CD-диски

      На часах 09:19, я проснулся. Утро давно не начинается с кофе, его заменил взгляд на облупившуюся штукатурку потолка. После него - короткий взгляд в окно - зеленая листва перекрывала вид на тихую улицу. Невольно подмечаю, что цветок на подоконнике начал увядать, и встаю со скрипучей кровати. Половица с болью скрипнула и чуть прогнулась под моим весом. После я пошел на скромную кухню - простой деревянный стол, рядом два таких же стула, белая плита у соседней стены со сломанной духовкой, пара столешниц там же, холодильник и простая мойка. Достал из навесного шкафа граненый стакан, едва не сломав дверцу, налил воды, поставил стакан на заляпанную черт знает чем столешницу. Пока на кухне, поставил кипятиться чайник. Сжег как раз последнюю спичку, нужно будет еще в магазин сходить. Огонь исходящий из конфорки обнимал дно посуды своими яркими язычками, но я уже не видел этого: взяв стакан, вернулся в комнату - полить несчастное растение.       Я вышел ровно в 10:00. В подъезде перегорела очередная лампочка, но смотреть здесь и так не на что. Выходная дверь не сильно спасла положение - на улице снова пасмурно. Солнечный свет едва доходил до поверхности, из-за чего теней порой казалось вообще не было. Прошел сквозь напрочь убитые, пустые дворы, мимо исписанных черными и белыми баллончиками стен пятиэтажных домов к оживленной дороге. Мчащийся гул машин то и дело норовил облить прохожих водой из бесконечных луж на дороге, но от особо настойчивых у меня есть белый зонт. Такой же белый, как мой плащ, мои перчатки, мои брюки, мои туфли и даже мои носки. Не уверен, такой же ли белый, как моя душа, но предпосылки были       Я пришел обратно, когда на часах было 16:16. Повесил зонт на исцарапанную ручку входной двери, снял поношенные туфли и не лучшего вида плащ. Когда я уже подходил к дому, начался ливень, поэтому зонт меня не спас сегодня. Прошел в комнату, снял все остальное и кинул под подоконник на батарею. Взял домашнюю одежду, зашел в ванную комнату. Местами обвалившаяся плитка с советских времен не сказать, что рада была меня видеть: на ней появилось еще несколько трещин. Желтая от тусклого света ванна совсем не манила лежать в ней несколько часов, поэтому я, настроив воду, встал под душ; может быть, когда-нибудь позже. Обсохнув, я зашел на кухню, поужинал и там же сел заполнять бумаги, взятые на дом. На самом деле не имело никакой разницы, где я буду работать - разве что в квартире было тише.       На часах было ровно 1:10, когда меня отвлек стук в дверь. Звонок давно молил о ремонте, но у меня не было на это времени. Лениво я подошел к двери. В глазок никого не увидел, но почувствовал каждый последующий громкий удар. Не собираясь терпеть, рявкнул "Кто?!", похоже, слишком громко. Ответ "Мы не знакомы, но хотелось бы это исправить", произнесенный из темного подъезда, меня совершенно не устраивал. Сказав что-то более культурное, чем прямой посыл, я хотел было вернуться в комнату, но больше мне хотелось убедиться, что непрошенный гость уйдет. Отступать, онако ж, он не собирался: "Я знаком с твоим другом". Имя правда было на слуху, а повода не впускать уже не было.       Я, наконец, включил свет, ибо с кухни он едва до сюда доходил, и передо мной предстал молодой мужчина в синей футболке и болотной джинсовой жилетке сверху. Ничего, на самом деле, примечательного, даже в зеленых глазах, которые при тусклом свете становились почти по-кошачьи желтыми, я не нашел. Разве что стопка CD-дисков в руках. Как только узнал его имя, пригласил на кухню. Спичек не было. "Прости, чая не будет", пока он расспрашивал о мелочах по типу вредных привычек. "Все в порядке, мне хватит и воды" успокоило. Я не был рад, но если пустил, то стоило обслужить подобающе. "А ты смотришь мультики?" сбило с толку: нам обоим, очевидно, чуть больше тридцати, а тут детские мультфильмы. Моего внезапного собеседника "Нет" не устроило, и он, уходя, протянул мне CD-диск. К счастью, у меня был и тв, и старый DVD-плеер, но я слишком устал, так что отложил диск на потом.       