Русалочья удача. Часть 1

Огонь – не вода, охватит – не всплывешь.

Они пустились в путь к лавре на следующий день. Кум Татьяны решил их подвезти, да вот незадача – в версте от деревни телега сломалась. Так что они вдвоём пошли на своих двоих. Не возвращаться же в Осиново; Гориславе хотелось оставить это место за спиной как можно скорее, тем более что поселяне уже начали шептаться про Купаву. Все дни, когда её не было, Горислава отнёкивалась, что-де сестра её пошла в лес целебные травы собирать. Так себе ложь вышла: вернулась-то Купава без трав. Кто-то остроглазый разглядел шрамы у неё на шее, и змеиня подозревала, что кто-то ещё более остроглазый видел, как Купава вынырнула из воды прямо в одежде. Так что Горислава почла за благо покинуть Осиново, пока робкий поп Матвей не достал Нечестивую книгу или как там она называлась, и не посмотрел, как распознать и убить русалку. Как и в прошлый раз, Купава шла, подпрыгивая и приплясывая, словно маленький ребёнок. Ноги у неё были чумазые. Татьяна сплела ей лапти, и русалка не стала отказываться; но как только они вышли из деревни, она стащила их и повесила на пояс. Сейчас они весело подпрыгивали вместе с Купавой. Как и в прошлый раз, она быстро устала и стала просить о привале. – Мы будем год до лавры идти, если ты будешь прыгать, как коза, – проворчала Горислава, закатив глаза. Они нашли поляну среди берёз на обочине дороге и сели на траву. – Я вот чего не пойму. Как эти сестрички могли стать русалками, если их тела были в гробах? Или мы зря не проверили… – Для русалок это не важно. Мы не привязаны к умершим телам, в отличие от упырей. Я тебе это говорила, разве нет? – Нет. Или да? – Горислава почесала голову. Может, и говорила, но она успела забыть. – Даже несколько раз! Когда мы дрались с упырицей в лесу! Неужто уже забыла?! Горислава только руками развела. Все эти штуки, связанные с волшебством, вылетали у неё из головы очень быстро, а драку с мёртвой девчонкой вообще хотелось забыть – настолько близко к смерти ходили они обе. – Но на призрака ты не похожа, – сказала она, ущипнув Купаву за щёку. – Больно много призраков ты видела, – хихикнула Купава. – Я вот ни одного… Старшие сестрицы только говорили, что они есть. Мы похожи, просто они более, ну, жидкие? Как туман, – она взмахнула платком, вызывая сгусток тумана, – Пуф! И рука насквозь пройдёт, – словно её слова нуждались в подтверждении, она ткнула в туман пальцем. – Мы все состоим из навьей воды, просто в русалках её намного больше! – Но ты ж ешь, пьёшь, и в нужник ходишь, как человек. Не похоже, чтобы твоё тело было из воды, – проворчала Горислава. А сама вспомнила, что у самой давно мысль проскакивала, что Купава состоит из тумана, и потому такая лёгкая. – Ну, я лишь повторяю то, что сказали сест… – Купава вдруг осеклась. Улыбка сползла у неё с лица. – Ты видишь?! Горислава видела. Дыхание вылетало у неё изо рта облачком пара. Солнечный день наполнился промозглым холодом. Она вскочила, обнажая нож; Купава тоже. То появляясь, то исчезая за стволами берёз, к ним неторопливо приближалась девушка. Горислава сразу узнала эту бледную, как у княжеских дочек, кожу и угольно-чёрные волосы. Именно эта девушка стояла за плечом Петра Червонца. И именно после того как она прошептала ему что-то на ухо, он сказал, что хочет поединка насмерть. – Горька… Это тоже русалка! – ахнула Купава. И точно – в девушке, которая остановилась на краю опушки, скучающе пожёвывая травинку, было что-то нездешнее. Бледная, простоволосая, рукава и ворот белой рубашки украшены чёрной вышивкой. Из-под чёрной юбки виднелись носки изящных чёрных черевичек; там, где они ступали на траву, оставались ледяные следы. Она вся словно состояла из оттенков чёрного и белого, не считая глаз – льдисто-голубых и пронзительных. – Да. Я русалка, – сказала она. В голосе звенел лёд. – Марийка меня зовут. – Что тебе… – начала Горислава, но вдруг язык и всё тело как будто сковало. Ужас чёрной волной всколыхнулся в душе – и не закричала змеиня только потому что не могла издать ни звука. Её рубашка медленно покрывалась