыбнулась, посмотрев подруге в глаза. — Но ты же не лесбиянка? — Спасибо, мне приятно - Мари тоже заулыбалась. — Нет, не думаю, что могла бы быть с девушкой. А есть та, с кем ты хотела бы быть? Маша затянулась и снова посмотрела в небо. Рассказать или нет? — Думаю, да. — Кто она? — Не уверена, что тебе стоит знать, - Третьякова взглянула на неё и снова отвела глаза. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно. Есть какая-то проблема? Поэтому ты грустишь? – Мари встала напротив неё. — Рассказывай, раз уж заинтересовала. Я теперь не отстану. Дай сигарету. — Не дам. Да, есть проблема. Она наша преподша. — Да ладно? Лукина? — Почему сразу Лукина? – Маша смутилась. — Ну не Смоленцева же. Лукина красивая. И умная. Думаю, в твоём вкусе. — Откуда ты знаешь, какой у меня вкус? – Третьякова снова начала улыбаться. — Смотрите-ка какой специалист, - получив от Мари толчок в плечо. — Ну хватит, признавайся. — Это допрос? - лицо Маши снова стало серьёзным. — Да, не могу выбросить её из головы. — Ну так действуй. Сидишь на парах тише мыши. — Ты серьёзно? Зачем ей я? Я обычная студентка, у неё же сотни студентов. Она и имени моего не вспомнит после выпуска. — Ну так сделай так, чтобы вспомнила. Не мне тебя учить, как женщин соблазнять, - Мари ухмыльнулась. — Теперь я понимаю, почему ты ни с кем так давно не встречаешься. У тебя высокие стандарты. Обе помолчали какое-то время. Маша продолжала курить. — Я тебя не узнаю, ты же смелая, - Белова не унималась. — И вообще, она уделяет тебе больше внимания, чем другим. Это заметно. — Думаешь? – потушив сигарету об стену, Маша потянулась к подруге, чтобы обнять. — Спасибо тебе. — Грусть отставить. Может домой? Первая пара, кстати, через 3 часа. Может не пойдём? — Там же сопромат… — Да, забыла. Ты хотела сказать «там же Лаура Альбертовна…», - Мари получила ответный удар в плечо. — Шучу, шучу, Тайсон. Значит пойдём. — Ты только отрезвей для начала. — Зачем? Так даже лучше, надо ещё выпить, - обе снова засмеялись и вызвали такси. Приехав домой, подруги решили не ложиться спать, чтобы не проспать. Но без опоздания всё равно не получилось. Когда от начала пары прошло уже 10 минут, Третьякова бежала сломя голову к университету, попутно подгоняя Белову. Маша остановилась, чтобы подождать подругу и заметила, как с парковки быстрым шагом к ней навстречу шла Лукина. — Здравствуйте, Лаура Альбертовна! – подбежав, закричала Мари. Третьякова со смехом наблюдала за этой картиной. — Здравствуйте, девочки. Почему опаздываем? — У нас к вам такой же вопрос, уважаемый преподаватель, - улыбнулась Мария. — Надо бы придумать санкции на случай, когда вы опаздываете. А то как-то нечестно получается - для нас есть наказание, а для вас нет, - все втроём поднимались по лестнице ко входу. — Вы сейчас дошутитесь, Мария, - уголки губ дёрнулись, и Маша заметила, что Лаура уже готова расплыться в улыбке. — Ну а что, три опоздания и вы не допущены до занятий, так честно? Мари в голос засмеялась, а Маша открыла дверь, пропуская вперёд Лукину. — Вполне честно, - Лаура не смогла сдержать улыбку. — Но в аудиторию я зайду раньше вас, так что санкции будут применены в вашу сторону, уважаемые студенты. Девушки переглянулись и рванули в гардероб, что рассмешило Лукину ещё сильнее. Ворвавшись в аудиторию, студентки поняли, что успели добежать быстрее преподавательницы. Лаура Альбертовна вошла и, увидев их, ухмыльнулась и произнесла: — Я поддалась. Одногруппники с удивлением обернулись на их третью