Особенная жертва

Он бежал в темноте, что было сил, спотыкаясь о неровности почвы, камни и корни деревьев, ударяясь о ветки деревьев, отчаянно спеша, так же отчаянно, как билось от быстрого бега и леденящего страха его сердце. Бежал, даже не будучи уверенным в том, что бежит в правильном направлении. Бежал, мысленно молясь всем богам. Лишь бы успеть... Но успеть он не мог. Он уже опоздал. Бледные, выделяющиеся на фоне кромешной тьмы обманчиво человекоподобные силуэты наступали на него со всех сторон, будто чуяли единственного человечка, оказавшегося во тьме без защиты дома и оберега, уставшего, тёплого и беспомощного. В какой-то момент мужчина остановился, опираясь на дерево, более неспособный бежать. Измождённый продолжительным бегом, он еле держался на ногах. В следующий момент его колени подкосились, он тяжело рухнул на колени и громко отчаянно закричал. Конспирация не имела смысла. Его окружили. Бледные ночные твари наступали со всех сторон. Он обречён. Он истошно кричал, выплёскивая свой ужас, и пытался отползти, но невозможно отползти от маньяка-убийцы, что надвигается со всех сторон сразу. Кольцо вокруг него сужалось, твари улыбались ему улыбками душевнобольных. Они смаковали момент, вкушая свою победу. Не спешили приступать к своему обычному кровавому пиршеству. Когда первый круг тварей опустился на колени, он замер и зажмурился от ужаса. Его схватили за руки, прижали за запястья к земле. Другие пары рук заскользили по плечам, рёбрам, животу, бёдрам, коленям... Твари трогали его тело. А он надрывно кричал, срывая голос, понимая, что его жизнь вот-вот оборвётся немыслимо чудовищным образом. Стоит только открыть глаза - наигравшиеся твари его прикончат. Проходили минуты мучительной агонии ожидания неминуемой жестокой расправы. На удивление тёплые пальцы нечеловеческих существ растегнули его рубашку и теперь касались обнажённой кожи, пока мягкими пальцами, в любой момент способные выпустить острые когти и разодрать человеческую кожу, как бумагу. От криков саднило горло. Он перестал кричать, только тяжело загнанно дышал, считая последние секунды своей жизни. Первые когти он ощутил на своих коленях. Его ноги резко и с силой раздвинули. Кричать уже не было сил. Одна из тварей навалилась сверху и впилась в шею. Должно быть, от шока его создание отключалось, он не ощутил боли; лишь спустя долгие десятки секунд осознал, что это был не укус. Мягкие губы присосались к его шее, немного втягивая кожу в рот. Когтистые лапы сдирали с него джинсы. - Нет, пожалуйста... не надо.... нет. - его сил хватило только на слабый шёпот. Сил больше не было, голова кружилась даже с закрытыми глазами, сознание плыло. Не способный как-либо повлиять на своё положение, не способный уже даже кричать и трепыхаться. Ему оставалось только ощущать жадные лапы тварей на своём теле, губы насиловавшей его твари на шее, давление между обнажённых бедёр, медленное неотвратимо заполняющее его проникновение, медленные движения внутри. Твари что-то шептали. Он уже не мог разобрать что, но кажется, что-то успокаивающее. Лживые ублюдки, всё равно растерзают. Ещё и решили надругаться. Он больше не боялся смотреть, смотрел на окружавших его тварей, на насильника; всё равно обречён. Он не заметил, что говорил вслух. Его рот плотно закрыли рукой. Он сдался. Ощущая плавные движения внутри, крепкую хватку на запястьях и эмоциональную опустошённость, он погружался во тьму. Последней мыслью стало, что закончить свою жизнью на хую - не самый плохой финал. По крайней его мере, его трахал красавчик. * * * * Яркий свет бил по глазам даже через закрытые веки. Джейд накрыл глаза рукой, тут же осознавая, что у него есть рука и он способен двигаться. Вместе с осознанием своего тела пришли ощущения: задница болела слабой ноющей болью, болели глаза, болели запястья, ныла истерзанная засосами шея и почему-то болели колени, хотя он не помнил, чтобы его насиловали в коленно-локтевой. Он приоткрыл глаза и увидел причину боли: длинные глубокие царапины от когтей на своих коленях. Помятая вокруг трава, обрывки джинсов... он не чувствовал в себе сил подняться прямо сейчас. Но, чёрт возьми, он был ЖИВ. Жив, почти невредим, и к новой ночи он уже будет под защитой дома с оберегом.