you are my breath

И снова это гадкое ощущение тревоги возникшие буквально из неоткуда, оно заполняет собой грудную клетку и не даёт дышать. Ладони потеют и становятся липкими, а сердце колотиться с такой силой, будто ещё немного и оно покинет тело. Оставит с кровоточащей дырой посреди груди и без жизни. Бомгю смотрит на свои бледные ладони и теряет осознание того, что они действительно принадлежат ему. Кажется, словно это не он задаёт действия, а кукловод, что прячется где-то сверху. Сознание мутнеет. Вокруг ходят те же люди, что и раньше, но в эту секунду они кажутся всего лишь актерами, а Бомгю чертов главный герой, которому достались страдания всей вселенной прописанные автором не с самой стабильной психикой. Жизнь перед ним - это просто хорошо замаскированная съёмочная площадка и ему похоже забыли заплатить. Чхве опирается о железный стеллаж и смотрит прямо в пол. Он чувствует, как металл холодит кожу рук. «Один, два, три, четыре...» он начинает считать, так ему сказал делать психиатр. Поэтому теперь это уже привычная рутина для тех моментов, когда Бомгю понимает, что он начинает терять реальность. «Пять, шесть, семь» Лучше, правда, от этого не становится. В такие моменты он начинает слышать каждый шорох, разговоры людей, плач капризного ребенка, противный звук от кассовых аппаратов,что щёлкают один за одним - это сводит с ума. Остался последний вариант. Он ватными руками лезет в карманы толстовки и достаёт наушники. Ладони трясутся, он еле как распутывает этот узел смерти и с горем пополам Бомгю все же удается включить музыку наконец полностью, перекрывая шум, что доносится из каждого угла. Его ноги словно наливаются свинцом, пол тянет его к себе, но он шаг за шагом идёт, отрывая ступни от манящего к себе пола и стремительно переходит на бег. Чуть ли не сбивая людей перед собой с ног, он пересекает черту раздвижных, стеклянных дверей и пулей вылетает из магазина. Он бежит. Долго. Время для него потеряло счёт, течение стало невероятно медленным, ноги движутся по земле, но он этого попросту не чувствует, они выполняют механические движения заставляя Бомгю думать, что он парит над поверхностью. По алым, обветренным щекам непрерывно текут слезы и даже не понятно от чего, то ли от своего жалкого существования и беспомощности, то ли от осознания, что это может быть его завершающие мгновение и закат, который он видит перед собой - последний. Солёные дорожки капают на пол и разбиваются об асфальт, тем самым оставляя следы жизни парня, что стремительно убегает вперед. Серые пятиэтажки сменяются один за одним. И почти добежав до своего дома Бомгю падает коленями прямо вниз и проезжает ими по острому цементу. Ноги пронзает жгучая боль, кожа стёрта и постепенно наливается кровью. Больно, но его тело отвыкло от физических чувств, поэтому это кажется чем-то едва заметным. На асфальт падают первые капли дождя, они смешиваются с алыми ручьями и оставляют за собой кровавые следы. Бомгю смотрит на эту картину безразлично. Но в глубине души ему даже нравится, ведь этот вид заставляет понять, что он все ещё здесь. Он не умер ни пять минут назад, ни десять, он все ещё просто здесь, просто живой, хотя это нельзя назвать радостной новостью для него. Иногда кажется, что, если бы он умер, его страдания закончились бы, хотя никто и не может дать стопроцентной гарантии. «Какое жалкое зрелище» подумал парень и взглянул на затянувшееся в тучах небо. Его волосы растрёпанные, они промокли также сильно, как и его одежда, ткань противно прилипла к телу. Он кричит куда-то в небо, возможно его кто-то услышит? Возможно есть там кто-то, кто сможет забрать его, излечить от боли. — Господь, если ты существуешь, дай мне знать,что я не зря всё ещё держусь, — Он согнулся напополам и практически соприкоснулся лбом с мокрым асфальтом. *** Сегодня Ёнджун проведёт свой день дома, будет нежится в кровати, пить