Живой

Оболочка. Таковым он всегда и являлся. Он не имеет чувств, не имеет определенных желаний и потребностей. Манекен. Подобие. Тем ни менее, он остаётся сильным как никогда. Он продолжает держать свои цели и надежды, он продолжает бороться, защищать. Он защитник. Хранитель. Стражник.

Он лжец. Инк - лишь лжец. И никто никогда не был против. Инк, несмотря на то, что на самом деле никогда не был честен, исправно выполнял свою работу. Он ставил себе цели - он их выполнял. Хорошо, когда никакие чувства не мешают работе, ведь у тебя их нет и не было. Не для Инка. Когда ты покупаешь букет роз в магазине, первые несколько дней ты будешь радоваться его красоте и запаху. Их алый цвет, переходящий на краях в более бордовый манил и завораживал, при этом не давая прикасаться. Будто это красноватое создание само себе хозяин, властитель. Но все иссекает, и они иссякнут, ведь создания матери природы не бесконечны. Роза слаба и ничтожна, хоть и показательна. Инк почувствовал всего раз, и это был энтузиазм. Энтузиазм к свершениям, к тому, чтобы защищать то, что еще можно защитить, помогать живому и воскрешать мертвое. Энтузиазм вызывал взрывы в ограниченной голове и привязывал так сильно, что заставлял появляться пучки гордости. Инк чувствовал себя героем. Но все иссекает. И чувства тоже. Прямо как розы, они завяли. И Инк все еще выполняет свою работу. Возможно он все еще хочет выполнять свою работу. Вода в вазе давно пожелтела, стебель заплесневел, а листья засохли, почернели и отпали, бездушно плавая в непривлекательной жидкости.

Однако, однажды Инк встретил Фреша. Это было достаточно неожиданно. Это было абстрактно. Это было отвратительно. Вселенная, в которой он находился была опустошена, потому что все души, встречаемые на пути Фрешу были поглощены. Убей или будь убитым. Он был будто монстром. Но таким... Своеобразным. Фреш пошел на контакт неожиданно резко, причем положительно. Его манера речи подозрительно притягивала. Подозрительно притягивала его внешность. Подозрительно интересовали эти странные очки. Подозрительно притягивало его тело. Инк и Фреш по странному сдружились. Конечно, встречи в опустевшей вселенной не вызвали доверия, но, узнав Фреша получше, понятно, что попадут те в дудлсферу - вряд ли тот заинтересуется. И скажет об этом прямо. У них было несколько схожестей. Первая это, конечно, прямолинейность. Оба не боялись шутить шутки, что могли бы быть неприятными для окружающих. Оба имели определённые склонные замашки, и самое интересное. Оба не имели эмоций. Оба были очень похожими, но очень разными - каждый видел то, что хотел видеть. Но важно одно. Инк почувствовал тот же энтузиазм, что и тогда. Давным давно. Может, наполовину он был наиграным, но таким приятным. Немного чешущимся. Щекотящим. И он не иссякал с каждой минутой, днем, неделей. Месяцом. Энтузиазм крепко держался, прикрепился к мозгу крепкими корнями розы, при этом обжигая шипами. Розой был не энтузиазм, а сам Фреш. И вот, такими незаметными движениями Фреш уже вжимает Инка в стену. Они смотрят друг на друга пару секунд, как Фреш резко дергается, резко приближаясь к ключицам, оборачивает движением волнистые рисунки, обвивающие кости. Завораживает. Инк поднимает голову наверх. Чувствует эти пальцы, будто идущие все ниже и ниже. Фреш улыбается. Фреш продолжает маленькую прелюдию, тем временем заталкивая Инка на кровать. Фреш груб и не имеет стеснения. Фреш начинает раздеваться. Он в панике. Инк в панике. В такой тошнотной, но слегка приятной панике. Он, попутно раздеваясь, хватает розовую краску и поглощает столько, сколько может. Инк привык к притворству. Инк притворялся каждую секунду своего существования. Его бездушная оболочка обманывала не только других, но и себя. Но сейчас, эта ложь так сладка, что соприкостовения суставов доставляют оргазмические ощущения, выражающиеся лишь в непрекращающихся стонах. Пальцы Фреша передвигаются резко, жестоко, идут и царапают, поднимаются, создавая напряженный зажим. Им обоим это нравится. Момент проходит внезапно. Инк будто спал моментами, пока то происходило. Они прижимаются друг к другу спинами. Фреш явно сладко спит, издавая немного странное по звучанию сопение. Действие краски отходило потихоньку. Если бы не отходило - Инк бы все еще горел как цепной пес, желающий все больше с каждым угощением. Инк, вроде бы, снова должен быть безэмоционален. Но он чувствует. Он что то чувствует. Даже если это ложь, то это самая прекрасная ложь в его жизни, как наркотик, никотин, зависимость. Он чувствует себя живым.