На часах 09:19, я проснулся. Утро давно не начинается с кофе, его заменил взгляд на облупившуюся штукатурку потолка. После него - короткий взгляд в окно - зеленая листва перекрывала вид на улицу. Невольно подмечаю, что цветок на подоконнике продолжает увядать, и встаю со скрипучей кровати. Половица с болью скрипнула и чуть прогнулась под моим весом. После я пошел на скромную кухню - простой деревянный стол, рядом два таких же стула, белая плита у соседней стены со сломанной духовкой, пара столешниц там же, холодильник и простая мойка. Достал из навесного шкафа граненый стакан, едва не сломав дверцу, налил воды. Пришлось отказаться от напитков - я вчера так и не зашел в магазин. Вернулся в комнату и полил несчастное растение.       Я вышел ровно в 10:00. Лампочку еще никто не вкрутил, но смотреть здесь и так не на что. Выходная дверь не сильно спасла положение - на улице опять пасмурно. Солнечный свет едва доходил до поверхности, из-за чего теней порой будто бы не было. Прошел сквозь напрочь убитые, пустые дворы, куда ребятня набежит лишь через пару часов, мимо исписанных черными и белыми красками стен старых пятиэтажных домов к оживленной дороге. Мчащийся гул машин то и дело норовил облить прохожих водой из бесконечных луж на дороге, но от особо настойчивых у меня есть серый зонт. Такой же серый, как мой плащ, мои перчатки, мои брюки, мои туфли и даже мои носки.       Я пришел обратно, когда на часах было 16:16. Повесил зонт на исцарапанную ручку входной двери, снял поношенные туфли и не лучшего вида плащ. Дождя сегодня не было, так что зонт мне не пригодился. Прошел в комнату, переоделся в домашнюю одежду, небрежно кинув другую на спинку стула. Как сяду работать - уберу, а пока минут 10 посплю. Оставил телефон заряжаться, установив будильник на нужное время и лег на скрипучую кровать. От звона телефона я подскочил, мгновенно подрываясь выключить будильник, игнорируя ватные ноги и темноту в глазах. Придя в себя, сел за бумаги. Я лег спать, когда на часах было 2:20.       На часах 09:19, я проснулся. Утро давно не начинается с кофе, его заменил взгляд на облупившуюся штукатурку потолка. После него взгляд в окно - листва перекрывала вид на тихую улицу. Невольно подмечаю, что цветок на подоконнике совсем завял, что надо бы его выкинуть, и встаю со скрипучей кровати. Половица с болью скрипнула и чуть прогнулась под моим весом. После я пошел на скромную кухню - простой деревянный стол, рядом два таких же стула, белая плита у соседней стены со сломанной духовкой, пара столешниц там же, холодильник и простая мойка. Достал из навесного шкафа граненый стакан, едва не сломав дверцу, налил воды и поставил стакан на заляпанную черт знает чем столешницу. Пока на кухне, поставил кипятиться чайник - я вчера сходил в магазин. Огонь исходящий из конфорки обнимал дно посуды своими яркими язычками, но я уже не видел этого: взяв стакан, вернулся в комнату и вспомнил, что растение умерло. Чтобы оно мне больше не мозолило глаза - сразу положил все его останки в мусорный пакет.       Я вышел ровно в 10:00. Лампочка не освещала подъезд, но смотреть здесь и так не на что. Выходная дверь не сильно спасла положение - на улице всё ещё пасмурно. Солнечный свет едва доходил до поверхности, из-за чего теней порой, казалось, вообще не было. Прошел сквозь напрочь убитые, пустые дворы, мимо исписанных черными и белыми баллончиками стен пятиэтажных домов, не забыв выбросить мусор и заскочить в магазин, к оживленной дороге. Мчащийся гул машин то и дело норовил облить прохожих водой из бесконечных луж на дороге, но от особо настойчивых у меня есть черный зонт. Такой же черный, как мои глаза, мои волосы, мой плащ, мои перчатки, мои брюки, мои туфли и даже мои носки. Не уверен, такой же ли черный, как моя душа, но предпосылки были.       Я пришел обратно, когда на часах было 16:16. Повесил зонт на исцарапанную ручку входной двери, снял поношенные туфли и не лучшего вида плащ. Сегодня весь день моросил дождь, но я не сильно промок благодаря зонту. Прошел в комнату, переоделся в домашнюю одежду, небрежно кинув другую на стул. Как сяду работать - уберу, а пока минут 10 подремлю. Оставил телефон заряжаться, установив будильник на нужное время и лег на скрипучую кровать. От звона телефона я подскочил, мгновенно подрываясь выключить будильник, игнорируя ватные ноги и темноту в глазах. Придя в себя, сел за бумаги. Я лег спать, когда на часах было 2:20.              И так день за днем             Я будто во временной петле собственной жизни       Словно сурок, совершаю однотипные действия       Все, что менялось - дождь             Даже время было одним и тем же             9:19                   16:16                   2:20       На часах было 01:10, когда я услышал стук в дверь. Половицы с болью скрипнули и чуть прогнулись под моим весом, когда я встал со стула. Прошел коридор, включил свет, посмотрел в глазок, совсем забыв про перегоревшую лампочку. "Я тот тип с дисками" послужило ответом на мой раздраженный вопрос "Кто?". Впрочем, никого в такой час ожидать и не приходилось. Вообще никого, но я открыл дверь и мы прошли на кухню. В 2:20 он попрощался со мной и ушел. На следующий день пришел снова в то же время и так же вовремя ушел, становясь частью моей рутины       9:19, 16:16, 1:10, 2:20

