Ты мне нравишься

      Большое помещение университетского спортивного зала кишело людьми. На табло счет менялся почти каждые пять минут: настолько напряженной была игра в баскетбол. На трибунах кричали девушки и парни, альфы, беты и омеги. Ребята с упоением наблюдали, как команду действующих студентов с существенным преимуществом обыгрывала команда недавно выпустившихся студентов. Такой своеобразный матч решили устроить сегодня в честь юбилея университета. В первой выступали лучшие игроки разных факультетов, во второй же — просто лучшие из лучших. Те, кто выпустился год, два и три назад. Те, кто в свое время прославлял этот университет на всю страну своими спортивными и учебными достижениями. Тэхен сидел на трибуне рядом с тренерской скамейкой, в компании своего друга Чимина, и с несвойственной ему в университете недовольной миной наблюдал за одним участником команды «старичков». Он, конечно же, считал, что наблюдал исключительно с целью испепеления взглядом одного невыносимого засранца, и совершенно не ради того, чтобы лишний раз украдкой полюбоваться этим альфой, пока его никто не видит. Ну потому что, что в этом такого? На эти две команды сейчас смотрят все: от студентов и преподавателей до приглашенных сюда друзей из других универов и родственников. Ким взглядом очерчивает фигуру в спортивной майке и свободных шортах. Черные волосы, что отросли до плеч, альфа убрал в низкий хвостик. Майка с логотипом их университета и номером семь не скрывала мускулистые руки мужчины со всеми этими бицепсами и трицепсами, кожу, усеянную тату на обеих руках и груди, крепкую венистую шею. Шорты не могли при движении скрыть эти мощные и крепкие бедра. Альфа, забив очередной мяч в корзину противника, словно в замедленной съемке дергает край длинной майки наверх, вытирая ею пот с лица и при этом открывая то единственное, что было скрыто от глаз раньше — идеальный восьмикубиковый пресс, рельефный, вылитый словно из камня. Знает, сучара, как прекрасен. Эта фигура годами формировалась жёсткими тренировками, правильным питанием и выдержкой альфы. Тэхен задумывается, каково это, провести пальцами по этим идеальным изгибам, обвести языком эти кубики, оставить собственнические метки на этой шее и груди, обвести взглядом каждое тату на теле одного альфы. Чонгука, если быть точнее. «Чон-идеального-блядь-альфы-Чонгука» — мысленно исправил себя Тэхен. Омега насупился, словно только понял, что он думал и о ком, раздраженно фыркнул, чем привлек внимание своего друга. Тут же в отрицании покачал головой, мол «ничего, мысли просто тупые преследуют». Иначе объяснить это минутное помутнение и залипание на враге всей своей жизни он не может. Тэхен вообще до сих пор раздражен тем фактом, что Чимин затащил его на этот дурацкий матч, хотя прекрасно знал, кто там будет. Просто у Чимина здесь, в команде вместе с Чоном, играет прекрасный парень, его любимый мужчина Мин Юнги, который, к слову, играет за капитана, хотя ростом тот немного не вышел, был ниже того же Чонгука, да и самого Тэхена на целую голову. Чон любил шутить, что свела этих двоих не судьба, а одинаковый рост. Коротышкам лучше держаться вместе, иначе по одному затопчут. Ким обводит взглядом зал, цепляется за табло, отмечает, что играть осталось около трех минут, и уже всем понятно, что молодые студенты проиграли. Осматривает всех игроков, но ореховые глаза словно магнитом цепляются за одного конкретного альфу, что сейчас стоит в трёхочковой зоне с мячом в руке и смотрит в ответ на Тэхена. Младший вздрагивает от столкновения взглядов, потому что не ожидал, что его заметят среди такой-то толпы. Чон секунду смотрит на него, кивает подбородком на кольцо соперников, затем переводит мимолетный взгляд обратно, удостоверившись, что Ким смотрит, и делает прыжок, отправляя точным движением мяч в корзину. Младший закатывает глаза, мысленно кидая в адрес альфы едкое «позёр». Игра закончилась, здесь делать больше нечего. Чимин с поздравительными объятиями бежит к Юнги, а Тэхен — на выход. Омега не задумывается о поступке альфы, зато в голове возникает превосходный план, как в очередной раз насолить этому придурку. Да, может быть план слегка детский, но зато какой эпичный. Нужно пользоваться шансом, пока этот идеальный до мозга костей альфа снова в стенах этого университета.