парту. — Что произошло? – Сухарев толкнул Машу в плечо. — Да так, потом, - Третьякова не могла перестать улыбаться. — Мария, к доске, - смиряющим голосом произнесла преподавательница. Третьякова прошла к доске с вопросительным взглядом. — Меньше болтать будете. Записывайте условие задачи. Балка на двух опорах нагружена равномерно распределённой нагрузкой величиной… После бессонной ночи в клубе Маша туго соображала, часто делала ошибки в вычислениях, но всё-таки справилась с решением. — Останьтесь после занятия ненадолго. Это прозвучало так холодно, что Третьякова даже испугалась. И тут же вспомнила про тот лайк, который она оставила под фотографией преподавательницы. Интересно, она видела? Сев на место, Маша достала телефон из кармана толстовки, чтобы проверить заходила ли Лаура в сеть. Открыв страницу, она снова услышала холодную реплику в свой адрес: — Мария, а это уже хамство. Мало того, что отвечаете сегодня еле как, так ещё и позволяете себе уткнуться в телефон вместо того, чтобы послушать объяснение задачи. Третьякову почему-то очень задело это замечание. Что значит еле как? По звонку девушка быстро закинула вещи в рюкзак и покинула аудиторию. — Ну чего ты злишься? – подошла к ней Белова. — Какого фига она отчитывает меня, как ребёнка? — Может, ты ей не безразлична? – подмигнула ей подруга. — Ага, и она собирается сделать мне предложение. Зря я не подошла к ней после пары, правда? — Дурёха ты, Третьякова. Может свалим? Я умираю, мне плохо, пошли домой, пожалуйста. — Ой, ну не канючь, нытик. К Каширину надо будет ещё сходить, он же нас прибьёт. — Тогда давай сейчас хоть к Никитину не пойдём, в столовке лучше посидим, мне срочно нужна вода. Прозвенел звонок на вторую пару, группа направилась в аудиторию, а Белова с Третьяковой ломанулись против потока в столовку. — Эй, вы куда? – заметил их Сухарев. — В столовку, го с нами. Тань, ты тоже. Так четверо снова прогуляли пару. Маша вышла в курилку, сказав друзьям, что подойдёт позже. Сев на любимую скамейку, она закурила и снова погрузилась в свои мысли. — Я же просила остаться после занятия, - знакомый голос заставил сердцебиение ускорить свой темп. — Извините, забыла. — Всё нормально? Маша отметила про себя, что Лаура Альбертовна в первый раз обратилась к ней с подобным вопросом. Как-будто по каким-то причинам они стали немного ближе. — Да. Почему вы спрашиваете? — Не знаю, вы сегодня какая-то, - она осеклась. — Рассеянная, задумчивая, - Лаура присела рядом, ища зажигалку в кармане пальто. Заметив это, Маша дала ей свою. Преподавательница убрала спадающие пряди за ухо и взяла сигарету в губы. От этого жеста у Маши почти сбилось дыхание, и она отвернулась. — Вы тоже. В первый раз вижу, чтобы вы опоздали, - покосилась она на Лукину с улыбкой. Лаура улыбнулась в ответ. — Так что вы хотели? – через какое-то время молчания поинтересовалась Мария. — В следующий вторник будет олимпиада по сопромату. Я бы хотела, чтобы вы поучаствовали. Маша выпустила дым и посмотрела на преподавательницу. — Не уверена, что справлюсь. — А я уверена. Задания не должны быть слишком сложными, это только первый этап. Думаю, вы уже достаточно знаете, чтобы справиться. — А есть примерные задания? Хотя бы что-то похожее? — Да, напишите мне свою почту, я отправлю. Номер возьмёте у старосты или продиктовать? Так у Третьяковой появился номер Лауры. Написав адрес своей почты в одном из мессенджеров, она получила файл с задачами и подпись «Готовьтесь. Будут вопросы, пишите».