***

      Сегодня он пришел ровно в 20:00. Я немного удивился, но он оправдал это тем, что стал раньше освобождаться. Я, на самом деле, был рад, потому что он правда хороший собеседник. На часах было около 22:20, когда "Ты, кстати, посмотрел тот диск?" снова сбило с толку. Я признался, что совсем забыл про него, так ни разу и не открыв. "Тогда, самое время это исправить!" и я долго все подключал, попутно вспоминая, как это делать. Через два с половиной часа со всеми перерывами мы все же закончили CD-диск и он ушел, оставив ещё один. Прошлый не забрал: "Он все равно мне не нужен, а ты, может, пересмотреть захочешь". Проводив друга, я сел за бумаги и мог без всяких часов сказать, что лег ровно в 2:20.       Я думал, что по-обычаю встал в 9:19, но мне сказали, что я пришел на 41 минуту позже обычного. На часах красовалось 16:06, когда я вернулся домой, повесил зонт на исцарапанную им же ручку, снял поношенные туфли и не лучшего вида черный плащ. Пообедав, я сел за бумаги, ожидая восьми вечера.       Он приходил, когда на часы стучали 20:00. Мы садились перед экраном телевизора, когда часы стучали 22:20, а после я менял стрелку часов с 23:22 на время, которое показывал телефон. Мы пили чай, обсуждали просмотренное, он уходил в 1:10, а я до 2:20 сидел за бумагами.       Сегодня я уснул раньше, едва доковыляв до постели. Сон мой окончился в 3:29. Через пару дней он оборвался в 3:31. После неудачных попыток продолжить нахождение в царстве Морфея я врубил зомбоящик и достал коробочку с самым первым CD-диском. Часы показывали ровно половину четвертого, когда я закончил.             10:00, 16:06, 20:00, 22:20, 1:10, 2:20       Моя рутина точно изменилась. Моя успеваемость на работе точно изменилась. Моё отношение с другими точно изменилось       Моя жизнь абсолютно точно изменилась       На часах 10:00, я проснулся. Утро начинается не с кофе, а со взгляда на облупившуюся штукатурку потолка, после которого идёт взгляд на мирную улочку, которую вечно скрывают свежие листья. Только после этого, под скрип половиц, я иду на кухню наливать себе кофе. На деревянном столе забытые бумаги, которые я тут же отправляю на их законное место. На спинке дальнего стула висит плед, а ближний с недавнего времени украшен резьбой. У соседней стены всё ещё работающая старая плита без духовки, на одну конфорку опускается украшенный рисунком цветов чайник, неотмываемые столешницы ведут взгляд к усыпанному магнитами холодильнику, недалеко от которого непримечательная мойка с глубокой раковиной.       Я вышел по-привычке через 41 минуту. Спустился по не освещённым ступенькам подъезда, не досчитав очередные подпорки для перил. Кажется, скоро они будут держаться на одной лишь божьей силе, если будут вовсе. Входная дверь ни капли не спасала, ведь солнце в этом городе не выходит из-за туч, напоминая о себе лишь через произведения людей или почти незаметные тени. Прошел рядом с дворами, на которых резвилась ребятня под скромным наблюдением мам на лавочках, мимо изрисованных яркими баллончиками стен милых пятиэтажек к шумной дороге. От брызг из-под машин меня спасал черный зонт, совсем не подходящий к моему блекло-оранжевому пальто. Такому же блёклому, как мои глаза. Не уверен, такому же ли блёклому, как моя душа, но предпосылки были.       Я пришел обратно, когда на часах было 16:06. Повесил зонт на исцарапанную им же ручку, снял поношенные туфли, повесил на плечики блёклое пальто. Зашёл на кухню, поставил чайник кипятиться, прошел в комнату переодеться. Пока я приводил себя в порядок, засвистел чайник, поспешил к нему. Налил кипяток в кружку и кинул использованный пару раз пакетик чая – ещё заварит. Чай готов, принес на стол бумаги. Начал неспеша заполнять с важных в полной тишине.       