Тропа кровавых цветов

*** Несколько дней спустя. Замок Дракулы Как только ворота замка с грохотом опустились за ними, Тревор спешился, молча сунул поводья конюху и метнулся к ступеням входа – через внутренний двор. Кучка людей, собравшаяся встретить их – слуги, кто-то из деревни, – наблюдала за ним в недоумении; с десяток человек, впрочем, уже с радостными возгласами обступили Адриана. Тот, оставаясь в седле, с лучезарной улыбкой приветствовал их; его вороной конь гарцевал и фыркал – ликовал от возвращения домой. Опомнившись, Тревор протолкался обратно к Адриану и сказал: – Я к Сейфе. – Да, конечно, – серьёзно кивнул тот; его чёрный плащ ниспадал с крупа лошади роскошными широкими складками. – Беги. И Тревор действительно побежал. Лестница, пролёт, пролёт, ещё пролёт; кажется, ещё никогда он так не торопился в их покои. Вот наконец-то и дверь. – Привет. Он удивлённо замер – потому что застал жену за крайне нетипичным для неё занятием: Сейфа что-то вязала, и спицы неловко, медленно двигались у неё в руках. Она подняла на него голубые глаза – уже не заплаканные, просто опустошённые, – улыбнулась и встала навстречу. – Привет! Наконец-то вы вернулись. – Я писал письмо, – пробормотал Тревор, ринувшись к ней. – Оно дошло? До чего запавшие щёки, заострившиеся скулы, синяки под глазами – всего пару недель назад она выглядела совсем не так... Он бережно, но крепко сжал её в объятиях, вдохнул аромат травяного мыла и цветов, зарылся носом в короткие русые волосы – и с болью в сердце впервые почувствовал, что соскучился. Даже за эти несколько дней. Может быть, это их последние объятия. С учётом того, что сегодня он скажет. Он не предупреждал Адриана – но для себя всё решил. – Дошло, вчера утром, – сказала Сейфа, осторожно высвободившись – и снова села в кресло. Похоже, ей всё ещё тяжело стоять. – Ну, чем всё закончилось? Рассказывай. Тревор скинул сапоги, по привычке уселся на пол – у её ног – и начал рассказывать. Сейфа слушала с интересом, кивая, задавая вопросы, пару раз удивлённо ахнула – но было видно, что её мысли где-то далеко. Тревор знал, где. На столике возле постели, рядом с клубками пряжи, лежала светло-голубая вязаная распашонка, а ещё – белый чепчик и белые пинетки, для крошечных ножек младенца. Он старался не смотреть туда – в горле что-то сжималось, мешая дышать. – Здорово, что Адриану пришло такое в голову, – дослушав, оценила Сейфа. – Интересный обходной путь. – Ну да. Хотя я бы не стал так заморачиваться, чтобы спасти жизнь этого слизня, – отметил Тревор – и взял её за руку. – Ты... увлеклась вязанием? – Ага, – бросив короткий смущённый взгляд в сторону столика, пробормотала она. – Я же всегда была слаба в рукоделиях – сам знаешь, в этом плане у меня руки растут не из того места. – (Неловкий смешок). – Вот пытаюсь... пробовать что-то новое. – Понял. – Тем более, на что-то более подвижное я пока не гожусь, – добавила она, будто оправдываясь. – Лекарь пока советует пореже вставать с постели и поменьше ходить. – Конечно. Повисло тяжёлое, вязкое молчание; за узким стрельчатым окном сгущались сумерки. Глядя в пол, Тревор сильнее сжал её руку. – Сейфа, я... Должен кое о чём поговорить с тобой. Точнее, кое в чём признаться. – (Она выжидающе приподняла брови; он встал и отошёл к окну, не в силах выносить её взгляд). – Говорю сразу – то, что ты услышишь, скорее всего, шокирует тебя. Скорее всего, ты почувствуешь... Отвращение. Гнев. И огромное разочарование во мне. Ты вольна делать что угодно. Я... – (Тревор провёл ладонями по лицу, взъерошил волосы, упёрся лбом в оконное стекло. Щёки горели, сердце затравленно