инеем. – Что ты делаешь?! Что ты творишь?! – взвизгнула Купава, выскакивая вперёд. – Немедленно прекрати!! Что мы тебе сделали?! – Защищаешь змею? – Марийка сплюнула травинку на покрытую инеем землю. – Как… Жалко. Ты забыла, кто ты? – Что… – Ты – русалка. Хранительница живой воды. А это порождение подземного змея. – Что?! – Ты совсем ничего не знаешь? – зло усмехающаяся Марийка подошла к Купаве. Она была выше её только на полголовы, но всё равно умудрялась нависать над ней, как взрослый – над ребёнком. – Мы были созданы, чтобы охранять мир от таких тварей, как она. Как вода гасит огонь – мы должны убивать змеев. – Но Горислава не плохая. Она никому не делала зла. Она моя подруга… Сестра! Оставь нас в покое! – Купава расставила руки, словно это могло защитить Гориславу. – Последнее предупреждение. Либо ты отходишь в сторону, либо отправишься в Навь вместе со своей подружкой, – глаза Марийки сузились. – Нюхни рыбьей задницы, я никуда не пойду! – взвизгнула Купава, и взмахнула платком. Облако тумана полетело в лицо Марийки – непонятно, чего этим хотела добиться русалка, но проклятая ледяная девка просто ухмыльнулась и легонько подула. Туман обратился в ледяные кристаллы и опал, а Марийка коснулась кончиками пальцев шеи Купавы – и девочка упала как подкошенная, покрываясь инеем. Горислава рвалась изо всех сил, пытаясь высвободиться из пут заклятья. Сердце колотилось как бешеное, готовое разорваться, в висках билась боль – но всё равно она не могла двинуть и пальцем. Или всё же могла?... Марийка тем временем переступила через неподвижное тело Купавы и подошла к Гориславе. Схватила её за горло ледяной рукой. – С Хургой я покончила. Теперь твоя очередь, – сообщила она. – Есть что сказать перед смертью? – Ты… – прохрипела Горислава; только что размороженный, язык во рту шевелился неохотно. – Скажи… Скажи… – Ну?! Перед смертью не надышишься, желтоглазая тварь. Говори скорее. – Кто… Твой хозяин? – Что? – Марийка подняла брови. – Как ты узнала? Как?! – пальцы на горле Гориславы сжались сильнее. – Говори! Откуда ты узнала, что я дочь Полночного Инея? – Ведьма… Ведьма сказала… – выдавила Горислава. Она понятия не имела, кто такой Полночный Иней, но, кажется, её вопрос попал в точку. И позволил выиграть несколько ударов сердца. – Что за ведьма?! Говори, или твоя смерть будет такой, что ты молить меня будешь на коленях, чтобы я тебя убила! – вальяжного, насмешливого тона Марийки как ни бывало. Она была испугана. Обескуражена. – Обычная… Лесная… – прохрипела Горислава. – Отпусти, и расскажу… Неужто выйдет её обмануть?! – Ах ты… – Марийка закусила губу. – Нет. Я, кажется, знаю, какая. Ты не выкупишь свою жизнь такой дешёвкой! Ничем не выкупишь. Знаешь, что змеи сделали с семьёй моего отца? С его родителями? С его сестрой? Сейчас узнаешь, – Марийка отпустила горло Гориславы и положила руку ей на грудь, её губы кривились в яростной ухмылке… И тогда Горислава ударила. Она смогла пошевелиться. Немного. Всего-то одним пальцем. Но это был палец руки, в которой она зажала нож – и она со всей силы вдавила его в клинок. Наточенное лезвие пропороло палец глубоко, до кости, так что брызнула кровь. Горячая. Обжигающе горячая. Знала ли Горислава, что делает? Нет, конечно. В глухом отчаянии она сделала единственное, что могла – положилась на чутьё, на тот жар, что бился у неё жилах, скованный снаружи невидимым льдом. И лёд пошёл трещинами. Первый удар был неуклюжий – но ему не было нужды быть ловким: Марийка стояла вплотную к Гориславе и не ожидала удара. Нож вошёл ей в живот по самую рукоять; взвыв, русалка отшатнулась. Она отступала, спотыкаясь, зажимая обеими руками кровоточащую рану в животе; низ рубашки медленно чернел от крови. – Ты!! – прохрипела она, и тут Горислава ударила второй раз. Она не умела драться ножом. Совсем не умела, но шатающаяся, ошеломлённая русалка была слишком лёгкой целью. Горислава полоснула её по горлу, метя в одну из главных жил – и ледяная кровь брызнула змеине в лицо. Проморгавшись, она увидела, как Марийка отползает назад, хрипя и кашляя; кровь текла