Wanna see you work your body

Плотная черная повязка давила на глазницы, руки, которые уже успели затечь из-за не поступившего вовремя кислорода в кровь, были прикреплены к потолку наручниками, а внутри заднего прохода вибрирует пробка, отдавая удары на чувствительную железу и только грёбаные ноги были свободны, но вот беда, ими практически ничего нужного то и не сделать. Дом Тойи поражал все больше и больше количеством таких разнообразных предметов и приспособлений. Шото даже не удивится, если у него есть пыточная в подвале, но это уже конечно слишком. — Ну как ты там, братик? — До тошноты довольный хриплый голос раздался около уха, горячий язык пробежался по чувствительной ушной раковине, заставляя младшего прикусить губу и поневоле поддаться назад к долгожданному, но такому короткому прикосновению. Вообще-то изначально цель прихода в гости к любимому братишке была иная — занести гостинцы от матери, потому что сама она не смогла из-за внезапно возникшей осенней простуды, а отправить младшего ведь намного проще, чем передать по почте, верно? И ещё это все под предлогом — "Вы же давно не виделись, Шото, отдохни немного перед экзаменами". Нет, конечно, у него был выбор, но как же можно отказать любимой матушке? Как же можно не потрахаться со своим братиком? — А ты не видишь? Или совсем ослеп уже...! — По ягодице прилетел удар плетью, заставляя последние слова сорваться на вскрик. — Как ты разговариваешь со своим старшим братом, а Шото? — Стук ботинок о паркетный пол и следующий удар уже обрушивается прямо на чувствительные соски, заставляя Шото несдержанно и звонко простонать, прогибаясь в спине. — Какой бессовестный развратник, — плётка теперь оказалась на подбородке, настойчиво давя на кожу и заставляя Шото поднять голову, а в следующую секунду уже отхватить пощечину, пришедшуюся на щёку из-за чего связанный парень издал очередной стон удовольствия, смешанный с каплей боли. — Весь в тебя. — Тяжело вздыхая с вызовом шепчет Тодороки и слепо поддается вперёд, бегло облизывая свои пересохшие губы. Раздается смешок и грубые шершавые пальцы партнёра перехватывают нижнюю мокрую от пота челюсть, и, чуть огладив нежную кожу, спустились на шею, проводя по ней ногтями, царапая. Горячее дыхание огрело лицо, а затем мягкая плоть рта коснулась губ младшего Тодороки, но тут же исчезла, испарилась. Юноша подавил в себе рычание. — Малыш, по моему, ты говоришь совсем ни те слова, которые должен. — Шото сжал руки, оставляя красные полумесяцы от ногтей на ладонях не только из-за невыносимого желания врезать после его прозвища, но и коснуться наконец этих чертовых вечно ухмыляющихся и исчезающих губ брата. — И что же мне нужно сказать? Тойя издал наигранно задумчивое "хмм", наверняка при этом потерев подбородок и закатив свои голубые глаза вверх. — Наверное... — Он причмокнул губами, — пожалуйста трахни меня, папочка? — Юноша готов был поклясться, что сейчас на лице этого гада красовалась ослепительная улыбка. — Да пошел ты... — На последних словах его голос задрожал, из-за увеличившей скорость игрушки внутри. Дыхание сбилось пуще прежнего, перед глазами, которые он жмурил, расплывались разноцветные круги. — Кто бы говорил, — мучитель дразняще постучал по губам жертвы пультом от вибратора, тут же его убирая, от чего Шото сжал губы. Тойя же глядел на это все голодными глазами, с позором ощущая невыносимое возбуждения от одного вида такого братика. О, он бы трахнул братика так, чтобы у бедняжки остались силы только кричать его чертово имя и умолять двигаться лишь быстрее. — Малыш, ты ещё не сдаешься? — Ладонь прошлась по груди, в очередной раз дёргая за вставшие розовые горошины, заставляя вздрагивать в ответ и тихо зашипеть младшего Тодороки. — Так сложно меня контролировать, братишка? Сдаёшь позиции. — Снова острый комментарий. Практически вся их совместная жизнь состояла из острых комментариев, приправленных насмешками и прочим стёбом, который обычно заставлял вскипать отца на каждом совместном обеде или ужине. — Ты играешь с огнем, Шото. — Пропел Тойя ему в ухо, медленными шагами обходя его и проводя пальцами щекотливую дорожку от поясницы до пупка, опустился вниз