Когда все уснули.

      Тишина. Сегодня в корпусе как-то особенно тихо и даже из соседних комнат не слышны звуки кутежа. Лишь тихий свист ветра и постукивания веток о стекла окон тревожит покой детского дома.        — Чего? - Олег таращится на друга, силясь понять: это шутка или Сережа так прикалывается? Он все вглядывается в голубые глаза, а тот нещадно краснеет. В своей привычной манере он закусывает губу и заламывает пальцы, отводит смущенный взгляд. Веснушчатое лицо пунцовеет на глазах.       — Научи меня... целоваться.- С каким-то особым придыханием повторяет он, переводя взгляд, а в васильковых глазах сияет искорка. — Ты ведь с Аленкой целовался, - восхищённо шепчет Разумовский. Тут уж Олег краской наливается. И ничего он с ней не целовался. Сама к нему полезла, губы слюнявила, прижималась. Олег и не хотел этого вовсе. Да и, если честно, целоваться то не умеет, но, почему-то, стыдно в этом признаваться.       — Да зачем тебе? И вообще, я же парень... Иди, вон, у Машки попроси. - Олег отводит взгляд, а глаза чернее ночи.        — Олеж, я хочу...чтобы ты научил, - Почти выдыхает Сережа , краснея ещё больше. А что ещё можно сказать? Олеж, мы дружим с самого детства, но я недавно понял, что слюни на тебя пускаю? Давай поцелуемся? Ага и сразу схлопотать от Волкова в челюсть? Удар то у него не промах.       — Ну пожа-алуйста, Олег, - смотрит на Волкова каким-то особенным взглядом. Ну разве можно ему отказать? Да и, если честно, отказывать то и не хочется...       Олег играет желваками, но скорее для приличия - нельзя же вот так сразу согласиться на поцелуй с лучшим другом? Смотрит на Сережу задумчиво.       — Ладно... - Тянет он и внутри у Серёжи все холодеет. Сердце стучит где-то в горле и, кажется, сейчас остановится.       Разумовский улыбается, глаза едва ли не светятся. Ёрзает по постели в предвкушении, пока Олег дверь подпирает. Не дай боже зайдет кто, это все, конец.       Волков садится напротив, ладони у него потные, сам, кажется, седьмым потом обливается, но в груди разливается странное чувство... предвкушение? В животе словно рой бабочек вспорхнул. Когда целовался с Аленкой такого не было. Наоборот, в воспоминаниях тот поцелуй кажется... Склизким, неприятным. Будто жабу облизнул. А сейчас, сейчас как-то по-особенному, как-то иначе.       Отбирая потные ладони о штаны, он чуть придвигается к Серёжке, смущённо укладывает руки ему талию. Под тонкой футболкой легко прощупываются все косточки - не удивительно, Сережа худой как скелет, одни кости. Вроде не первый раз его касается, столько лет знакомы, но пальцы словно обжигает от прикосновения. Сережа тоже придвигается. Неловко так, елозя попой по постели и вот он уже совсем близко. Настолько, что кожей лица можно ощутить чужое дыхание, а острые коленки в его собственные упираются.       Олег сглатывает ком, все кажется таким странным, таким нереальным, а в голове сотни мыслей роятся. Он перебирает одну за другой и уже хочет отодвинуться от него, сказать, что все это бред, пускай в свою комнату идёт, но Сережа его не отпускает. Наоборот придвигается ближе, накрывая теплые губы своими, легко, почти невесомо, и глаза самим по себе закрываются.       Все вокруг будто застывает. Стихает за окном ветер, капли дождя больше не барабанят по окну. Слышно только тихое сопение Сережи и шуршание простыни под ними. Становится невероятно хорошо. Олег сминает чужие губы, проводит по ним языком и Серёжа со стоном выдыхает, руки его стягивают чужую футболку и Волков уже не может сдержать улыбки. Сквозь приоткрытые губы, язык его проскальзывает внутрь, проходится по кромке зубов, дотрагиваясь чужого языка. Слишком хорошо. Хорошо настолько, что сдерживать себя уже нет сил. Олег тянет Серёжу на себя, едва ли не сажая к себе на колени и из горла Разумовского вырывается тихий стон. Он понемногу распаляется, поглаживает широкую спину, пусть и неумело, но целует до дрожи в коленках. Языком исследует чужой рот, покусывает, напирает так, что пару раз зубами стукнулись, дышит тяжко. Олег кладет ладони на чужие щеки, стряхивает с его лица рыжие пряди, что так настойчиво лезут им в рот. Он мог бы провести так целую вечность, но Сережа медленно отстраняется. Вытирает раскрасневшиеся губы рукавом любимого свитера, грудь его высоко вздымается, взгляд по лицу Олега блуждает, а он краснеет тут же. Что это на них нашло?       — Мне... Понравилось, - выдавливает из себя Разумовский и внутри все холодеет от осознания. Дурак, сказал не подумав...       — Мне тоже, - почти шепотом произносит Олег.