у неё по подбородку, заливая траву. Вдруг она повалилась на бок и растеклась лужей тёмной воды, которая мгновенно впиталась в землю. Горислава как раз пыталась сделать шаг к ней – и упала на колени, задыхаясь. Её трясло, все мышцы болели. Холод постепенно исчезал, иней таял на глазах, вернулось чириканье птиц и шорох ветра, лениво перебирающего листву берёз. Горислава попыталась встать – и снова упала. Она поползла к Купаве, схватила её за ледяную руку – не веря, не желая верить, что её подруга пережила разорванное упырицей горло только чтобы умереть от рук… Ресницы Купавы дрогнули, и она застонала. – Купавка!! – облегчённо прохрипела Горислава, и шмыгнула носом, только сейчас поняв, что у неё текут сопли. А горло саднит, как будто зимой босиком по сугробам побегала. – Горька… – Купава потянулась к ней. – Горька, ты… Ты… Всё в порядке? Где… – Я убила её. Перерезала ей горло, – выдавила Горислава. – Надеюсь… Она просто растеклась водой… Ведь это значит, что она умерла, да? – Не знаю, – Купава с трудом села, и обхватила себя руками. – Ох… Холодно-то как… До костей проморозило. Ох. Горислава обняла её, и они некоторое время сидели так, дрожа и постепенно согреваясь. – Ты знаешь её? – в конце концов спросила змеиня. – Первый раз вижу!! – А я второй. Она стояла рядом с Петром Червонцем… Ну, тем, против которого… Против бойца которого я дралась на Чёртовой Копейке. Я ещё удивилась – на рабыню не похожа, дочка, что ли… – Горислава вдруг вспомнила, что на пальцах у неё глубокая кровоточащая рана. – Чёрт! Купавка, я, кажется, кровью истекаю, помоги перевязать! Пока русалка неловко, ещё не до конца отошедшими от колдовского холода руками, бинтовала ей пальцы, Горислава продолжала говорить: – Вон, она там была, за плечом этого… Разбойника, не разбойника, не знаю, как назвать… Стояла. И после того, как она прошептала ему что-то на ухо, он потребовал поединка до смерти. Его боец, Хурга, тоже был змеем… Был. Эта тварь сказала, что покончила с ним… – Похоже, она ненавидит змеев. – Да, она ж так и сказала… А, ты не слышала. Ты без сознания была… – Горислава собралась с силами и коротко пересказал всё, что узнала от Марийки. – Что за чертовщина! – воскликнула Купава, хватаясь за голову. – Что за Полночный Иней?! Что за ведьма? Мы просто шли по свои делам, никого не трогали! – А нас вот взяли и тронули, – проворчала Горислава. Она поднялась. – Пойдём отсюда. Обе чувствовали себя измотанными и, что греха таить, напуганными. Но оставаться на поляне было невыносимо – пусть вражина и растеклась лужей воды. Змеиня надеялась, что раз и навсегда, но кто их знает, эту нежить. Они шли ещё где-то час, на этот раз – без остановок. Когда вдали показались купола лавры, Горислава споткнулась и чуть не упала. – Горька, с тобой всё в порядке? – озабоченно спросила Купава. – Да ты вся горишь! – Это… Потому что раны исцеляются, – пробормотала Горислава. – Со мной всё хорошо. Мы почти пришли. Вскоре показалась деревенька, выросшая у стен лавры. Горислава моргнула. Голос Купавы, которая спрашивала, где им, смиренным странницам, можно остановиться на ночь, звучал как сквозь толстый слой ваты. – С тобой точно всё в порядке? – Купава преградила ей путь, и пристально посмотрела в глаза. – Всё, – отрезала Горислава. – Святой отец! – обратилась она к монаху, проходившему мимо. Лицо монаха было совсем юным, безусым – рановато было «святым отцом» называть, но какая разница… – Отнесите, пожалуйста, это послание отцу Киприану. Оно от отца Варфаломея с Монастырского Острова. – А… – монах озадаченно посмотрел на Гориславу. – Отцу Киприану? Конечно же… Змеиня прикрыла глаза. – Горька… – Сладко, – буркнула Горислава. – Купава, иди на постоялый двор или где тут богомольцы останавливаются… А я тут подожду. Она села, прислонившись к стене монастыря. Тут была полуночная сторона, и камни приятно холодили огненную спину. – Горька!! Горислава не ответила. Закрыв глаза, она с облегчением провалилась в темноту. Купава была права: она не в порядке, совсем не в порядке. Ощущение было такое, что огонь пожирает её изнутри.