на бедра, надавливая на некоторые места, а затем круговыми движениями поглаживая, — надо бы тебя научить хорошим манерам. — Хочется спросить, что подразумевалось тогда под ударами плетью, но прикосновения исчезли, а затем послышались удаляющиеся тяжёлые шаги, заставляющие Шото ощутить холод и желание снова вернуть их, пусть и того идиота, от чего он невольно поежился, переминаясь с ноги на ногу. Но Тойя не заставил себя долго ждать, уже довольно улыбнувшись, он чпокнул крышкой смазки, заставляя усмехнуться младшего брата. — Решил быть нежным? — Связанный парень почти сразу после своих слов ощущает наглые пальцы на своём сжатом вокруг жужжащего вибратора колечке мышц, которые грубо давят на вход, не жалея. Шото прикусил губу, сдерживая стон и сжимая пальцами верёвку на руках. — Что ты чувствуешь? — Черт, да он издевается. Несколько пальцев проникли в него глубже, надавливая на наконечник игрушки, тем самым передавая больше вибраций по простате Шото. Юноша замычал. Не слыша ответа, Даби прорычал: — Отвечай. — Мне так хорошо...хорошо от твоих пальцев в моей узкой з…заднице, — тяжело дыша и чуть ли не всхлипывая, обречённо опустив голову сказал Шото. Смазка хлюпала у него в заднице от резких быстрых движений брата. Это было грязно, пошло, порочно. Но не для них — Умница, — с этими словами мужчина прикусил мокрую от пота кожу шеи, резко вытаскивая из него игрушку, в сопровождении вскрика и хлюпающего звука, и также безжалостно вернул ее обратно. Связанный парень слепо попытался прижаться к его телу, но Тойя юрко ускользнул, лишь цепко хватаясь пальцами за его талию и удерживая на месте нетерпеливого. Шото поборол в себе желание обиженно захныкать и продолжил беспомощно выгибаться, словно кошка, на особенно сильных толчках. — Давай, скажи, чего ты хочешь, мальчик? — Трахни...трахни меня, пожалуйста…! — Срываясь на рваные вдохи и стоны еле произнес Шото, чувствуя, как пальцы начали яростнее вбивать в него вибратор, принося между тем неимоверное удовольствие и наслаждение. Чувствуя между тем злость и раздражение от слов этого придурковатого брата. Любимого придурковатого брата. — Я...подумаю. — Грубая ладонь поползла по его разгорячённой коже, несильно надавливая на чувствительные, давно изученные, точки. — Такой покладистый стал. — Младший слепо потянулся навстречу руке, все ещё продолжая не видеть всю картинку, хотя это даже было и не нужно — чувств и эмоций с головой хватало. Ладонь змеёй скользнула на его шею, чуть пережимая артерию и поглаживая кадык, заставляя Шото приоткрыть рот, словно беспомощная рыба, выброшенная на сушу и прогнуться сильнее, до хруста всех позвонков. Заставляя сильнее возжелать прикосновений своего брата, чтобы их стало больше. Ближе. Жарче. — Хм…я все ещё не верю, малыш, покажи мне, как ты хочешь этого. Блять. Чёртов садист, он ему это припомнит. Обязательно припомнит и во всех красках, да так отчётливо, что запомнит надолго. Шото позорно заскулил, начав извиваться, желая получить хоть какое-то трение или соприкосновение, но как назло чёртов брат лишь ловко вытащил из него игрушку, вызывая рваный беспомощный выдох из губ младшего брата. — Умоляю тебя, блять, Тойя Тодороки…! — Прохрипел Шото, содрогаясь от напористых прикосновений, распространяющихся по всему его телу. Раннее упомянутый мужчина понимающе хмыкнул. Затем послышался заветный звон пряжки ремня, тяжело упавшей куда-то вниз. Шото нетерпеливо заерзал, прикусывая соленые губы. Теперь уже голая грудь прижималась к его горячей мокрой коже спины, заставляя прижаться ближе и почувствовать, как вставший член брата упирается прямо в поясницу. — Пожалуй, я трахну такую милашку, раз она так просит. — Несколько длинных пальцев снова оказались внутри растянутого прохода, грубо раздвигая стенки ануса. Шото вскрикнул, дергаясь, но другая рука резко притянула его к себе за талию обратно. Все конечности нещадно тряслись и ныли от неудобного положения, тело жаждало освобождения, конца этих сладких пыток чертового засранца брата, который уж точно не хотел их прекращать, судя по усилившимся движениям сзади. Шото не сдержавшись вымученно заскулил. — Тойя, вставь в меня с-свой член