***

      Тэхена злила эта идеальность Чонгука. Он был идеальным сыном, готовым встать в свой единственный выходной в семь утра, потому что маме приспичило на фермерский рынок за самыми лучшими продуктами, которые «продаются только у той милой пожилой пары». Он был идеальным другом, который не прочь был помочь со всем, о чем попросят: одолжить денег, перевезти вещи с одного конца города в другой, дотащить пьяную тушку в четыре часа утра. Он был идеальным в свое время студентом: успевал учиться на «отлично», участвовал в студенческом движе, являясь при этом старостой в группе и участником студсовета, и при всем этом, стабильно раз в неделю выбирался с друзьями в бар или клуб и еще, конечно же, умудрялся работать, потому что стипендия хоть и была, но ему нравилось. «Просто надо было выпендриться в своей идеальности» — так считал Тэхен, — а также Чонгук состоял в баскетбольной студенческой команде, где, к удивлению все того же Тэхена, не был капитаном, но был одним из лучших игроков. Ну и просто, он был «идеальным альфой» — как называла его мама Тэхена — потому что тот и бабку через пешеходный переход проведет с улыбкой этой дурацкой, как у кролика, и все ту же маму Тэхена до дома вечером с работы подвезет, потому что увиделись случайно в ближайшем супермаркете. Чонгук дружелюбный, общительный и обаятельный альфа. В общем, «прелесть, а не человек» — ехидно шептало подсознание омеги. Что там он еще не добавил? Ах, да! При всей своей занятости у этого «мистера-идеальная-морда-Чонгука» было еще и хобби. И не одно! Он любил посещать спортзал три раза в неделю (иначе откуда у него такие мышцы?), иногда рисовал картины маслом, Тэхен это знает, потому что как-то тот притащил на годовщину родителей их семейный портрет. И Тэхенов сервиз с росписью какого-то пупер знаменитого дизайнера повержено плакал где-то в шкафу. Помимо этого, Чонгук еще и на гитаре немного играл, потому что в пятнадцать фанател по гитаристу из какой-то американской группы и захотел так же, и немного на пианино, а это уже было желанием матери Чонгука, которая в 6 лет отдала его в музыкальную школу. Откуда Тэхен все это знает, сказать не может. Просто он считает, что нужно знать не только лицо врага, но и то, в каких он трусах. Не буквально, конечно. Тэхен вот таким идеальным не был. С Чонгуком у них совпадает лишь хорошая успеваемость в учебе, потому что Ким просто любил учиться, любил свою будущую профессию ландшафтного дизайнера и хотел попасть в хорошую фирму, желательно не в ту, в которой работает вышеупомянутый мистер Идеальность. Тэхен немного ленивый, и встать в семь утра ради похода на рынок он не осилит. Он скорее будет тем человеком, который будет просить у друга деньги и которого в четыре утра нужно забирать пьяным из клуба. Тэхен не заядлый ботаник и любит тусовки. Но при этом не особо любит общаться с большим количеством народа, поэтому в друзьях у него один Чимин, который с детского сада прошел с ним огонь и воду. Он просто ненавидит быть в центре внимания и эти глупые студенческие конкурсы и всякую прочую лабуду, которой заставляют заниматься в универе, но любит походы в клуб, танцы под стробоскопами, ночные прогулки и может надраться как свинья, благодаря чему его имя знает каждый второй в универе. Человек-противоречие, одним словом. Он не любит спортзал, и благодарен от всей души генам, что позволяют ему жрать тоннами вредную еду и оставаться стройным и подтянутым, с широкими плечами, узкой талией и сочными