Тихий океан

Переполох, начавшийся с самого утра, не дает Коко спокойно отоспаться после перелёта. Договориться всей компанией полететь на острова — явно не самая лучшая идея. Особенно, когда это путешествие к побережью Тихого океана, а коробка с обручальными кольцами лежит в заднем кармане рюкзака всю поездку. Коко явно не отличался креативностью, раз ему пришлось брать совет у Ханагаки. Рассказывая историю с предложением руки и сердца, тот каждый раз мог пропустить слезу, но Коко и остальные привыкли к сентиментальности друга, и все просто умилялись его безграничной любви к Манджиро. Терпимости у Ханагаки не занимать, как и идей для подарков, а ещё для того, как хорошо сделать предложение. Такемичи поступил правильно, когда отказался от типичных фокусов с кольцами в бокалах с шампанским или блюдах. Во-первых, Майки ест только сладкое. Во-вторых, он ест, не глядя, и это чревато последствиями для обоих. Придумывать квест для Сано — бессмысленная затея. Ему наверняка быстро наскучит, он уляжется спать или начнёт игнорировать попытки Ханагаки включить его в процесс. — Я очень долго думал над идеей, но в итоге я просто решил сказать ему, что мы ждём доставку со сладостями. Втайне я позвонил Шиничиро и договорился, чтобы он звал Дракена и остальных на мотоциклах. Все приехали ровно к тому моменту, когда он спал, так что я начал собираться и сказал, что позвоню ему, как заберу все пакеты. Он ничего не понял, но когда все ребята выстроились в ту самую надпись, я позвонил и попросил выглянуть в окно. Коко относительно помнил рассказ Инуи о том, как Шиничиро и Вакаса в срочном порядке собирали всех перед домом Ханагаки. Тогда и вправду пришли все, не исключая девушек, которые должны были выстроиться в последнюю букву сокращенного имени Манджиро. Тогда, каждый, кто так или иначе знал семью Сано, просто обязан был почувствовать в таком событии. Свидетелями этой истории любви стали все, и все же были свидетелями того, на что готов Ханагаки ради своего Майки. — Там была написана твоя триада о любви к этому монстру? — Коко расплылся в ухмылке. — Если только его имя считается за триаду… — Как он только согласился? — Коко поправил угли, продолжая смаковать сладкий дым. — Сам не знаю. Наверно потому, что я подарил ему его любимую гоночную модель и не соврал насчет доставки сладкого. Иначе он бы меня проклял. — Нет, история конечно заманчивая, но…— Хаджиме закручивал прядь на палец, стараясь подобрать слова, — Как-то не в стиле Инупи. Эта утонченная натура даже к мясу лишний раз не притрагивается, спит на пуховых одеялах и чихает от цветения. Ему бы все с кружевами и жемчугами, да так, чтобы романтично. — Разве не по этой причине ты расстался с его сестрой? Коко рассмеялся такому забавному сравнению. Он прекрасно помнил, как совершил большую ошибку, поверив в то, что ему и в правду могут нравится девушки. Аканэ чудесная, но к сожалению, не вписывается в рамки его ориентации. Женская эмоциональность, вспыльчивость и переменчивость пугали Коко, а внешний вид и красота почему-то не оставляли в душе ничего, кроме равнодушия. — Все сложилось само-собой. Только благодаря Сейшу я наконец понял, кто я и из чего слеплен. — Ты хочешь сделать предложение здесь? — Идеальное место, он такое любит. Все, что связано с романтичностью — это Сейшу. Значит, и предложение должно быть таким…чувственным, необычным, как Инуи, но я так не всегда могу, в этом проблема. Такемичи усмехнулся, вызывая у Коко удивлённый взгляд. — Когда-то я тоже так считал. Поверь, ты способен на куда большее, чем себе представляешь.