Он постучался, когда на часах было 20:00. Отложив дела на несколько часов, я неторопливо пошел открывать дверь. При свете его русые волосы отливали рыжиной. Болотная жилетка повешена, мятая синяя футболка давно перестала мозолить глаза. Мы прошли на кухню, он сел на свое место, тут же накидывая на себя плед, пока я разливал по кружкам кипяток. Мы говорили с ним до 22:20 не переставая, а после шли смотреть очередной CD-диск. Ставили мультфильм на паузу, что-то обсуждали, уходя далеко от темы, возвращались, доливали напитки.       Я закрывал за ним дверь, выключал свет в коридоре, стрелка на часах показывала 23:22, но цифры телефона всегда твердили 1:10, так что я переводил стрелки и проверял ход часов. Все работало стабильно: секунда в секунду они шли и секунда в секунду останавливались, ожидая, чтобы продолжить собственный ход. Я без спешки брал бумаги, заканчивал с ними к 2:20 и минута в минуту, больше не смотря ни на облупившуюся штукатурку потолка, ни в окно, больше не обращая внимание на скрип половиц и кровати шел спать. Сегодня у меня промелькнула мысль о том, что каждый день, приходя с работы, я клал вещи на спинку стула, намереваясь позже их убрать, но каждый день уходил работать на кухню. Даже стало немного стыдно перед ними.       Сознание отмело все неважные и совершенно ненужные мысли, погружая меня в нескончаемую тьму, чтобы ровно через 7 часов и 40 минут выкинуть в серую, скучную реальность, чтобы только через 20 часов, - 12 часов и 20 минут, если считать постепенно, - наконец разбавить это цветами, пускай и на каких-то жалких 2 часа и 40 минут

***

      Он постучал в последний раз 13-го октября, когда на часах было 14 минут восьмого, вечером. Тот день прошел как обычно, только время было не то. Совсем не в его стиле. Он, как и я, любил стабильность и каждый день действовал по одному и тому же сценарию, минута в минуту. В нашем случае было невозможно чем-то заинтересоваться настолько, чтобы позабыть про время. Внутренний распорядок убивал все чувства к делу минута в минуту, стоит только приучить, если что-то изменилось. Меня, на самом деле, это всегда раздражало, но ему это нравилось, ведь "так же можно сделать всю муторную работенку, все равно ни за чем другим не усидишь".       Я понял, что он не вернется 26-го ноября, когда на часах была половина четвертого ночи, во время очередной бессонницы. Для меня не было разницы, где видеть темноту - в своей квартире с открытыми глазами, в окне за ветками голых деревьев или во сне: везде одно и то же, разве что в последнем было на порядок тише. Он не приходил, но моя рутина не менялась, только стул с резьбой теперь стоял в кладовке, накрытый пледом, а долгие разговоры заменились на переписки по телефону. Переписки, которые не доставляли мне никакого удовольствия: люди там были настолько скучны, что разговор дальше банальных увлечений не заходил ни единого разу. Затем короткие диалоги сменились на книги. Это было, очевидно, полезней и интересней. Я не придерживался определенных авторов или жанров, выбирая то, что подходило мне по стилю и языку. Перечитывал те, что мне понравились и отмечал те, что были особенно плохи на мой взгляд, чтобы больше к ним не прикасаться. За бумаги садился все так же, стоило часам пробить десятую минуту второго часа ночи, и все так же в 20-ю минуту третьего часа ночи ложился спать       14-е ноября следующего года прошел ужасно. Я перестал надеяться на его возращение, было лишь немного жаль, что он ушел, не попрощавшись. Точнее, не сказав, что навсегда. Этот день можно по праву назвать самым плохим в моей жизни, потому что даже в дни, когда ливни подтапливали дороги, заставляя проходить по лужам, хотя бы вечера были скрашены. Проснулся раньше, ровно в 19 минут после девятого часа утра. Из рук все валилось, даже стакан с водой не то что пролил - разбил, пока шел поливать бедный цветок. А так хотелось кинуть анекдот про советский союз. Почти сжег завтрак, стул с резьбой сломался, плед с соседнего порвался, а по пути на работу едва не попал в аварию - водитель маршрутки чудом успел затормозить под маты пассажиров. На рабочем месте меня все игнорировали. Чувствовал себя чертовым призраком, совсем как в одном из CD-дисков, которые я перестал смотреть каплю больше, чем год назад. Отвратительно. Блекло-оранжевый плащ, такой же блеклый как мои глаза и точно как моя душа, промок насквозь, серые туфли испачкались в грязи, пока шел по лужам, даже белые носки умудрились порваться, чего уж говорить про черный зонт, такой же черный, как мои волосы, мои глаза и возможно, как моя душа - теперь она была слишком блёклой, развалившийся в руках.       