бедрами. При этом он понимает, что если хотя бы минимальные занятия спортом не внесет в свой образ жизни, то уже к сорока годам будет косплеить Губку Боба, но, как уже упоминалось выше, Ким Тэхен — ленивая задница, и нет на это никакой мотивации. Тэхен вредный, эмоциональный и порой грубый. Часто не может удержать язык за зубами. За все эти пунктики Тэхен терпеть не может этого невыносимого альфу, но при всем при этом осознаёт, что альфы этого в его жизни всегда было много. Потому что тот с ним был рядом с самого рождения. Потому что семьи их дружили с самого студенчества, жили друг напротив друга, через дорогу, в небольших двухэтажных домиках. Потому что друзьями когда-то были и дети, даже, можно сказать лучшими. Тэхен когда-то и дня своего представить не мог без альфы, потому что настолько крепкая меж ними связь была. Была, да сплыла. Потому что как только этот пацан представился альфой в подростковом возрасте, все пошло под откос. Старший начал отдаляться по неведомым Киму причинам, а младший, приняв это за личное оскорбление и самое жёсткое предательство, взрастил в себе обжигающую сердце ненависть. Так и живут уже, как кошка с собакой, лет шесть или семь. Провоевали друг с другом всю старшую школу и университетские годы Чонгука и воюют до сих пор, когда альфе уже исполнилось двадцать пять и он год как работает по своей профессии архитектора в престижной фирме Сеула. А Тэхен вот заканчивает учиться.

***

      Люди все выходили и выходили из широких дверей спортивного зала. Спортсмены уже давно перебрались в раздевалку и потихоньку покидали ее. Тэхен, как притаившийся в кустах хищник, устроился на подоконнике, что находился недалеко от дверей раздевалки в ожидании удачного момента. Он знал, что Чонгук зашел туда одним из последних, а значит, одним из последних будет принимать душ и переодеваться. Чимин, как верный друг и соратник, притаился в импровизированных кустах вместе с Тэхеном. — Я все еще считаю, что это глупая затея. — тем не менее, он не прекращал попытки вразумить своего юного друга-охотника. — Ты не понимаешь, Чимин. На прошлой неделе этот придурок столкнул меня в бассейн! Специально! Я же видел, что он целенаправленно шёл ближе ко мне. Я не могу оставить это просто так, я должен ему отомстить. — Он сделал это только потому, что до этого ты разрисовал его чертову машину! — переходя на шепот, причитал Чимин. Его вся эта глупая война между друзьями забавляла, но уже начинала неимоверно раздражать. Люди уже взрослые, а методы насолить друг другу как у пятилеток. — Чертовой краской для граффити! Ты хоть знаешь сколько он отдал за перекраску?! Ким лишь пожал плечами, мол мне не интересно, но было круто. Он вспоминает побагровевшее от злости лицо, когда на утро Чонгук заметил свою малышку, некогда бывшую полностью черной, в яркий серо-буро-малиновый цветочек. — Ну это того стоило. И вообще, ты чей друг, мой или его? — Ким уставился на друга так, словно это вопрос жизни или смерти. — Ну, конечно же, твой! Я, между прочим, о тебе беспокоюсь, — Чимин возмущенно вскрикнул и тут же обратил свое внимание на уведомление в телефоне. Юнги писал, что в раздевалке осталось несколько альф, но они уже уходят, а Чонгук в душе. Написанное увидел Тэхен и тут же расплылся в ухмылке. — Передай своему парню, что я его обожаю. — Не нужны мне твои обожания. — привычным тягучим голосом прозвучало за спиной Кима. Юнги, с мокрыми волосами стоял рядом, пытаясь утрамбовать в спортивной сумке свои вещи. — Лучше