колотилось; ему не хотелось оборачиваться). – Я делюсь этим на свой страх и риск – только потому, что не могу больше скрывать от тебя что-то... Настолько значимое. Потому что не могу тебе врать. В общем... Чёрт. Не знаю, как начать, но... – Ты про себя и Адриана? – перебила Сейфа. – Про вашу связь? Тревор замер; что-то внутри неприятно оборвалось. – Ч-что?.. – Разумеется, я знаю, – спокойно произнесла она. Он обернулся – в ужасе, не веря своим ушам. Сейфа пожала плечами, коснувшись кончика спицы. В её лице ничего не изменилось – безмерная усталость, вот и всё. – А ты что думал? Я же не дура и не слепая. Я всё знаю – думаю, почти с самого начала. Я вышла за тебя, зная это. Я давно приняла этот факт – и то, что это не прекратится. – Н-но... Тревор не знал, что сказать; голубые глаза Сейфы сияли перед ним – его смертным приговором. Он сполз по стене, снова оказавшись на полу. Хотелось говорить вот так – снизу вверх, быть ниже её. – Да. Знаю, что ты спишь с ним и сходишь по нему с ума, и желаешь его сильнее, чем меня. Знаю, что по ночам ты уходишь не «просто погулять». Могу предположить, чем вы занимались в Тырговиште. – (Она пожала плечами – всё с тем же жутковатым спокойствием). – Было глупо с твоей стороны думать, что я не знаю. Да, ты дал волю своей страсти, своей слабости. Мне было сложно это принять, но... Я смогла. Такой уж ты человек. – И... И что теперь? – выдавил он, еле разлепив пересохшие губы. Всё это казалось кошмарным сном – всё, начиная от маленьких белых пинеток. – Ты уйдёшь от меня? Расскажешь это всем, чтобы меня забили камнями, как собаку? – Нет, – нахмурившись, в недоумении сказала Сейфа. – Почему ты так думаешь? – Потому что именно этого заслуживаю, – слабо усмехнулся он. – Ну, не мне решать, чего ты заслуживаешь, – она покачала головой и вздохнула. – Я не стану рвать наш брак из-за этого, Тревор. На нашем браке слишком многое держится. Испорченная репутация, толки среди народа, среди знати в столице, в церкви – зачем нам всё это, подумай сам?.. Для этих людей мы герои. А ты предлагаешь разрушить их сказку, – она грустно улыбнулась. – Сказку нужно поддерживать. – То есть... Ты предлагаешь... – Оставить всё как есть, – глядя в сторону, твёрдо закончила Сейфа. Спина выпрямлена, пальцы крепко сжимают подлокотник кресла – так крепко, что побелели костяшки. Только по этому и можно понять, чего ей стоят эти слова. А ведь она и правда стала настоящей леди, – убито подумал Тревор. – Раз уж нас всех это устраивает. Выхода у нас нет. У вас – точно. Сам понимаешь, такие отношения нельзя подвергать огласке. Ну, и... – Сейфа кашлянула, будто собираясь с силами. – Я оставляю за собой право действовать так же – в случае, если мне захочется. Думаю, ты согласишься, что это справедливо. – Я... Да. Конечно, – прохрипел Тревор – хотя от одной мысли о том, что Сейфа будет с кем-то другим, его передёрнуло. Сам виноват. Во что превратится их брак, если такое случится? Впрочем, заботит ли это ещё её?.. – Что ж... Тогда я могу только добавить, что... Конечно, это никакое не оправдание, не объяснение, но знай – я люблю тебя. Правда люблю. Я ни разу не солгал, когда говорил это. – Да, знаю. – (Очередная надломленная улыбка). – Тоже любишь, но по-другому. Можешь не уточнять... Я примерно так себе это и представляла. Этот разговор. – (Тревор посмотрел на неё с пола; в голове у него всё мешалось и рушилось. Сейфа снова взялась за спицы, и они замелькали, зазвякали, переплетая нити пряжи – на этот раз красной). – Успокойся, Тревор. Жизнь сложнее, чем мы думали – что поделать. Мы все трое в одной ловушке. Все – на тропе кровавых цветов.