Ночь на Лысой горе

Тёмный, мрачный бор давил своим очарованием, заставляя, молча сжаться и следовать за ведущим. Осип и сам не помнил, как он согласился на эту идею. Гулять, наслаждаться молодостью и июльским летом, смотреть на закаты, пожирающие солнце, этого хотелось сейчас. Смутное воспоминание о Пете, подошедшем к нему, и страстно рассказывающим про лес, ненавязчиво всплывало в памяти. Становилось всё гуще, будто зловонная пасть покойного открывала свои гнилые уста перед ним, так расстилалась непроглядная тайга. Вдруг, полу боком обернувшись, Пëтр странно заулыбался своими кроваво-красными губами. Лицо его, несмотря на смертельную бледность иссохшего тела, было чуть ли не красным. -А я не думал, что ты согласишься.- Хриплый замогильный шёпот наполнял ситуацию ещё большим мраком. Осип никогда не знал эту замкнутую, тихую тень, постоянно рисующую что-то страшное на последней парте. Он не знал, почему сказал да. Ведь он должен был воззреть необычайное, но сейчас дебри окутали его, наполняя глубоким чувством одинокого ужаса. Вот свернулась чëрным клубком непонятно по счëту какая тропинка, опять сильней становится запах, исходящий от блеклого, почти прозрачного в этой чаще Олисова, этот тлетворный смрад, туманит мозг, растворяя желание сбежать. И как бы вонюч не был палый душок, что-то всё равно переставляло ноги и влекло его за живым трупом. Деревянные балки замаячили перед уставшими глазами, громадные могучие, но при этом мëртвые сосны немного приоткрыли свои ветхие врата, показывая шаткий облезлый мост. Весь поросший болотным мхом он покачивался от любого неаккуратного движения человеческой стопы на нём.Доски мерно заскрипели. Казалось, в этой мгле что-то слабо шевельнулось, заискрилось пёстрым огнём и распласталось всем трепетом Купальской ночи по узкой тощей речке, смердящей ядом пуще упыря. Рядом пробежала ящерица, у неё три головы, маленький худощавый хвост, и огромные всёпоглощающие пасти. Мелькнули сумерки, и не стало ящерки, сгинула куда-то под землю. Труп резко бросается вперëд и ехидно щериться. Некуда теперь идти. Жгучий смех его наполняет усопшую землю, доходя до хтони. Пару шагов. Исчезает так быстро козлиный хохот, как его хозяин. Вдали виднеются огни. Берёзы ласково расступаются, приглашают на разгульный пир. Полная луна воцарилась над горой, Лысой горой, сонмы леса не простят греха. Старухи, пухнущие мором, погасшие от чар. Голые женщины, поражающие своими чуждыми телами, и черти. Как много чертей.Жилистый палец медленно поднялся на Осипа, то был вурдалак, стоявший на глухой опушке поляны и вытягивающий душу взглядом. Их головы обернулись. И только сейчас Осип вспомнил, что Петя умер 40 дней назад.