притащи соджу на ближайшую тусовку. И держи язык за зубами. Я не нанимался в шпионы. Тем более против собственного друга. — мужчина подошел к своему возлюбленному, окольцовывая его талию одной рукой и даря приветственный и уже обыденный поцелуй в висок. Как будто это не они обжимались на виду у всех еще каких-то сорок минут назад. — Спасибо, хен. Люблю вас. Тэхен, не теряя больше времени, пробрался в раздевалку, оттуда как раз вышли последние спортсмены. А в душе продолжала шуметь вода. — Как думаешь, за эту выходку Тэхен получит пизды? — посмеиваясь, спрашивает Чимин. Вопрос в принципе риторический. Лучше спросить, когда он получит, потому что, да, получит. Чонгук ему это с рук не спустит. — Конечно, бусинка. Надеюсь, мы будем в первом ряду на этом шоу. — альфа наклоняется к шее любимого, вбирая в легкие аромат пионов. Ежедневный ритуал обнюхивания стал для них таким привычным, что каждый уже неосознанно тянется к шее другого, даже когда это не так сильно нужно. Ведь они уже давно носят метки друг друга. Просто уже вошло в привычку. Чимин хихикает от щекочущих ощущений на шее, но не отталкивает. Нравится. Они вместе покидают стены учебного заведения, останавливаясь в ожидании друзей на парковке. Потому что Чонгук сегодня в роли водителя. Не проходит и десяти минут, как из здания выбегает Тэхен с пакетом в руках. Счастливый до большой квадратной улыбки. Ну точно ребенок, совершивший пакость. — Ну что? — незаинтересованно спрашивает у него Юнги. — Готово! Спер все, кроме обуви. Парочка на это, как сиамские близнецы, вопросительно выгибает брови. — Ну, я же не тиран какой-то. Ходить по грязному полу и асфальту босиком не круто. — с видом непризнанного гения заявляет Ким. Прижимает пакет с вещами альфы ближе к груди, не признаваясь даже себе, что в этот момент вдыхает воздух глубже, пытаясь вобрать в себя любимый запах лайма. Еще спустя пять минут по двору, где все ещё обитали некоторые студенты, проходит шепот. Люди устремляют свои взгляды на выход из здания, откуда недавно выбежал Тэ. Юнги присвистывает и расплывается довольным котом, за ним улыбку подхватывает Чимин. Тэхен, видимо ушедший в свои мысли, самую эпичную часть запланированного им шоу пропускает. Обнаженный Чонгук, прикрывший свой пах и зад одним лишь полотенцем, шествует туда, где стоят его друзья и один несносный омега. Ему стыдиться нечего, поэтому свое дефиле от двери до компании проходит с гордо поднятой головой и сверкающей улыбкой. Насобирал в поклонники к себе еще добрых два десятка омег. — Кажется, от твоей выходки пострадаешь только ты сам. Тэхен, вышедший из транса благодаря голосу хена, вопросительно смотрит на друзей, а затем чувствует его. Аромат лайма, только более сильный, словно укутывает омегу в объятия. Младший чувствует, как мокрое полуголое тело касается его спины, а чужое горячее дыхание касается его уха, разгоняя по позвоночнику стаю мурашек. — Кажется, это мое. — хрипит ему альфа, а пакет с вещами пропадает из рук застывшего как истукан омеги. Он ощущает, как на его бедро ложится большая ладонь, легко прижимая к телу за спиной, а к шее, там, где находится запаховая железа, прислоняются носом. — Ты за это еще получишь, кроха. И все. Тепло тела как и запах пропадают. А сердце омеги вновь стучит, заводится с удвоенной силой, будто пытается что-то важное донести до хозяина. — Что это сейчас было? — омега прокашливается, потому что в горле неожиданно пересохло. А парочка загадочно между собой переглядывается.

