Всё можно, нельзя только на небо взлезть

- Бля.... Надо валить отсюда.- другого варианта кроме как уехать из страны Саша не видела. В теле малого дитя она не могла сделать ничего. Встать и поехать искать Аргентум вместе с террористами плохая идея. Денег не было, а это сильно сужало список возможных действий. Обратиться в русское посольство? Во-первых, как туда добраться, а во-вторых, что она им скажет? Извините, я знаю местоположение сверхсекретного подразделения СССР. Не могли бы вы предупредить агентов Плутоний и Блесна быть поосторожнее? Бред, хорошо будет, если сочтут сумасшедшей, а могут и под следствие пустить. Откуда у ребенка подобная информация? Да и страх самой попасть под раздачу был не маленький. Видинская область находилась на северо-западе Болгарии рядом с границами с Сербией и Румынией. Шанс того, что операция будет проходить именно здесь был велик. Террористы вполне могли начать конфликт под личиной национального вопроса. А если операция уже была? Должно же это как-то всплыть. Хоть какой-то новостью. Но была она или нет это никак не могло повлиять на Сашино решение. Болгария не была страной мечты. Вернуться в родную РСФСР или уехать в жаркие страны хотелось больше. - Ладно, попрошу газеты у воспитательниц. Может будет какой прецедент. С такими мыслями Саша двинулась к приюту. Детей на месте сбора не было, а значит ей следует ждать наказание за позднее возвращение. Только шагнув за порог приюта, перед глазами замаячил отвратительный фартук младшей няни. Она стояла, уперев руки в боки, и ее выражение лица приняло надменный и озлобленный вид. - Иди сюда, бестолочь. Говори, где была! Сбежать удумала, ну я тебе, Курва, покажу, — и схватив за ухо начала тащить девочку к кухне. Там стоял ворох немытой посуды. Стоило ей только попытаться вырваться, как няня схватила свой пояс и привязала ноги к ножке стола. Стоит сказать, что Дана привязала Сашу крепко, как будто всю жизнь на флоте проработала. От такого напора девчонка свалилась на колени, а после перед ней поставили тазик с водой и грязные тарелки. -Мой,- скомандовала воспитательница и резко опустила Сашины руки в тазик. Вода была до боли ледяной. «Где она ее только взяла в начале мая? Снега то уже нет», но не дав даже мгновение подумать, няня начала снова истошно кричать. Делать было нечего. Было видно, что Дана орет просто, чтобы спустить пар на ком-нибудь. Ей было плевать до извинений, а дать отпор в этом теле не представляется возможным. Помощи ждать было не от кого, потому девочка стала медленно, почти не касаясь воды мыть посуду. Все это время зоркие глаза следили за ней, пока в комнату не зашла старая прачка. -Тебя старшая кличет, — сказала она будто ничего странного не происходит. Ее взгляд пересекся с моим, но ничего за этим не последовало. Бабка просто вышла из комнаты. Ненависть разлилась по телу ко всему этому месту, и я лишь больше убеждалась в необходимости свалить от сюда. -Только попробуй остановиться, — пригрозила мне пальцем женщина и громко хлопнула дверью. Я начала пытаться развязать узел, но пальцы были слишком малы для этого. Глаза начали бегать по комнате в поисках чего-то острого. На столе лежал нож, чуть скрытый под полотенцем В попытках его достать пришлось лечь грудью на стол и вытянуться по максимуму. Когда до ножа оставалось лишь пара сантиметров дверь со скрипом отворилась. Так испугавшись этого звука, я прыгнула со стола. В дверном проеме стояла девочка лет десяти. Она быстро подошла ко мне и отвязала ноги. Потом схватила тазик, вылила ледяную воду в окно и стала набирать новую из-под крана. За все это время она не проронила ни слова. Ее Светлые волосы спускались на плечи, худое маленькое тело быстро передвигалось по комнате, а серые глаза отчего-то всегда смотрели в пол. Наконец она поставила тазик передо мной и начала мыть посуду. Когда руки потянулись помочь ей , она лишь резко их отбила. -Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помогла? – спросила я голосом полным непонимания. Ее взгляд резко метнулся на меня и она, приложив палец к губам, зашипела. Ничего не оставалось делать кроме как принимать из ее рук чистые тарелки и складывать их в стопочки. Через некоторое время послышались шаги, и девчонка быстро метнулась к моим ногам, наспех их привязывая. Потом она схватила полотенце со стола и пальцем указала на посуду. Поняв намек, я опустила последнюю грязную тарелку в воду, когда в комнату вошла Дана. -Оксана? Что тут делаешь?