Первое испытание

Юстас начал постепенно замечать, что отношение Эдмунда к нему немного изменилось. С какого именно момента это произошло – он не помнил, да и не смог бы вспомнить, если бы захотел, но это точно было до попадания в Нарнию. Брат держался от него на расстоянии, хотя они и так не были близки, и на провокации Юстаса почти не реагировал. Кроме одного раза, после которого они попали в Нарнию. Тогда уже Юстас сам не выдержал и специально пришел в комнату Люси, чтобы довести Эдмунда, заставить того показать, что он, Юстас, ему небезразличен – пусть даже путем неприязни и ненависти. А потом они оказались здесь. Для Эдмунда и Люси столь необычное событие не стало сюрпризом, в отличие от Юстаса. Поначалу ему казалось, что он просто сошел с ума – в его голове не укладывалось, как можно сначала находиться в комнате в Кембридже, а потом, как по мановению волшебной палочки (в существование которой Юстас никогда не верил) оказаться среди бескрайнего моря. Логическое сознание Юстаса отказывалось воспринимать окружающую его действительность с наличием фавнов, минотавров и противной говорящей мыши. Поэтому он предпочитал проводить большую часть времени в своей каюте, если можно было так назвать ту часть трюма, в которой ему выделили место. Юстас коротал свободные часы за описанием происходящих событий в своем дневнике, наблюдая украдкой за Эдмундом. Тот, попав в явно знакомый ему мир, совершенно преобразился. Сначала Юстас не верил в рассказы о том, что Эдмунд когда-то был здесь королем, пока не увидел подтверждение этому в горделивой осанке брата, в его изменившейся речи, в умении обращаться с мечом и даже во взгляде, который стал более открытым и пронзительным. Но отношение его к Юстасу не изменилось – Эдмунд практически не общался с ним, лишь иногда иронизируя по поводу его бесконечных придирок. Во время шторма, который начался, едва они успели покинуть остров чародея, Юстас мучился от морской болезни. Ее приступы давали знать о себе и раньше, но потом прошли, и Юстас уже решил, что справился с этой напастью, как все началось снова, стоило только морю разбушеваться, будто бы бунтуя против вторжения в его воды. Юстас лежал на полу, расположившись на мешках с крупами и старых одеялах, так как в гамаке его мутило еще сильнее. Голова кружилась, во рту пересохло. Люси, как могла, старалась облегчить его страдания, даже дала глотнуть из своей волшебной бутылки, и Юстасу стало немного легче, хотя он все равно чувствовал себя разбитым и слабым. Сил не было даже на то, чтобы встать и хлебнуть воды. Вдруг люк наверху тихонько скрипнул, оповещая, что кто-то спустился в трюм. Юстас устало повернул голову, и сердце его на миг остановилось, чтобы сразу же забиться чаще. К его импровизированному ложу приближался Эдмунд с чашкой в руке. Волосы брата были мокрыми от штормовых брызг, рукава рубашки закатаны до локтей. Он подошел ближе, протягивая Юстасу чашку. – Как ты? – сочувственно спросил Эдмунд. Юстас попробовал что-то сказать, но от жажды язык буквально присох к небу, поэтому он выхватил чашку из рук брата и принялся жадно пить. Эдмунд наблюдал за ним, не говоря ни слова, в его взгляде невозможно было что-то разобрать. Юстас выпил воду и вернул чашку Эдмунду, стараясь не коснуться пальцами его руки. Эдмунд почему-то усмехнулся и отставил ее в сторону. – Тебе уже лучше? – снова спросил он. – А тебе какая разница? – грубо ответил Юстас, тут же вспомнив, что он должен изображать неприязнь. – Беспокоюсь за тебя, – просто ответил Эдмунд, не спеша уходить. Юстас понимал, что должен прогнать его, но не мог этого сделать. Эдмунд глубоко вздохнул, будто бы собираясь что-то сказать, но не находя для этого слов. – Правда, беспокоишься? – нерешительно уточнил Юстас. Эдмунд кивнул. – Все пишешь? – Он указал на дневник, лежащий на коленях Юстаса. Юстас покраснел и сунул дневник под один из мешков. – Черт, – Эдмунд провел рукой по волосам, с которых слетели капли воды, упав на руку Юстаса. – Я так больше не могу. В Англии бы смог, но не здесь. Юстас, я знаю. Юстас опешил. Он подозревал, о чем говорит Эдмунд, но очень надеялся, что ошибается. – Что знаешь? – осторожно