***

Кольца, хранящиеся в сумке, могли быть с лёгкостью обнаружены раньше времени. Никто никогда не лез в чужие вещи без спросу — это правило они установили в самом начале отношений и соблюдали уже пятый год, не подрывая доверия друг друга. Однако Коко скорее не доверял себе и своей неосторожности, чем стремлению Инуи переворошить его шмотки. Коко решил отдать коробку Такемичи до второго дня поездки, чтобы как следует все обдумать и взвесить. Идея возникала сама собой, но тут же потухала, разбиваясь о границы реального мира. Каждая мысль не вязалась с предыдущей, потому что Коконой знал Инуи, как свои пять пальцев. Знал его нелюбовь к клише, к дурацким красным розам, к привычке Коконоя завтракать в дорогих заведениях, а ужинать чипсами перед телевизором. Коко знал, что Сейшу терпеть не может шумные толпы и концерты, но очень любит балет и всякую изысканную хрень. Коко знает о том, как чувственно и глубоко Сейшу ощущает этот мир, и как эта черта не раскрывается другим посторонним лицам. Предложение должно быть романтичным, достаточно эмоциональным и в то же время вдали от людей и всего мира. Очень сложно. Весь день Хаджиме ходит загруженный, даже отказывается от обеда и забивает на предложение взять катамаран на прокат. Пока все уходят к берегу, он говорит, что слишком занят, и вообще, у него возникла срочная работа. Но сам ломает голову уже битый час. Стены апартаментов слышали все рассуждения и ругательства, пока Коко принимал душ, оборачивал белый халат и думал, как лучше и как неожиданно следует подать томящееся в коробке золото. Но идея все-таки приходит в голову, и Коко тут же загорается, набирая номер Такемичи. — Что случилось? — Я придумал такое, что он просто улетит от счастья. Шум ветра заглушает динамик своим холодным дыханием. Коко показалось, будто он вот-вот оглохнет. — Рад за тебя. Треск разочарования. Коконой закатывает глаза, по-привычке высунув язык то ли своему отражению, то ли собеседнику, которого даже не мог увидеть. — И это все? А где поздравления? На заднем фоне в трубке слышен плеск и удар о воду, а затем возмущенный крик Эммы, которую, судя по всему, скинул Кенчин в воду. — Знаешь, ты так не вовремя, вот пришел бы и сам все рассказал… И вообще, мне некогда, давай позже. Трубка была повешена, а Коко остаётся в растерянности и смятением в груди. В голову закрадывается первая тревожная мысль.

***

— Где, блять, мои кольца?! — Коконой перерывает чужую комнату вверх дном, вскидывает одеяла, простыни, опрокидывает стулья, пока Манджиро расслаблено распивает коктейль на балконе. — Смотри не сломай чего-нибудь. — Шею бы вам обоим сгрыз, честное, блять, слово! — Коко в очередной раз натыкается на пульт от телевизора и больно спотыкается, ударяясь мизинцем ноги о край кровати. Майки устало бегает черными глазами по комнате, выбирая идеальную точку, куда можно будет посмотреть и не ощущать тупую неловкость. Отчасти ему стыдно за своего супруга, который умудрился потерять чужой подарок. — Твою мать, я даже и не знаю, что сказать, сука. — Уймись, — Майки со звоном ставит стакан на прикроватную тумбу, — голова болит. В ответ Хаджиме возмущенно что-то бурчит, но слова Сано младшего оказываются действенными. Коко принимается разглядывать шкаф, кровать, заглядывая под матрас. Майки ненавязчиво поднимает подушку и вытряхивает из наволочки все содержимое: наушник, второй наушник, часть странной квадратной синей упаковки, бархатную коробку… — Нашел, лови. С непоколебимым спокойствием и уверенностью оповещает Манджиро, пока кидает коробку через всю кровать прямо в руки Коконоя. Щелчок — Хаджиме убеждается в сохранности золотого содержимого. Парень изумлённо уставился на Сано, переводя взгляд с коробки на самодовольного Майки — Всю жизнь буду должен. — Валяй уже, я спать хочу.