-няня двинулась вперед. Девчонка опустила руки по швам и взгляд в пол. -Я-я… просто чужачка плакала и-и… и совсем работать не хотела. Вот и пришлось ее приструнить! – и демонстративно ударила меня по рукам полотенцем. Женщина лишь хмыкнула, посмотрела на стопки посуды и опустила руку на макушку Оксаны, а после взяла за щеку и потрепала. -Молодец, Хорошая девочка. Отвяжи ее и приберитесь тут,- проговорила няня и вышла из комнаты. Оксана громко выдохнула и начала наводить порядок. Ее узел был менее крепким, а потому я смогла развязать его. -Спасибо, -тихо произнесла я и двинулась расставлять чистые стопки тарелок. - Не благодари меня. Я сделала это не просто так. Если ты думаешь, что я была счастлива таскать с тобой грязную посуду, то ты тупая, -и вылила тазик с грязной водой. От такого поворота событий я даже опешила. Да, чего я ожидала от этих бедных девочек? Не получая хорошего отношения к себе, они также никогда не смогут нормально относиться к другим. - Тогда что я должна сделать? – я постаралась заглянуть в ее глаза. Она резко повернулась ко мне, схватила за руку и повела за собой. Мы поднялись на третий этаж в ее комнатку. Покидав тапки, она запрыгнула на кровать, а я осталась стоять у двери. -Ты неплохо держалась, -проговорила она в нос,- Обычно все кричат, плачут, молят о прощении. Ей подобное только нравится. -Обычно?- меня сразу смутили ее слова. Оксана тихо выдохнула и продолжила: - У нее есть что-то вроде обряда посвящения. Когда появляется новая девочка и совершает какой-то серьезный проступок,- она замолчала на некоторое время и ее лицо чуть исказилось будто от боли, — То эта, Курва, пытается сразу показать свою силу, чтобы запомнили надолго. Потрясающая тварь, больше нечего сказать. Между нами повисло неловкое молчание и отчего-то я не спешила его рвать. -Мне нужно, чтобы ты поохраняла меня ,- Оксана поднялась и подошла ко мне,- Когда сегодня в 8 будет смена воспитательниц, их каморка на какое-то время останется пустой. Ты должна будешь подать мне знак, если кто-то приблизиться. Поняла?- Ее просьба была легка и понятна. Но почему она обратилась ко мне? Неужели нет других девчонок постарше, к которым она могла бы обратиться? Времени между пересменкой не так много. Чтобы найти какой-то предмет в незнакомой комнате его точно не хватит. Однако она так уверенно говорила об этом, будто не видит в этом проблемы. Она уже была там? Я тихо выдохнула. Все факты говорили об одном, но этот человек помог мне в трудную минуту. Пусть и ради своей выгоды. -Ладно, я помогу тебе. Назначенное время приближалось. Комната нянь располагалась на втором этаже. Воспитательницы сделали обход, и когда звук их каблуков стал слышен на 1 этаже, я тихо прошмыгнула с лестничных пролетов на этаж. Моя пособница тихо появилась откуда-то с другого конца коридора. Мы медленно подошли к нужной двери, прислушиваясь. -Если что – стучи, — Оксана дернула ручку. Внутри это оказалось небольшое, захламленное помещение. Имелся письменный стол, вешалка и куча шкафов с различными коробками. Чем-то напоминал отдел улик полицейских участков в фильмах. Я прикрыла дверь и осталась в коридоре. Минуты тянулись, как когда стоишь в планке. Из-за нервов тело реагировало на каждый звук. Беготня девчонок этажом выше, удары по батареям, шум с кухни. - Мелкая, — громким шепотом произносят за дверью. Я тут же ее открываю и вижу на стуле Оксану, пытающуюся стащить какую-то коробку. Подбежать к ней не составляет труда, и она использует мои ладони в качестве столика. Дальше девочка стала активно что-то искать, когда я уже хотела возвращаться на свое место. В одной из коробок близ мусорки лежала макулатура. Среди корешков журналов и брошюр хорошо выделялись черно-белые газеты. Первая, вторая, третья стопка… -Ты что творишь, мелочь? – но я ее не слушаю. Наконец нахожу выпуски за прошедшие четыре месяца и резво выхожу в коридор. На лестничной клетке были слышны шаги. -Шухер, — хотя меня не слушают. Оксана металась по каморке, расставляя коробки, стулья и пытаясь привести все в первоначальный вид. Шаги звучат все ближе, и тут девчонка вылетает из комнаты и бежит в другой конец коридора. Я спешно закрываю дверь и мысленно крою ее матом. Добежав до лестницы, я никого не заметила. В холле третьего этажа тоже никого. Я поднялась на свой этаж и засунула газеты под матрас. Теперь мне точно стало ясно, отчего она не попросила никого другого ей