газировку, играть в компьютерные игры и просто заниматься чем душе угодно. Обычно парень свое время так не проводит, обычно он либо в университете либо на работе в кофейне. Но сегодня как раз выпал свободный день и он решил, что вполне может позволить себе ничем не заниматься. Он благополучно проспал до десяти утра, к половине одиннадцатого с горем напополам умылся, а ближе к двенадцати наконец-то добрался до кухни,чтобы заварить крепкий кофе и хоть немного взбодриться, ибо душ ничем толком не помог. В детстве, когда Ёнджуну исполнилось четырнадцать, мама впервые дала ему этот напиток, мол теперь тебе дозволено пить взрослый кофе, а не гадкий цикорий разведённый с молоком. Мама готовила напиток в турке, ибо «Так вкуснее, дорогой мой» и выходило действительно лучше, чем, если бы он был приготовлен в специальной машине, хотя возможно дело было в том, кто именно его готовил. Поэтому теперь, когда Ёнджуну хочется окунуться в те теплые воспоминания, он следует всем инструкциям в которые когда-то посвятила его мама и наслаждается каждой минутой этого ритуала. Небольшую комнату с приоткрытым окном постепенно заполняет концентрированный кофейный запах, он оседает на поверхности, впечатывается в кожу. Ёнджун вдумчиво смотрит на свою кружку и мечтает о чем-то своём, совершенно позабыв про внешний мир. За окном постепенно сгущаются темные тучи, собирается дождь. Волосы приподнимает прохладный ветерок, танцуя с ними, обнимая, зазывая к себе. Из-за перепадов температур по коже бегут мурашки. Отдаваясь моменту Ёнджун прикрывает глаза и почти проваливается в пучину снов, но его прерывает крик. Его тело содрогнулось, а сердце чуть ли не ушло в пятки от неожиданного звука. Нехотя он привстает из-за стола и подходит к окну, взглянув вниз на улице он видит сидящего на полу паренька, по виду он бы дал ему лет шестнадцать. — Господи, разорался тут, — недовольно произнес Ёнджун себе под нос, — Наверное очередной мамин бунтарь. С одной стороны Ёнджуна очень злит действие парня, ибо сейчас он меньше всего хочет,чтобы его кто-то прерывал от блаженного отдыха. Но с другой стороны, ему грустно от осознания,что возможно что-то случилось и парню нужна помощь. Но он быстро отгоняет эти мысли от себя и идёт дальше заниматься своими делами. *** С последнего приступа прошло несколько дней. В тот день Бомгю не нашел другого способа как избавиться от тревоги, поэтому ему пришла гениальная мысль покрасить волосы. Теперь его темные, коричневые волосы украшают пепельные пряди. Ему кажется, что его имиджу это подходит, но теперь он стал ещё больше похожим на школьника. Бомгю недавно исполнилось двадцать, казалось бы не так много, но за это время к сожалению он повидал немало. Его родители умерли, когда ему было всего пятнадцать по причине вечных пьянств. Сколько Бомгю себя знает, его родители не провели ни дня без объятий с бутылкой пива. Поэтому в какой-то момент их организмы просто не выдержали такой нагрузки и сдались, оставив маленького подростка совсем одного. Тогда он впервые пошел на подработку, устроился в каком-то магазине промоутером и раздавал листовки, каждый день по несколько часов в минусовую температуру. Так продолжалось какое-то время, пока в один момент он не свалился от изнеможения прямо посреди улицы, тогда ему сказали, что им не нужно проблем с законом, поэтому Бомгю был успешно уволен в тот же день. Маленький парнишка, остался совсем один, без денег и без дома. У него не было детства, поэтому сейчас он всячески пытается его себе вернуть. Сегодня после пар Бомгю решил немного погулять в центре города, пройтись красивыми улицами, послушать музыку, подышать свежим воздухом и просто немного расслабиться. В последнее время ему все хуже. Он уже практически утратил связь с реальным миром и все вокруг кажется просто сном. Такое состояние на постоянной основе невероятно выматывает, поэтому вдобавок ко всему у него