***

      Сегодня его родители отмечали юбилей, двадцать пять лет прошло со дня их свадьбы. И Тэхен, как любящий сын, решил их удивить. Еще месяц назад он купил своим родителям билеты в театр на любимую постановку мамы. А на вечер решил приготовить им ужин для двоих, от и до сделанный собственными руками. Ну почти «от и до», он хотел попросить помощи у Чимина, потому что готовил тот в разы лучше него, но тот только к вечеру домой вернется от родителей из другого города. Поэтому, в полной боевой готовности, вооружившись планшетом с видеорецептом на нем и всеми продуктами, заранее купленными по списку, Ким готов был идти на поле боя. Миссис Ким напоследок оставила звучный поцелуй на щеке сына, буквально боковым зрением замечая на гаджете сайт с рецептами и явное желание поскорее выпроводить их из дома. Женщина тут же смекнула что к чему и, выйдя за порог, набрала номер своей лучшей подруги. Дождавшись, когда родители отчалят на свое желанное свидание, Тэхен отправился в комнату пыток. Родители обожали европейскую кухню, поэтому Тэхен решил приготовить пасту с курицей и цезарь. Просто и вкусно. А в морозилке уже лежало настоящее итальянское мороженое. Решив сначала расправиться с самой сложной частью блюд, то бишь мертвой тушкой курицы, Тэхен нацепил на руки перчатки. Для чего, непонятно. Но ему так страшно было прикасаться к этому обезглавленному розовому камню, кто бы знал. Просто-то оно просто, но вот с мясом Тэхен все еще был на «вы». У них был взаимный лав/хейт даже похлеще, чем с мистером «Идеальный альфа». Когда Тэхен пытался от несчастной курицы отрезать крыло, что получалось мягко говоря, не очень, в дверь настойчиво постучали. Омега, как был в перчатках, фартуке да еще и с ножом, так и отправился встречать неожиданного гостя. А нож для разделки птицы был так-то немаленьким. В общем и целом, вид у омеги был…устрашающим. — Кого там принесло? Я никого не жду, так что, кто бы ты ни был, если ты не Пак Чимин, то уходи! — кричит младший, щелкая замком и открывая дверь. — Черт, я, конечно, знал, что ты меня недолюбливаешь, но не до такой же степени. — прозвучало с усмешкой с улицы знакомым голосом. «О Господи Боже, нет нет нет.» — Нет, нет, нет. — повторил свою мысль Ким, закатывая глаза. — Чон, что ты забыл на моем пороге? Мужчина, осмотрев омегу с ног до головы, сложил руки на груди. А языком по привычке толкнулся в щеку. — Видимо, пришел на ролевые игры. Кого косплеишь? Майкла Майерса? Или у тебя кинк на пауэр боттом? Тэхен вздыхает, откидывает нож на тумбу, и смотрит на Чонгука с вселенской усталостью в глазах. — Ты придурок или да? Чего тебе надо? Бери то, за чем пришел, и уебывай. — Как грубо. — притворно дует губы и хмурит брови старший. А потом опускается на корточки, хватает омегу под коленями и водружает его себе на плечо. Тот от неожиданности взвизгивает, оказываясь головой аккурат напротив чужих ягодиц, облаченных в голубую джинсу. Так бы и цапнуть за них, да посильнее, чтоб неповадно было. — Ты чего творишь, придурочный? Нахрен ты меня схватил? А ну поставь на место! — и закрепляет свою тираду смачным ударом по спине. — Ай, кроха! Чего дерешься? — шлепает его в ответ, но уже по заднице. А задница у омеги привлекательная, круглая, мягонькая, словно для его ладони созданная. — Эй! — протестует на это Ким. — Чон, что ты забыл в этом доме?! — Ты поверишь, если я скажу, что увидел твои мучения через дорогу в окно? — Конечно, нет. — фырчит младший, уже смирившийся со своим положением. — Твоя мама позвонила моей, а я удачно приехал к родителям и случайно услышал их разговор. — Чонгук посадил младшего на столешницу рядом с несчастным врагом, что лежал на доске с рваной раной у крыла. Н-да, нехило Ким потрепал эту курицу. — И пришел к тебе на помощь. — Я не нуждаюсь в рыцаре. Сам справлюсь. — все же упрямится, зараза. Брови свои густые хмурит, а ореховые бусинки прожигают глаза