помочь. Следующее утро началось с раннего подъёма. Саша решила встать с рассветом, чтобы спокойно пролистать все газеты, которые, к сожалению, были на болгарском. Часть слов она безусловно понимала, но составить их в осмысленное предложение не всегда удавалось. Минута за минутой, а ничего толкового не обнаруживалось. Застройка новых районов, поставка СССР новой партии роботов, приближение выборов. Надежда пала на серию осквернений памятников Советским воинам, но после выяснилось, что за этим стояла шайка школьников. Ни-че-го…. - И чего я ожидала? Блюдечка с голубой каемочкой? – Саша выдохнула. Вопрос, как отсюда выбираться, стоял теперь на первом месте. Бежать нет смысла. Выжить одна на улицах города или прибиться к какой-нибудь банде она не сможет. Вся надежда на удочерение, а для этого нужно наиболее презентабельно выглядеть. Набор по уходу за собой у приютского ребенка состоял из куска мыла и гребня, что явно принадлежал кому-то другому до этого. Во время дневной прогулки Саша пошла на ту же набережную в надежде найти подходящую подработку. Конечно, сомнения одолевали ее. Какую работу может выполнить маленький ребенок? С другой стороны, не попробуешь – не узнаешь. Так она прошлась по всем киоскам, поговорила со всеми бабушками, даже решилась поговорить с мужчиной, что продавал табак. Все они ответили ей отказом. В груди полыхала злость на собственную глупость и самонадеянность. Она думала возвращаться, когда заметила парня, идущего ровно на нее. Девочка напряглась и уже было попятилась поближе к гуляющим людям, чтобы в случае чего закричать. Но подойдя поближе, парень стал казаться смутно знакомым. Полные щечки с ямочками, курчавые темные волосы средней длины, широкие, как будто всегда чуть испуганные глаза. На вид он выглядел лет на 17. Он не был атлетичным красавцем, у него не было милого личика, но что-то дикое в его внешности завораживало. -Здравей, что ты здесь делаешь? Маленьким детям не следует ходить без родителей, — он говорил с сильным акцентом: смягчал все шипящие и как-то странно выделял букву о. Он чуть согнул колени, и в памяти наконец всплыло, где я могла его видеть. Паренек-официант из кафе с Рафиком! -Здравствуй, мне нужно было здесь кое-что сделать, — В качестве опекуна этого юношу рассматривать не было смысла. Он молод, выглядел хоть и опрятно, но одежда с заплатками и обувь чрезмерно покрытая кремом, дабы скрыть царапины и потертости, были явно не признаками достатка. -Ты знаешь, обычно дети твоего возраста не ищут работу. Почему тебе так нужны деньги?,- он следил за мной? Нет, не так категорично. К людям здесь я подходила без утайки. Понаблюдав пару минут, он сразу мог понять, зачем я хожу от человека к человеку. Но почему его это интересует? Отвечать вопросом на вопрос будет невежливо. - Я просто хочу себе кое-что купить, но старшие сказали, что деньги на деревьях не растут, — Он долго смотрел на меня долго будто изучая. На что он смотрел я не понимаю. Платье темно коричневого цвета, серые стоптанные ботиночки, волосы, лежащие на плечах. Не представляю, за что мог зацепиться его взгляд. -И, где твои старшие? -Мы с семьей живем здесь неподалеку за парком,- просто врать пареньку не хотелось, но и всю правду выложить ему на блюдечке наивно. Мало ли с кем он связан. -Меня звать Григор,- он на несколько секунд замолчал и только потом до меня дошло. -Саша -Хорошо, Саша. Я знаю место, где ты сможешь найти работу. Если хочешь, мы можем пойти сейчас туда, и я со всем договорюсь. Но в обмен ты выполнишь одну мою просьбу.- чтобы первый встречный повел куда-то маленького ребенка? Он сам то понимает, как это выглядит? - Почему ты не можешь сказать, где это место? Я сама могу туда сходить. -Потому что это довольно далеко для такой малышки, а также тебя не станут слушать. Разве ты это не поняла, обойдя здесь все?