сбит режим сна и это добавляет ещё больше проблем. В университет приходится вставать рано, а уснуть получается буквально за час до звонка будильника. Поэтому на пары он приходит с таким видом, будто он скитается по Земле уже который год. Поэтому такие прогулки как сейчас,хотя бы немного сохраняют сознание и не дают сброситься с ближайшего моста. Сегодня достаточно солнечно, что удивительно, ведь последние недели почти беспрерывно льет дождь. Бомгю идёт в своих любимых классических кедах, прямых, черных брюках, футболке и молочном кардигане, на спине конечно же красуется любимый рюкзак коричневого цвета. Он смотрит по сторонам, наблюдает за летающими птицами, как они парят где-то там в небе, куда Бомгю никогда не попасть. Он протягивает руку к солнцу, играясь с тёплыми лучами. Они нежно щекочут кожу, словно оставляют тысячи маленьких поцелуев на кончиках пальцев. Сейчас ноги твердо ощущают землю, создаётся впечатление,будто он даже чувствует ее дыхание, так и не скажешь,что каких-то пару дней назад она ему казалось ватной и не имела четкой структуры. В лёгкие приятно проникает свежий весенний воздух, Бомгю уже отошёл на приличное расстояние от университета и увидев в своем поле зрения небольшое кафе с приятной к глазу вывеской, он решил зайти туда. Возможно, он найдет там что-то интересное. *** Ёнджун с самого утра на смене. Ему кажется, что за это время он уже успел обслужить тысячу людей, не меньше. Конечно же, он утрирует, но его драматичная натура даёт о себе знать вот в таких мелочах. Его работа проходит практически одинаково: заходит человек, Ёнджун с ним из вежливости здоровается, говорит заученные на зубок фразы, делает очередной "экспресо" тяжко вздыхая и после оплаты отдает напиток уже законному владельцу. И так каждый раз. — Ничего интересного, — грустно водя пальцем по деревянной столешнице произнёс Ёнджун. Прозвенели колокольчики, что оповещают о том, что в кафе кто-то зашёл. Ёнджун на автомате поднимается и приветствует гостя. На пороге стоит парень, достаточно высокого роста, с худощавым телосложением, а ещё у него пряди выкрашены в пепельный. У того на лице достаточно растерянный вид, правда не понятно от чего. «Первый раз в кафе что-ли?» — подумал Ёнджун. — Здравствуйте, вам помочь с выбором или вы уже определились? — А... Мне... А у вас есть что-то сладкое, но не слишком? — У нас много такого, что конкретно вы хотите? — Наигранно улыбается Ёнджун, а внутри уже взрываются вулканы, как же он любит это отсутствие конкретики. — Какой-нибудь кофе, — мнется парень. — Хорошо, могу вам предложить латте с небольшим количеством карамели. — Сказал, чисто, что первое в голову пришло. — А... Ну... Хорошо, давайте, — парень как-то даже облегчённо выдохнул, будто это была какая-то сложная математическая задача, а не выбор того, что ему выпить. А вот Ёнджун знает, что он хочет выпить, виски, да побольше, ибо, если он проведет в этом месте ещё немного, у него начнет дёргаться глаз. «Пепельнопрядочный» как его уже назвал у себя в голове Ёнджун, сел за столик у окна, повесил свой рюкзак на спинку стула и вдумчиво взглянул на него. Он совсем не стесняясь рассматривает Ёнджуна, пока тот готовит ему кофе. Рассматривает движения рук, нахмуренные брови, искусанные, пухлые губы. Когда Ёнджун это заметил, немного не понял причину такого поведения, но, что еще более странно, когда он закончил и поставил приготвленный напиток на стойку, пепельнопрядочного и след простыл, после него остались лишь две купюры,что одиноко лежали на столе. — И что это было... — Ёнджун уставился в кофе, что стоял прямо перед ним, — Ладно, спасибо, хотябы, что заплатил. Ещё какое-то время Ёнджуна не покидала мысль, будто они уже встречались раньше, что вид парня показался ему уж очень знакомым, но он все никак не мог понять, где он мог видеть его до этого. А что, если они встретились не случайно? Кто его знает...