Ещё один брак по расчёту

      Катриона почему-то думала, будто сира Аларика будет так рада выйти замуж, что легко уступит супругу право распоряжаться своим приданым. Ну… может, вначале и была рада. Но к тому времени, как они приехали в Вязы, эти голубки́ друг с другом и не разговаривали толком, а всё больше вежливо грызлись. То есть, сир Эммет-то был деловит и озабочен, а ещё заметно нервничал: крепость маленькая, всё войско — десяток человек, опыта у него пока что не так много, а места… дикие и глухие (ох, вот ведь привязалось же!). Но когда он обращался к жене с каким-то вопросом, она к ответу непременно прибавляла какую-нибудь колкость. Конечно, не очень-то красиво было с его стороны тратить всё приданое на себя одного, мог бы и супруге хоть розовой тафты на платье купить, что ли. Но ведь деньги он не на девок и вино спустил!        — Ну, почему профукал? — как могла примирительно проговорила Катриона. — Хорошее снаряжение и сиру Эммету много лет прослужит, и вашему сыну или внуку в наследство перейдёт. Места здесь неспокойные, сами знаете. Вы же не хотите овдоветь, сира Аларика? А это запросто может случиться, если, скажем, пластины на спине уже вконец проржавели, так что их даже такой же ржавой разбойничьей стрелой насквозь прошьёт.        — Да лучше б я осталась вдовой с вкладом в меллеровский торговый дом! — в сердцах ответила та, и Катриона понадеялась только, что именно в сердцах.       Они обходили двор и хозяйственные постройки, и тут уж сира Аларика вела себя, как и положено супруге маршала в Приграничье: задавала толковые вопросы, уточняя, что именно ей придётся делать; что-то про себя прикидывала, беззвучно шевеля губами и загибая крепкие пальцы, такие же мозолистые и загорелые, как у её новой сеньоры… В общем, ни в одном месте на Марену не походила. Но к мужу относилась даже с меньшей теплотой, чем девица из сравнительно спокойных и тихих Горьких Родников, хотя той-то как раз было простительно не понимать, насколько опасны разъезды по здешним лесам — в отличие от уроженки такой же дикой и глухой, как Волчья Пуща, Рыжей Гривы.        — Я понимаю, что вам обидно, сира Аларика, — сказала Катриона, пытаясь воззвать к здравому смыслу неглупой же и незлой девушки… молодой женщины. — Только всё-таки не стоит бросаться такими словами. Моя невестка вон осталась вдовой, и ей совсем не понравилось, хоть вроде бы и стала сама себе хозяйкой. Если детей завести не успели, в доме мужа оставаться смысла нет — кому ты там нужна без его детей? Придётся возвращаться домой, к родителям.        — А те только-только обрадовались, что сбыли тебя с рук, — изо всех сил улыбнулась, делая вид, что шутит, сира Аларика. — Вы правы, сира Катриона, мне не следовало так говорить. Прошу прощения.        — Да у меня-то за что его просить?        — Что вывалила на вас весь этот сор, — вздохнула сира Аларика. — Но матушка меня даже выслушать не захотела: что ты, что ты, он мужчина, ему виднее, как деньгами распорядиться! А я разве спорю? Я ни половины, ни четверти этих денег не требовала, но хоть что-нибудь… хоть для приличия со мной посоветоваться?       Губы у неё задрожали, она резко отвернулась и принялась с преувеличенным вниманием разглядывать наёмничьих лошадей: Рената и сир Бирюк остались с младшим Меллером, а его отец с фавориткой и бастардом уехал вместе с бароном, когда Каттен разрешил тому встать с постели. «Да обездвижь ты его, Феликс, и усыпи! — рассерженно рыкнул на всю башню сир Ламберт, уставший уговаривать старшего брата слушаться целителя и поберечь себя. — Георг, тебе самому-то понравилось вставать во главе целого баронства в неполные тридцать? Сыну того же хочешь?» Сир Георг проворчал, что Генриху, хвала Девяти, уже очень даже полные тридцать, но дивное дело, послушался. Кажется, баронские обязанности ему и правда давались всё тяжелее, если он — недовольно бурча, конечно, — провёл-таки в постели предписанные Каттеном три дня.        — Какая кобылка красивая, — сказала меж тем вымученно спокойным голосом сира Аларика. — Правда смирная или прикидывается? У младшего брата меринок такой… смотришь, прямо крылышек не хватает, как у тех лошадок, что хорошим детям добрые сны развозят. А так и тянет его вечно напакостить по мелочи. Не покалечить, храни Девятеро, а… ну, характер показать.        — Как-то же ему надо развлекаться, раз его главного мужского удовольствия лишили?        — Ну да, — признала сира Аларика. Она совсем уже успокоилась и огляделась в конюшне, соображая, что к чему. — Канн милосердная, как вы тут в одиночку управлялись? И сами Вязы, и голодные егеря со своими драными рубахами и грязными портянками, и дриады тут у вас под боком, да? Я бы ни за что не справилась!        — Так выбирать не из чего было, — вздохнула Катриона. — Род на мне остался, куда бы я делась?       Они вышли из конюшни, и она невольно посмотрела вверх. Понятно, что разбуженная зимой виверна — редкость из редкостей, но очень уж хорошо такие редкости запоминаются.        — Всё ещё светло, да? — спросила сира Аларика, не поняв — и хвала Девяти! — её взгляда. — Вроде и немного день прибыл, а заметно… Вы на свадьбу сира Кристиана поедете?        — Да, — без особой охоты сказала Катриона. Ей требовалось наконец показать соседям своего консорта, однако не разъезжать же было с ним по сёлам и хуторам. А на свадьбу как раз все и соберутся… но при этом главной новостью будут сын барона и его невеста, а не богатенький консорт сеньоры с самой-самой окраины. — Как на помолвку, — уточнила Катриона, — приедем, поздравим и обратно. Мне же разрешили вступить в брак, не дожидаясь окончания траура, но сам-то траур никто с меня не снимал. Совсем мне будет не к лицу на свадьбе веселиться.        — Если пытаться управиться за один день, домой придётся возвращаться затемно, — возразила сира Аларика. — Опасно.        — Так, но в замке и без нас будет тесно, а многим гостям и за неделю домой не добраться, не то что затемно. Да и не вдвоём же мы поедем обратно, — прибавила она, глядя на Ренату, разгуливающую по двору в той самой лисьей безрукавке. Сир Бирюк против обыкновения о чём-то спорил с сиром Эмметом, консорт внимательно слушал обоих, а вот чародейке всё это откровенно было скучно, и она только что не зевала, лениво поглядывая по сторонам.       Увидев женщин, она оживилась.        — А, — сказала чародейка, — госпожа интендант…        — Кто? — изумилась сира Аларика.        — Интендант, — охотно повторила Рената. — Помощник командира гарнизона по хозяйственной части. Второй человек в гарнизоне… с точки зрения командира. Но мы-то знаем, кто в доме хозяин, верно? — она подмигнула «госпоже интенданту». — Не тот, у кого на поясе меч, а тот, у кого ключи.       Сира Аларика покраснела, но видно было, что шуточное звание ей понравилось. А сир Эммет проворчал:        — У кого на поясе меч, тот легко может отобрать и ключи.        — Конечно, — ухмыльнулась Рената. — Открыть кладовые и погреба, выкатить бочки, вытащить окорока и колбасы и устроить грандиозную попойку с голыми девками. А потом похмелиться случайно уцелевшим сидром и долго чесать в затылке, соображая, на что и как жить до следующего урожая.       Она не скрываясь насмехалась над молодым маршалом, и тот, понятно, злился, но видно было, что остроухая нахалка, ни в грош его не ставящая, не на шутку его зацепила. «Как-то бы предупредить его, чтобы не вздумал руки распускать, — подумала Катриона. — Это ведь не кузнецова дочка. И даже, наверное, не тот колдун из форта у Нижних Бродов, которого сира Фрида учила». Она вспомнила, как молния, запущенная ленивым взмахом руки, посбивала шишки и ветки с еловых макушек. Рената, наверное, считала, что молния была совсем слабенькая — вряд ли она хотела что-то всерьёз ломать. И опять-таки Катрионе казалось, что как и с Ведьминым огнём, чародейке вовсе не нужно было даже махать рукой; что опять же она просто рисовалась: вот, дескать, гляньте, какова.        — Так вот, — сказала Рената, — сира Аларика, можно вам задать бестактный вопрос?        — Какой? — подозрительно спросила та и опять покраснела. Выглядело это очень мило, и сиру Эммету следовало бы на супругу смотреть, а не пялиться в бесстыжие зелёные глазищи чародейки. Но когда это мужчинам хватало законной жены? Катриона прекрасно понимала, что и её консорт не обойдётся одной своей поэтессой в Озёрном. Тем более что вязовские девки сами постреливают в него влажными глазками, готовые по первому знаку подхватить подол повыше — а ну как в него ещё чего дорогого и красивого кинут? От полушалков, которые привезли Меллеры, всю праздничную неделю в глазах рябило, а парни как на подбор скрипели лаковыми поясами с фигурными медными пряжками. И это всё было просто так раздарено, на праздник, а если не просто лечь и коленки раздвинуть, а быть погорячее да поласковее?..       Катриона тряхнула головой и непонимающе уставилась на «госпожу интенданта», прослушав, о чём её спросила Рената.        — Нет, — сказала сира Аларика растерянно, — ничего такого. Ну, цветы всегда хорошо растут, так они у всех растут. И ни наш старший жрец, ни матушка Саманта никогда не говорили ни про какой дар.        — Матушка Саманта ваша — экзорцист милостью Предвечной, — отмахнулась чародейка. — Чья это, интересно, вообще была гениальная идея послать к вам её сюда? Как она только поля весной благословляет? Это любой тёмный дар она на раз учует, а чтобы сглаз снять, ей даже молитва не нужна — только бровью шевельнуть. Но она жрица Сармендеса, а не Канн по сути своей, так что ваши способности ей так… жить не мешают, и ладно.        — Её сюда прислали, когда орки на этот берег Гремучей шастали, как к себе домой, — ответил за Аларику Меллер. — Очевидно, рассудив, что овёс и сам как-нибудь вырастет, а вот если орочьи шаманы напакостят, то жрица Канн не только ничего с этим сделать не сможет, но вряд ли и заметит что-то, пока не станет слишком поздно. Мать Клара-то вот как раз жрица Канн…        — Таких жриц, как мать Клара, вообще к прихожанам подпускать нельзя, — фыркнула Рената, невоспитанно перебив нанимателя. — Любит же Предвечная пошутить — взяла и одарила своим благословением снулую рыбину, не способную ни полюбить, ни просто пожалеть. А у вас, сира, тот же дар, да ещё характер ему под стать. Не це́ните вы свою супругу, сир Эммет.       Тот искоса глянул на сиру Аларику, немедленно напустившую на себя вид холодный и равнодушный, и буркнул:        — Это она меня не ценит.       Рената передёрнула плечиками.        — Мужчины! — сказала она таким тоном, словно грязно выругалась. — Ведёте себя, как войско в захваченной стране, а потом удивляетесь, что в тылу у вас не надёжный союзник, а мятежная провинция, у кого готовая чуть что взбунтоваться, а у кого тихо мстящая по мелочи. Вы вот, сир Эммет, что предпочитаете? Ссоры с битьём посуды или общение в духе: «Это твои проблемы, ты с ними и разбирайся»?        — Рената, — безнадёжно вздохнул сир Бирюк.        — О, — она оттянула кончиками пальцев штанины за неимением подола и сделала издевательский книксен, — прошу прощения, сир Эммет, что лезу в ваши семейные дела. Но если вы угробите дар своей жены, с вас ведь в посмертии и за это спросится, имейте в виду.       Тот что-то хотел ей ответить — что-то очень злое и резкое, похоже, — но передумал, только щекой дёрнул, стискивая зубы, чтобы не сказать лишнего. Решил не связываться, что ли. Вместо этого он повернулся к сиру Бирюку и сказал:        — Чем дёргать людей, которые зиму стараются пережить как могут, я бы лучше у дриад помощи попросил. Мне кажется, они должны знать, откуда эта тварь взялась и кто её спугнул. Одно дело, если огры на новые места потянулись — с ними мы как-нибудь справимся. А вдруг дракон виверну выгнал из пещеры и сам там устроился? Против дракона у нас тут героев не найдётся. Сира Катриона?        — Хорошо, я поговорю, — нахмурилась она: вот огров им тут только не хватало! — Вам именно помощь дриад нужна, или мне просто спросить, что они об этом знают?        — Так ведь смотря что они скажут.        — Тоже верно, — признала она. — Ладно, для начала парой мешков муки обойдутся, а там посмотрим. Гилберт… — имя консорта опять далось с некоторым усилием, но не по фамилии же было к нему обращаться.        — Да разумеется, — рассеянно отозвался он. — Возьмите сколько и чего нужно, только скажите потом что именно взяли, чтобы я списал.        — Нет-нет. — Вот не хватало ещё у него клянчить подачки для лесных сучек! — Я хотела спросить, вам-то от них ничего не нужно?        — Пока нет, — хмыкнул он. — Послание Совету Дома Морр они уже должны были передать, а больше от них всё равно ничего не зависит.        — А что за послание?        — Очень-очень вежливый вопрос, в каких отношениях Дом Морр состоит с Домом Ильфердина, потому что именно Дом Ильфердина, скорее всего, займётся строительством новой крепости, а нам не хотелось бы, чтобы рядом с владениями Дома Морр находились работники из недружественного клана, и прочая, прочая… — Канн милосердная, он всё это выдал на одном дыхании, ни разу не запнувшись! — Провокация так себе, конечно, но может и сработать, — прибавил он в некотором раздумье, словно и сам не верил, что сработает.        — Провокация? — непонимающе переспросила сира Аларика.       Меллер, кажется, собрался объяснить, что имел в виду, но чародейка опять перебила его.        — Сообщить гномам, что их мастерству ты не доверяешь, а обратишься к соперникам? Ты это серьёзно? — поразилась Рената. — Гилберт, ты у меня будешь в казарме жить, под круглосуточным надзором, а по нужде выходить в кольчуге, так и знай!        — Отец великодушно подписал это послание сам, а в Излучине Светлой у Дома Морр нет ни слободы своей, ни хотя бы родни в других кланах.        — Всё равно самоубийцы, — проворчала чародейка.       Тот только плечами пожал. Похоже, ему такое не в первый раз говорили.        — А с местом для строительства определились? — живо спросил сир Эммет. — Барон наверняка хочет что-нибудь лучше защищённое, чем пригорок между двумя ложбинками.        — Гномы всё равно предложат сами на свой вкус, и я бы с ними спорить не стал. — Меллер указал на Орланову Кручу, прикрывающую Вязы с севера: — Предложат выдолбить помещения в цельной скале, к примеру, так почему бы и не воспользоваться готовыми стенами?        — Там же будет темно и холодно, — удивилась сира Аларика.        — У гномов? Шу́тите, сира?! Темно и холодно у них только в дальних штреках, наверное, а в тех же рыночных залах светлее, чем в бальной зале графского дворца на праздниках, я сам видел.        — А вы там бывали? — с жадным любопытством спросил сир Эммет, опередив Катриону. — У гномов под землёй?        — Вот только в рыночном зале и бывал, потому что дальше даже не всех полукровок пускают, но впечатлений хватило надолго. Там… — Меллер нахмурился и нетерпеливо пощёлкал пальцами, подбирая слова, — настолько всё чужое, нечеловеческое… Камень, камень, камень, резной камень везде, любой прилавок этой резьбой покрыт. И целые ряды бронзовых светильников свисают на цепях с потолка, а потолок при этом такой высоты, что и троллю пришлось бы лестницу брать, чтобы заменить масло — не знаю, как гномы с этим справляются. Так что нет, ни темно, ни холодно не будет точно. Зато представьте: крепость, вырубленная в скале, вершина, превращённая в дозорную площадку, а над нею — штандарт с вязовым листом, а?       Он, чуть усмехаясь, глянул на Катриону, и та, зажмурившись, помотала головой, отгоняя ясный, словно наяву увиденный, строгий силуэт крепости, выступающей прямо из скалы. И да, штандарт с вязовым листом, реющий на ветру на такой высоте — это вам не вяло мотающаяся на шесте тряпка над тесным двором. Она даже рассердилась на себя за глупые детские мечты и проворчала:        — Вот тут-то к нам и заявится какой-нибудь дракон — поглядеть, кто это такой богатый в наших краях завёлся.        — Увидит, что людишки наняли подгорных недомерков за баранину и дроблёный ячмень, сплюнет с досады огнём и вернётся в своё логово спать дальше, потому что никаким золотом не пахнет и даже не предполагается? — Ну да, Меллер и рта раскрыть не успел, как его остроухая охранница уже влезла с ехидными замечаниями.        — А вы так хорошо знаете драконов, что можете предсказать, что они сделают? — А сиру Эммету точно вожжа под хвост попала, получит он рано или поздно молнией в лоб!        — Драконы любят горы, — пожимая плечиками, ответила Рената, — а до настоящих гор здесь полдня полёта, не меньше. Драконы любят золото, но в здешних краях его нет — ни у вас, ни в Чёрном лесу, ни в Сером кряже. Лететь полдня, чтобы сожрать пару овец, а по дороге туда и обратно получить тучу дриадских стрел в брюхо? Замучается выдирать потом, они же хуже заноз.        — Значит, это не дракон выгнал виверну? — быстро спросила Катриона.        — А вот этого я не говорила, — возразила чародейка. — Молодому дракону сложно найти надёжное логово, только выкурить кого-то послабее, чем он сам.        — Но хотя бы молодой, да?        — Ну да, есть-таки шансы найти на него героя, — хмыкнула Рената. — Или десятка два-три… посмертно. Впрочем, если госпожа действительный член Ковена Боевых магов тряхнёт стариной, а мы с её пастушком-учеником поддержим старушку, шансы будут повыше. Хотя вообще-то дракон — это прямой повод требовать, чтобы вам прислали хороший такой отряд королевских войск. Если они, конечно, вам тут нужны. От дракона, по моему скромному мнению, куда меньше бед и убытков.       Все ненадолго замолчали, представляя себе нашествие целой орды бесцеремонных вооружённых чужаков, совершенно не заботящихся о том, как местные будут заново налаживать жизнь после их ухода.        — Я всё-таки надеюсь, что это огры, — пробормотал сир Эммет.       И даже ни одного едкого слова не прибавил, даром что отвечал остроухой заразе.