Интервью

      — A.D., на самом деле, худшее, как я мог назваться, но… — парень зависает на несколько долгих секунд, пытаясь связать слова. — Но лучшее, что я мог придумать! — издаёт пару, по его скромному мнению, глуповатых смешков и, спустя непродолжительную паузу, добавляет:       — С фантазией на псевдонимы плохо.       — Ты упоминал, что твой ник — аббревиатура какого-то слова, да?       Даня и интервьюер Андрей, но только по паспорту, так–то все его зовут «Энди», стоят на утренней зимней набережной. И им крупно повезло попасть на безветренную погоду.       — Ауди, — переводя взгляд прямо на интервьюера, выпаливает Даня. Спустя пару секунд, когда до Энди доходит смысл, а собственный смех от фриковатости своего ника, уже не удаётся сдерживать, оба рассыпаются в смехе.       — У меня татуировка… — отсмеявшись, показывает в камеру и заодно интервьюеру, забитые пальцы правой руки с надписью «AUDI», — и вот, короче, первая и третья буквы и есть вся «аббревиатура».       — Такая большая любовь к марке машин?       Даня пропускает смешок. Марка отличная, одна из лучших в мире, но он что, совсем дурак такое бить? Да.       — Не-е, ну, машины неплохие, да, но тут, э-э…       — Я такой бит записал! Просто чума! — Данила сидит на кухонной табуретке, так и норовящей развалится под ним на части, возле «толстого» белого компьютера, активно размахивая руками, — Ты только послушай! — После незамедлительного «Врубай», включает свой, просто нереальный, как ему тогда казалось, бит.       Сёма думает, что это лучшее, что он вообще мог услышать. Те «песни ангелов», которые так восхвалял поп в его воскресной школе. Только более приземлённая версия.       Данила, видя такой восторг в глазах лучшего друга, чуть не лопается от гордости за самого себя. Вечером матери обязательно покажет! «Ништяк бит!». Ей точно понравится! «Как назовёшь?». Если ей очень понравится, то можно и бабушке! «Дань?». И дедушке заодно!       Его трясут за плечо и громко повторяют:       — Дань! Бит, говорю, ништяк. Как назовёшь? Это обязательно на «PromoDJ» выставить!       — «Ауди»! У меня ник — Ади, а прикинь, как, ну, сочетается!       — Audi за живую рекламу ещё тачку не подогнали?       Парни смеются и Даня грустно качает головой.       — Но я открыт к предложениям! — он слишком активно начинает подмигивать в камеру, иногда закрывая второй глаз. И Энди смеётся снова.       — Я ожидал истории с библейскими мотивами, если честно.       Музыкант поправляет своё чёрное худи с принтом на груди в виде морды красного козла, которого отлично видно из–под расстёгнутой куртки.                         Многозначительно ухмыляется в камеру. Или куда–то за.       — Ну типо, — возвращает взгляд на собеседника. — Когда мелкий был, подростком, увлекался. Типо книжечки почитать, истории послушать. Ничё больше. Я так-то атеист. Сейчас просто в прикол.       — Придумай мне библейский никнейм.       — Нет.       — Ну почему-у? — Час. Час Данила упрашивает этого…этого… Даже слов не подобрать! Он даже «этому» мороженого взял! Большой шоколадный рожок! Потом, правда, оказалось, что жертва многодетной семьи — уже надоело звать его «этим» — не любит сладкое, шоколад в особенности. Данила схомячил этот рожок сам. Но факт! Даже девчонке, которая ему нравилась он рожок зажал.       — Давай просто…м-м-м…«Ади». Как тебе? Я регистрируюсь как «Сэми», а ты будешь как «Ади», м?       Даня падает в сугроб спиной, под посмеивания интервьюера и смех людей вне поля видимости камеры. Вокруг парней — хрущёвки, позади — продуктовый магазинчик и детская площадка. Бредёт бабулька с пакетом.       — Короче, жили мы здесь, — Данила снова на ногах, оттряхивается от снега и кидает горящие взгляды за камеру.                   Опережая вопрос, объясняет сам:       — С Сёмой. Я в этом доме, — показывает рукой на дом сбоку от них, на не пойми какой подъезд, — а он тут, — рука чуть не задевает макушку Энди, а Даня показывает уже куда-то на начало этой же пятиэтажки.       — Во дворе познакомились?       — Ага. Прям детская мечта многих. Лучший друг живёт в соседнем подъезде! — небольшая пауза, за которую рыжий сочувствующе кладёт руку на плечо парню, ловя его недоумённый взгляд.       Лето. Гаражи за домом. Пару часов назад, Даню позвал гулять мальчишка, его возраста, живущий этажом ниже. Они, вроде как, дружат. Оказалось, позвали его прыгать по гаражам. А кто такой Даня, чтобы отказываться? И кто такой Даня, чтоб не выебнуться? Решил показать пацанам, а заодно и девчонкам, сидящим в другой стороне двора и даже не смотревшим в их сторону, как он быстро и вприпрыжку может бегать по гаражам.       А сейчас Даня лежит на тёплом асфальте и смотрит на небо, прямо на облака, за которыми спряталось солнце. Мыслей ноль. Хотя это и по его поступкам видно.       — Привет, чего лежишь?       — Чё?       Прекрасный вид на облако в виде крокодила, плавно переходящего в грузовик, перегораживает чья-то чёрная макушка.       — Ты часто говоришь, что в подростковом возрасте резко поменялся на 180 градусов. Как родители отреагировали на резкую смену твоего поведения?       — Папаша меня воспитывать пытался в хорошего сынка, но для меня он — левый мужик. Мама поддержала. Она даже рада была. У нас с ней отношения всегда хорошими были, короче. Даже дружескими. И я стараюсь её не разочаровывать. Может, поэтому я не творил столько хуйни, сколько мог бы. Ну и Сёма много, так сказать, вытягивал.       Стакан с громким стуком приземляется на стол. Отодвигается стул. И теперь они уже вдвоём ковыряют макароны с недоваренным яйцом в своих тарелках. Только Данила из-за того, что плохо, а Сёма, видимо, просто есть не хочет.       На кухне полупотёмки, не взирая на утро. Тикают часы. Шкрябают вилки по тарелкам. Заводящийся жигуль во дворе. Детский плачь из квартиры сбоку. Приглушённый голос телеведущей новостей снизу. Одним словом: тишина. Первым этой идиллии не выдерживает Данила:       — Спасибо, что вчера пришёл. И за завтрак спасибо. Тоже. Да…       На что Сёма задорно отвечает в духе: «Да ничего, но должен будешь» — и подталкивает стакан воды с лимоном ближе к другу.       Зря переживал, получается?..       — Как ты начал писать музыку?       — В подростковом возрасте, короче, — кирпичная стена студии позади Дани и мягкий свет добавляют уюта картинке, — искал куда приткнутся. Сначала брал другие песни и каверкал. Дурачок мелкий. Свой бит пытался делать. Потом другие текста начал каверкать. В стёб пытался. Ну, так в пародии и вышло. И в собственные авторские. …О! Если долго мучаться — что-нибудь получится! — и, довольный собой, съезжает ещё ниже по спинке белого кресла.       — Подставлять к части слов частицу «не», а другие менять на противоположные по значению, Дань, я тебя огорчу, но это…       — Ой, всё! Раз такой умный, сам пиши! — хлопает ладонями по столу, чуть не задевая клавиатуру, и освобождает своё «рабочее» место для мистера «И-чтец-и-жнец-и-на-дуде-игрец». Берёт на понт, — если ты умеешь писать сочинения для литературы, это не значит, что и текста на песни получится, — и в этом он свято уверен. Хотя Сёма умеет удивлять, но Данила надеется, что это не этот случай, — и я не весь текст в отрицалово перевожу…