уже… — Хрипло и запинаясь сказал юноша, ощущая, как брат начинает тереться о его спину своим пенисом. — Что ты мать твою делаешь? Тойя тихо рассмеялся ему в ухо, тяжело дыша и наконец вытаскивая из задницы руку. Он поднес грязные пальцы к лицу Шото, надавливая на мягкие губы. — Открой рот, — в любой другой момент юноша бы ему врезал и не стал бы исполнять просьбу тупого братца, но сейчас именно то время и место, поэтому Шото ничего не остаётся, как выполнить незамысловатый приказ. Он разомкнул губы, позволяя мокрым склизким пальцам проникнуть внутрь, — стал таким послушным… — "Придурка брата заело." — Подумал Шото с раздражением, — я так хочу вставить член в твою маленькую узкую задницу...мм, ты не представляешь. — Так сделай же это, чёртов идиот! Шото подался назад, нарочно задевая его пах и вызывая у Тойи гортанный стон. А затем он ухмыльнулся, перемещая ладонь на ягодицу и оттягивая ее в сторону, на что младший призывно расставил свои ноги шире, открываясь, упрашивая. — Сучка. — Выплюнул старший, заставляя Шото замычать с намеком возмущения, но получилось больше похоже на блядский скулеж. В следующую секунду Тойя противно хихикал. Ублюдок. — Братишка, тебе нравятся такие прозвища? Буду называть их почаще. Шото еле сдерживался от желания прокусить ему пальцы, но тогда он вряд ли получит желаемое. И словно мужчина услышал брата, вынимая руку из его губ и развязывая ленту на глазах. Шото зажмурился от резкой перемены от темных цветов к ярким, но тут же их широко распахнул из-за того что Даби вошёл в него одним резким толчком. Юноша закричал от столь резких движений и не выдержав выстрелил струёй семени на пол, вокруг разноцветные круги, сладкая истома во всем теле. Блаженство. — О, что-то ты быстро, братишка. — Тойя взял в ладонь член Шото, надрачивая и заставляя всхлипывать, и дёргаться в судорогах наслаждения младшего. Придерживаясь другой рукой за ягодицу Шото, он отстранился от него полностью и снова вогнал орган в мягкое горячее нутро, начав двигаться в рваном быстром темпе. — Боже... блять, — Шото заходился стонами, ощущая горячие прикосновения везде и тяжёлые толчки, ударяющие прямо по простате. Чёрт. — Повернись влево, — хриплый шепот в ухо, укус. Он, естественно, подчиняется ему. Не может сделать иначе и тут же ощущает долгожданный рот на своем, его горячий язык вылизывает глотку, прикусывая щёки, задерживаясь на небе, щекоча. Шото слышит, как капает на пол пот, слезы, слюна. Шото видит напротив горячий, но острый лёд в глазах, о который он готов разбиваться и разбиваться в дребезги. Он ощущает, как опухли щёки, как онемели руки, покалывая. Шото дёрнул запястьями. Слезы продолжают туманить взгляд, губы брата высасывают из него последний кислород, а шершавые пальцы смахивают слезы. — Шлюшка. — Тойя отстранился, прикусывая кожу на его шеи, продолжая двигаться внутри него, но не наращивая темп. Болезненно надавил пальцами на головку члена, потирая. Взгляд опустился вниз и наткнулся на руки, что мяли, сжимали его грудь, заставляя стонать, ноги нещадно дрожащие. Его. Бугор от члена внутри него то исчезающий, то появляющийся снова. Это сводило его с ума. — Тойя....! — Шото ощутил вновь усилившиеся толчки, невольно выгибаясь и запрокидывая голову назад тому на плечо. — Моя грязная шлюшка. Только моя. — Прорычал ему мужчина в висок, вдыхая запах тела брата, вбиваясь в башенном ритме. Рукой он сжал его шею, перекрывая артерию, заставляя поперхнуться, сжаться внутри. — Я...люблю тебя, — прошептал еле слышно Шото, закатывая глаза и кончая во второй раз, Тойя же слился от последних слов сказанных им: он гортанно простонал, убирая руку. После короткой, но такой долгожданной вспышки наслаждения Шото в полной мере ощутил весь дискомфорт своего положения, все ещё тяжело дыша и ерзая в попытке привлечь внимание внезапно застывшего братца. — Уснул что-ли? Мне неудобно вообще-то. Старший цокнул, отстранившись от него и улыбнулся. — Прости, не заметил. — Но все же начал снимать с его рук так называемые кандалы. Уже сидя на диване и смотря какой-то очередной ужастик они задремали, случайно уронив попкорн на пол, благо контейнер был пластиковый, прижимаясь друг другу.