Запри меня, с***!

В тёплые летние ночи в лесах обыкновенно очень оживлённо. Волки и лисы выслеживают неосторожных соседей, бобры строят хатки в мирно текущей речке, а белки подготавливают запасы орехов на более тяжёлые времена, когда снег укроет землю и обнажит следы всякого неосторожного путника. Однако человеку эти шевеления незаметны и оттого ему только и слышится завораживающая тишина да перепутавшая день с ночью синичка. Местным зверям это как нельзя наруку - выследит стая волков по запаху, нападёт сзади, а наутро в деревне жителя недосчитаются. Вот и сейчас, прижавшись к земле, хищники шли по следам голых ног, неспешно удаляющихся от задней монастырской калитки. Девушку сложно было различить среди деревьев: тёмно-зелёное платье скрывало её от чужих глаз, но волкам и не нужно видеть, достаточно и запаха, ведущего к жертве. Но дальше они не пошли, потоптались немного на месте и, только рассмотрев как следует свою добычу, отправились искать себе другую. Эту трогать нельзя. Лина же пребывала в приподнятом настроении и потому от волнения часто поправляла лежащую на плече тёмную косу: скоро она вновь свидится с мельниковым сыном, Златославом, а меж тем они уже месяц как каждую ночь бродили по лесу вместе да изучали местную флору и фауну с точки зрения милого романтизма. То птичкой он её называл, то цветочком каким, а Лина была в восторге от таких прогулок, монастырская матушка запрещала девицам всякие искушения, впрочем, к повелениям её мало кто прислушивался всерьёз. Надо сказать, радовала Лину не только красноречивость юноши, кажется, он был чуть младше её, белокур и очень мил собой, к тому же добр и трудолюбив. И если вкратце, то у молодых монашек этот гость был в почёте в стенах монастыря, но вне его никому и никогда он не попадался. За размышлениями Лина совсем не заметила, как луна стала прятаться за частые теперь кроны деревьев, они вытянулись у неё над головой и закрыли всё небо. Девушка остановилась осмотреться, но ничего, кроме одного-единственного огонька вдали не заметила, к тому же, стало холоднее: теперь босые ноги хотелось поднять и спрятать. Во время их со Златославом прогулок так никогда не бывало, так далеко в лес они не заходили. Лина пошла быстрее, и вскоре после очередного шага она услышала тихий хлюпающий звук, резко выдернула из грязи ногу и наконец рассмотрела, что через пару метров начинается небольшое, но старое болото. Однако она решила всё же пробраться через него, потому как из непонятного огонька свет превратился в окошко стоящей посреди топи хаты. На болоте практически не росли деревья, только мелкие кустарники покрывали небольшую полоску твёрдой земли, по которой с трудом продвигалась Лина. Болотные огоньки возникали то тут, то там, озаряя воду зелёным или голубым светом, они плясали и извивались вокруг Лины и слегка пугали её: девушка старалась подождать, пока огонёк пропадёт, прежде чем ступать дальше. А тем временем под ногами всё же появилась твёрдая земля и она направилась было к двери хаты, чтобы постучать, но её опередили, и навстречу вышел одетый в чёрный балахон юноша с рыжими волосами, которые даже во тьме отливали то ли медью то ли золотом. - Путница, потеряли вы здесь чего, али сами заплутали? - вежливые разговоры нечасто услышишь посреди ночи, отчего Лина и насторожилась, хотя голос звучал доброжелательно и спокойно. - А не знаете ли, в которой стороне деревня Вишнёвка? Совсем с пути сбилась. - Знаю, не так уж и далеко вы забрели, девица. Но прежде не хотите ли переночевать сперва, чтобы по ночным лесам не бродить? Опасно дело это. - Нет - нет! Спешу, уж простите меня, однако если вы мне воды вынесете, буду благодарна без меры. - оставаться в какой-то непонятной хате ночью Лине совершенно не хотелось, уж лучше бы снова прогуляться по болотам, да и к утру нужно в монастырь вернуться, не то матушка ругаться будет. - А как же! Минутку, сей же час обернусь. - юноша быстро зашёл в дом, а Лине оставалось только наблюдать в окне отблеск свечи и две тени, бурно машущие руками. Вскоре юноша выскользнул из двери и быстро прикрыл её, неся в руке плошку воды. Лунные отблески так диковинно отражались в ней, что придавали лёгкий красноватый оттенок и пускали дымку по дну сосуда. Лина взяла его двумя руками и сделала небольшой шажок назад, чтобы поклониться в знак благодарности, как матушка учила их, но оступилась о неровную почву и с трудом удержала равновесие. Немного воды пролилось через край на землю и даже при скудном свете луны было видно, как вспыхнула трава кровавым сиянием и в тот же миг пожухла и истлела. Лина отбросила плошку в сторону и подняла полные недоумения глаза вверх. Юноша тут же отскочил к двери и, усмехаясь, потянул руку к поясу, на котором серебром поблёскивал меч. Он было кинулся вперёд, взмахивая клинком над головой, но промахнулся, а в голове у Лины ещё долго раздавался тот смешок и лязг металла об ножны, всё это время висевшие у него под балахоном.