спросил он. – Я читал твой дневник, – просто ответил Эдмунд, многозначительно взглянув на Юстаса. – А… это… я… – Юстас буквально потерял дар речи. – Скажи мне, что это неправда, и покончим с этим, – вздохнул Эдмунд. – Скажи, что ты все выдумал. Юстас густо покраснел, не спеша отвечать. Наконец, он робко поднял руку, осторожно коснувшись кончиками пальцев щеки Эдмунда. – Это правда. Ты… нравишься мне. Эдмунд прыснул. Юстас быстро убрал руку, краснея еще больше. – Прости, но звучит до ужаса наивно. Понимаешь, – вдруг он наклонился к самому уху Юстаса, – мне здесь, как бы сказать… тяжело. Я снова вспомнил все, что со мной происходило в Нарнии, ко мне вернулся весь мой опыт, я снова стал взрослым, но… На корабле нет женщин, кроме Люси, и… Эдмунд не договорил, вдруг обхватив лицо Юстаса ладонями и прижимаясь губами к его губам. Юстас опешил от такого напора и даже принялся вырываться, но язык Эдмунда дразняще прошелся по его губам, заставляя его расслабиться и приоткрыть рот. Юстас подчинился, смутно понимая, что Эдмунд знает, что делает. Руки брата скользнули под его рубашку, ласково, но немного грубовато проводя по его груди и животу, расстегнули брюки, забираясь в трусы. Юстас резко выдохнул – он не ожидал, что все произойдет так быстро. Он и сам не знал, чего хочет от Эдмунда, но поцелуя для начала было бы достаточно. Эдмунд вдруг разорвал поцелуй и резко перевернул его на живот, стаскивая брюки до колен. Юстас пробовал сопротивляться, но брат держал его крепко, и сил у него было больше. Юстас почувствовал, как в задний проход ему тычутся пальцы, проникая внутрь, поглаживая, ощупывая, растягивая. Ему было не слишком приятно, но он понимал, что отчасти сам виноват. Вдруг его ягодиц коснулось что-то горячее и влажное, а потом Юстас почувствовал резкую боль, будто бы в зад ему засунули горячую кочергу. Он застонал, прикусив губу, из глаз тут же брызнули слезы, а Эдмунд остановился, погладив его по бедру, а потом провел языком по его шее. Юстас немного успокоился, и когда Эдмунд начал медленно двигаться, попытался расслабиться, хотя получалось не слишком хорошо. Эдмунд обхватил его за бедра, заставляя приподняться, и вытянул руку вперед, обхватывая его член, который тут же затвердел, несмотря на боль. Эдмунд плавно двигался внутри него, одновременно и в такт двигая рукой, и скоро Юстасу стало даже приятно. Вдруг Эдмунд остановился, крепко сжав его член, и негромко застонал. Юстас почувствовал, как плоть Эдмунда пульсирует внутри него, а потом брат быстро вышел, продолжая прижимать его к себе и возобновив движения рукой. Юстас почувствовал, как по бедру что-то потекло, но тут же забыл об этом, сосредоточившись на ощущениях. Через пару минут томительный жар охватил все его тело и, застонав, он задрожал, чувствуя, как наслаждение выходит из него резкими толчками. Первые секунды после испытанного удовольствия он ничего не соображал, просто упав ничком на груду мешков и переводя дыхание. Потом он все же рискнул оглянуться и посмотреть на Эдмунда. Тот невозмутимо застегивал брюки, а потом, сняв с себя рубашку, бросил ее Юстасу. – Вытрись, она еще влажная, – сказал он. Юстас дрожащими руками прижал к себе рубашку, ошалело глядя на Эдмунда. – Наверное, ты мечтал не об этом, – задумчиво проговорил Эдмунд. – Но извини, по-другому я не умею. Юстас кивнул, все еще ошеломленный тем, что между ними произошло. Действительно, он мечтал не о таком, хотя не мог сказать, что ему не понравилось. Особенно финальная часть, когда Эдмунд доставил удовольствие и ему. Эдмунд развернулся, направляясь к выходу. Юстас быстро вытерся, натянул брюки и, застегивая их на ходу, направился за ним. Он приоткрыл люк, выглянув наружу, и в предрассветной мгле различил фигуру Эдмунда, который стоял, опершись на поручни. – Аслан, – расслышал Юстас его шепот. – Все же, ты был неправ – мне еще многому нужно учиться. Шторм утих. Юстас тихонько вернулся к своей «постели», внезапно подумав о том, что каждому из них еще предстоит пройти свое испытание в этом странном и загадочном мире. Зеленоватый дым тонкой струйкой вытек из трюма, заскользив по палубе к каюте Каспиана, в которой ночевала Люси…