- бьет по-больному, зараза. Но идти в незнакомое место с этим парнем все равно глупо. Возможно он заметил подозрение в моих глазах, а потому начал успокаивать - Не бойся меня, я не сделаю ничего плохого. Мы пойдем только по людным улицам и можешь держаться от меня на расстоянии и…, — он зачем-то полез в свою сумку – Вот держи в качестве залога,- в руках у меня оказался его паспорт. Ход его мыслей был странен, но я засунула документ в карман платья. Веди, — тихо и осторожно произнесла я. Чувство, что я совершаю глупейшую ошибку, давило на грудь. Мы пошли в сторону того самого парка, за которым находился приют, прошли его насквозь и вышли к окраинам. Потрепанные четырехэтажки, встретили нас обычным серым цветом. Вкупе с пасмурной погодой это место так и веяло отчаянием. Но мы здесь долго не задерживались. Вниз по улице оказались гаражи, за которыми была лесопосадка. Идти туда не хотелось. До этого паренек действительно выполнял свое обещание и я всегда находила взглядом людей поблизости. Насторожившись, все же последовала за ним. Деревья быстро закончились и за холмом, с которого мы спускались, стало видно небольшую часовню и постойте… За небольшим забором была какая-то стелла с тремя плитами, а дальше расходились черные кресты. - Ты привел меня на кладбище?,- абсурдность ситуации зашкаливала. -Это не просто кладбище,- сказал он и больше не проронил ни слова. Часовенка была отделана камнем, уже во многих местах покрытым мхом. Купол у нее заменяла обычная черепичная крыша. В Болгарии исповедуют православие, однако их крест чуть отличается - нет черты в нижней части, что обозначает двух разбойников, распятых вместе с Иисусом. За время, которое я здесь провела не было никаких шагов в сторону уничтожения церкви. Говорят, во время войны епархия активно помогала народу. Отдала огромную сумму на помощь местным жителям во время наводнения в 1942, а после еще и устраивала госпиталя под крышами храмов. Коричневая чума унесла 150 миллионов жизней по всему миру, и не оставила Болгарию в стороне. Григор тихо отворил деревянные двери и зашел внутрь. Окна были узкие, света здесь явно не хватало. Перед алтарем на стульчике с молитвословом в руках сидел священнослужитель. Это был дедушка глубоко в летах. Небольшая борода, полная седых волос, залысина на голове, большие очки, что постоянно съезжали с носа. Он был одет в длинную черную рубаху с поясом. Мой знакомый указал мне на скамейку, а сам пошел к дедушке. Лезть и подслушивать я не собиралась, а потому стала просто рассматривать убранство. Подсвечников у икон не было, только у другого конца церкви стояли свечки в прямоугольных поддонах с песком и водой. Но роспись… да роспись была потрясающая, явно не один век уже украшает стены этой часовни. Во многих местах были трещины, а где-то и вовсе отпала краска. -Саша, — я нехотя обернулась. Мужчины ждали, когда я подойду.-Знакомьтесь, отец Христо, это теперь ваша помощница-Александрой звать.- Дедушка как то тяжело вздохнул смотря на Григора, а после мягко и очень по-доброму глянул на меня. Чем-то этот взгляд напоминал мне мою сестру, когда та смотрела на кошек. Она в них души не чаяла. Воспоминания о былой семье больно ударили по сердцу, но Саша понимала, что должна свыкнуться с этим. Время лечит, и это когда-нибудь забудется. Разговор вышел коротким. Девочка обязывается каждый день убираться на кладбище и всячески помогать отцу Христо. За это ей будут платить 75 лев, а если переводить согласно тому курсу, что указан в газете, то это почти 5 советских рублей. Хоть что-то. Время близилось к вечеру и им стоило поторапливаться. Уже близ парка Григор сбавил шаг и через некоторое время заговорил -Отец Христо позаботится о тебе. Будь хорошей девочкой и не ленись. -Почему ты не сказал сразу, куда мы идем? – этот вопрос долго мучил Сашу. -А ты бы согласилась пойти со мной на кладбище? – Девочка потупила взгляд. Ответ был очевиден для обоих. Пройдя еще немного, парень остановился на дорожке, ведущей прямо к приюту. «Догадался»-была последней мыслью. -Саша, послушай. Я знаю, жить в приюте порой невыносимо – хочется уйти далеко, чтобы никто больше никогда тебе не приказывал, никто не кричал и не бил. Но приют – это все же крыша над головой, где тебя поят и кормят. Запомни мои советы! Тебе не следует ходить по городу одной. Увидишь человека с черно-белым знаком льва –не общайся с ним. Если в приюте появятся такие люди – ни на что не соглашайся и беги к отцу Христо. Он обязательно поможет.- слова четко и ровно лились из его рта, и даже акцент не мог повлиять на звучание его речи. Послышались колокола, время поджимало. Парень мотнул головой в сторону приюта и уже было начал уходить. -Постой!, — прозвучало как-то слишком громко и сбивчиво, — Паспорт,- я протянула ему обе руки с ним, -Спасибо тебе, Григор. Я обязательно отплачу тебе, как-нибудь…,- парень лишь тихо рассмеялся. -Прощай, Саша, — закатное солнце, наконец вышедшее из облаков, мягко осветило его спину, кузнечики стрекотали в траве, а на душе стало как-то легко. -До встречи.