Я все же добрался до дома, когда на часах должна была быть шестая минута пятого часа, на дворе вечер еще не начался. Был день, который остальные жители страны точно воспримут как вечер из-за полного отсутствия солнца: оно всегда за тучами, к которым из-за тысяч крупных капель сегодняшнего ливня нельзя поднять головы. Зашел в спасительный подъезд, захлопнув за собой в(ы)ходную дверь, поднялся в кромешной тьме, долго пытался попасть ключом в замочную скважину, но наконец зашел в квартиру. Снял пальто, положил остальное сушиться на батарею, а зонт безжалостно выбросил - не забыть бы купить новый. В желании поскорее избавиться от отвратительных ощущений, поспешил в душ. Взял домашнюю одежду, зашел в ванную комнату. Местами обвалившаяся плитка с советских времен не сказать, что рада была меня видеть: на ней появилось еще несколько трещин. Желтая от тусклого света ванна совсем не манила лежать в ней несколько часов, но я настроил воду и вопреки мыслям окунулся наливающуюся воду, ожидая наполнения ванны.       По моим меркам, лежал долго. Отмокал, даже не думая о чем-то конкретном - теплая, даже горячеватая вода уводила мысли в совершенно разные русла одновременно, безжалостно дробя их настолько, чтобы они перестали не только значить что-то, но и вовсе иметь смысл. В один момент поймал себя на том, что вспоминал сюжет какого-то CD-диска и думал его пересмотреть, в другой же размышлял, что будет в старости и после смерти. Вместе с этим не было никакого волнения по поводу того, куда эти мысли заведут или сбудутся ли они. Сами мысли не имели никакого значения в этот момент. Имело значение то, что чистый и довольный я выходил из ванны.       Оделся, удивляясь, что у меня есть синяя футболка и как повезло, что я взял именно ее, и посмотрел в зеркало. Из отражения на меня смотрели зеленые глаза, кажущиеся в желтом свете почти по-кошачьи желтыми, их обрамляла русая челка, отсвечивающаяся рыжим. Не поверив им, я проморгался и видение пропало. Теперь в зеркало смотрели мои родные черные глаза, которые при желании могла спрятать черная челка. Испуганные, блёклые глаза, не верящие сами себе. "Наверное, недосып" и пошел работать за бумагами. Денек не почитаю - не страшно. Лег спать на час и десять минут раньше. Только в кровати я прикинул, что никакого недосыпа быть не может, ведь я провожу в гостях у Морфея положенные семь часов, лишь парой минут меньше.       Утро началось ностальгически-медленно. Открыв глаза, я долго пялился в стену; после, не имея и мысли в голове, разглядывал потолок старой квартиры, что, наверное, будет старше меня раза в два; затем перевел взгляд к облупившейся краске оконной рамы с подоконником, за которой - голые ветки деревьев, расположенные так часто, что улицу вовсе не было видно; только теперь сел, ставя ноги на деревянный пол, слушая скрип кроватных пружин. Другой скрип сопровождал мои шаги на самую обычную кухню без приукрасов: плита, раковина, столешницы, шкафы с ящиками и стол со стулом. Выглядит удручающе, но я просто поставил чайник и взял телефон, усаживаясь на единственное место. Хотел зайти в браузер почитать, пока жду кипячения воды, но меня привлек значок уведомления у сообщений.       Я открыл приложение. "Привет" встретило меня на первой строке, выше системных сообщений. Недоумевая, что кому нужно, ответил тем же. У нас завязался простой диалог, манера речи собеседника казалась знакомой. Мы не разговаривали об увлечениях, работе погоде, мы разговаривали о науке, книгах и новостях. С ним было так легко разговаривать, как я ощущал лишь однажды. Буквально растворившись в общении, я сам не заметил, как отправил до невозможности глупое и не по теме "Слушай, а ты смотришь мультики?". Если бы собеседник ответил мне сразу, я бы даже не обратил на это внимание, но ответом следующие несколько минут мне служила неприятная тишина. Старался себя успокоить тем, что он отошел куда, отвлекся, не заметил сообщение и прочее, но неприятная мысль "спугнул" прочно зацепилась в голове. Моё напряжение расслабилось очевидно недоуменным "нет" и быстро отправленным следом сообщением с извинениями о резком уходе. "В таком случае, самое время это исправить! У тебя есть плеер? Потому что у меня куча CD-дисков".