***

Коконой сделал странное предложение, пойдя на огромный риск. Ему свойственна экстравагантность, но чтобы в таком масштабе — никогда. Только если это не Инуи Сейшу. Побережье Тихого океана и разбуженный ранним утром Инупи, в волосах которого играют блики кораллового рассвета. Купаться здесь нельзя — у побережья много акул, но Коко хватает своего парня за руку и они идут в сторону пирса. Хаджиме тайно прячет в кармане белой рубашки два кольца, и надеть их — то ещё испытание. Коко подводит Инупи к бортику пирса, на котором тихо и пусто. Шум волн накрывает их, смешивается с легким тёплым ветром. Рассекающая камни вода бьется о деревянное покрытие, разбрызгивая соленые капли в разные стороны. Голубая вода отражает в себе первые лучи знаменательного дня. Хаджиме и Сейшу стоят одни, в длинных одинаковых рубашках. Коко обнимает парня со спины, сводя руки на животе и утыкаясь носом в плечо, мысленно отсчитывая минуты до знаменательного часа. Сейшу пахнет сном, им, их постелью и солнцем. Без парфюма и привычных кондиционеров для белья Инуи пахнет слаще меда и всех цветов на свете. Медленно подводя Сейшу к краю, Коко вскидывает руки возлюбленного в стороны, обхватывая и переплетая пальцы. — Мы как в Титанике? — Зевая, спрашивает Сейшу. — Кто знает… — Хитро увиливает Коко, облизывая нижнюю губу и замышляя свой коварный план. И тут — оглушающий грохот. Всплеск воды, перепуганная мелкая стайка рыб и накатившая холодная волна накрывает двоих возлюбленных. За считанные секунды Хаджиме успевает достать кольца, раскрывает глаза под водой, но успевает надеть кольцо только на себя. Ему кажется, что поймать руку барахтающегося Сейшу почти невозможно, потому что тот уже стремительно всплывает наверх, пока Хаджиме все ещё сквозь резь в глазах старается уловить безымянный палец. Провозившись дольше нужного, ему все же удается надеть кольцо. Вынырнув совсем рядом, Хаджиме долго смотрит на испуганного, продрогшего Инуи. В зеленых глазах отражаются блики рассвета. Первое утро, когда на их пальцах два золотых кольца. Инупи осторожно поднимает руку, и тут же испуганно выдыхает, случайно хлебнув соленой воды. Золото ярко блестит на его безымянном пальце, и также ярко сияет на руке Хаджиме. Блики играются с украшениями, а улыбка Коко слепит ярче утреннего солнца. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Сейшу оглядывает Коконоя, словно не веря в происходящее. Хаджиме льнет к полураскрытым, мокрым соленым губам. Коко целует глубоко, вцепляясь руками в светлые волосы и обхватывая ногами тело Инуи. Каждое прикосновение обжигает холодом, но Сейшу обхватывает парня за бедра, придвигая ближе и охотно отвечает на поцелуй, жадно скользя языком вдоль алых губ. Рваные вздохи заглушает шум разбивающихся о берег волн. — Ты выйдешь за меня? Инуи сквозь очередной поцелуй шепчет заветное, вызывающее трепет, такое долгожданное да. — Какой же ты дурак, Хаджиме. Недалеко от них — стая хищников, способных разорвать кого угодно на куски. Океан славится страшными историями о тигровых акулах, но Коко отплывает достаточно далеко, чтобы не привлекать лишнего внимания. Усаживаясь на лестнице, прикрепленной к пирсу, он вновь притягивает Сейшу к себе в объятия. — Коко, это же неправда? Я ведь сплю, да? — Нежный, бархатный голос Инуи заставляет сердце Хаджиме разбиваться на тысячи осколков. Коко молчит, завороженно разглядывая шрам на лице и проводя тонкими пальцами по изящным линиям губ и скул возлюбленного. Кожа Сейшу мягкая, и ему нравится вытирать частички застывшей соли, встряхивать светлую копну волос, успевшую слипнуться от воды. — Я люблю тебя. Инуи глубоко выдыхает, чуть дрожа, словно в первый раз слышит такие важные слова. Задыхаясь от счастья и запаха океана, он льнет к плечу Хаджиме, растворяясь в объятиях. — И я тебя люблю. Стук сердец сливается в один учащенный гул. Вместе с солнечным теплым утром наступает долгожданный миг совместного счастья и огромного будущего, которое ждёт их впереди.

***

Шуршание свадебного платья невесты отдается лёгким эхом по просторному помещению заведения. Пахнет лилиями, пыльцой и ароматными цветочными духами. Расставленные на каждом углу ароматические палочки наполняют раскаленный августовский воздух атмосферой ожидания светлого праздничного дня. Шпильки или лодочки на невысоком каблуке, украшения из жемчуга или классика с серебряным колье — все это волнует Инуи, который так трепетно относится к своему стилю и внешнему виду. Сейшу, словно ангел, сошедший с небес, потому что так ярко выделяется своей внешностью среди прочих жителей Токио. Серая масса шумного города разбавляется изредка появляющимся на публике Инуи, который одним взглядом способен покорить сердца многих людей. Пышные белые ресницы подрагивают, когда зеленые глаза прищуриваются в недовольстве. Очередное платье, которое так прелестно смотрится на фигуре, но не подчеркивает длинные ноги, скрывая главную изюминку за пышным шлейфом. — Мне снова ничего не нравится, может, зря все это торжество? — Главная слабость Сейшу — пассивность. Быстро сдаётся, если не получается с первого раза. Однако Коко не перестаёт любоваться своим будущим мужем. Кольца на безымянных пальцах поблескивают, напоминая о недавней помолвке. Если бы Сейшу знал, сколько всего пришлось наворотить ради того, чтобы получить положительный ответ… — Ты ведь знаешь, что нравишься мне любым. Ты самый красивый, и я никогда не перестану, — Коко целует руку сквозь ажурные перчатки, — повторять это. — Прекрати, ты ведь знаешь, как я… — Знаю, поэтому считаю, что тебе нельзя надевать что-то слишком пышное, — Коко переплетает пальцы, рассматривая манжеты и кружева, — оставь перчатки, они тебе идут. От такой внимательности Сейшу светится, скидывая туфли и целуя Коконоя в щеку. Ласковый взгляд скользит чуть ниже, останавливаясь на губах. Обрамленные в кружево пальцы нежно касаются щек, заправляют черные локоны за ухо и притягивают лицо Хаджиме ближе для очередного поцелуя. — Правда? Коко с замиранием сердца смотрит на наряд Сейшу, не веря, что через несколько недель они обменяются кольцами. — Абсолютная.