напротив. — Правда? — старший хватает за еле отрезанное крыло, поднимая вверх розовую тушку. Та надрывается в том месте, где Тэхен ее пилил, и с комичным «шлеп» остальная часть падает на доску. — Ну вот видишь! Крыло отрезать сумел, и с остальным разберусь! — на полном серьезе вскрикивает Ким. Все делает, лишь бы побесить мужчину, а мужчина этот как назло не бесится, а лишь заливается смехом. Да таким громким и заразительным, что Тэхен и сам невольно улыбаться начинает, но скрывает свое лицо за светлой пушистой челкой. — Давай я все же тебе помогу. — не спрашивает, а настаивает Чон, кокетливо наклоняя голову и тепло улыбаясь. — Да боже мой, делай уже что хочешь и быстрее сваливай. — младший спрыгивает со столешницы, хватает рядом лежащую помидорку черри, чтобы чем-нибудь только рот заткнуть, и ретируется за кухонный островок, туда, где находится барная стойка со стульями. — Не пыхти, кроха. Я все еще помню, как ты спалил яичницу в старшей школе. Будет безопаснее, если готовкой займусь я. Хотя бы сложной ее частью. — словно чувствуя на своей спине прожигающий взгляд ореховых глаз, произнёс Чонгук. — Это было почти четыре года назад. — шипит Ким, неловко ерзая на барном стуле, с которого удобнее всего наблюдать за готовкой мужчины. — С того момента мой уровень готовки уже вырос. И хватит называть меня этим дурацким прозвищем. Я уже давно не маленький мальчик, я даже одного роста с тобой. — Но для меня ты навсегда останешься крохой, Тэ. Чонгук быстро расправляется с несчастной курицей, оставляя нужную для блюд грудку. Затем так же искусно справляется с другими ингредиентами. Он что-то режет, смешивает в блюдце, ходит по кухне, ориентируясь в ней, как в собственной. А Тэхен даже не замечает, что проходит больше часа, так уютно ему было, даже молчал все это время, завороженно наблюдая за готовкой Чонгука. Альфа обошел кухонный островок, становясь за плиту, тем самым полностью открывая вид на свое лицо, тело, и сковороду, где в данный момент шкварчало масло и жарилась курица. Взгляд юноши задумчиво сместился вниз, на руки, соблазнительно увитые венами и чернильными рисунками. Тэхен проследил за тем, как Чон взял со стола банку со специями, насыпал горсть в ладонь, и, сдавив ее крепко меж своих рук, высыпал в сковороду. Младший завис на мышцах, что при этом действии напряглись под кожей, а вены вздулись. Настолько обыденное действие заставило Тэхена тяжело сглотнуть, а затем, до него, как из-под толщи воды донесся голос Чона, и Ким мысленно дал себе оплеуху. И что только за бред возникает в его голове? Так сказывается приближающаяся течка или пожизненный недотрах? — Что? — Ким перевел взгляд выше и столкнулся с тяжелым и изучающим Чона, словно тот знал о состоянии младшего, словно залез в его голову и прочёл все мысли, что пронеслись в этой светлой макушке. Он усмехнулся самодовольно, потому что рассчитывал на такую реакцию. Потому что да, делал это специально. — Я говорю, что ты, вместо препирательств со мной, мог бы подготовить стол. Твои родители скоро придут. — они оба бросили беглый взгляд на стену, где висели часы, и правда, до возвращения четы Ким оставалось около тридцати минут. Тэхен, закатив глаза, спрыгнул со стула и полез в кладовую, где на такие случаи, как сегодняшний, хранилась их «праздничная» посуда, а еще пара подсвечников и красивые салфетки. — Я и без тебя знаю, умник. — все же не удержался Тэхен, когда шел на выход из кухни с большой коробкой вещей. Не мог не оставить последнее слово за собой. Чонгук на его колючесть бесшумно посмеялся, продолжая переворачивать кусочки курицы. Его смешило это поведение младшего, потому что Тэхен так забавно скалил свои едва окрепшие зубки и пытался кусаться, а на деле лишь был маленьким пушистым комочком нежности и милоты. Уж Чон-то знал, ведь когда-то, в далеком детстве, все это наблюдал самолично. Когда Тэхен с видом ресторанного критика в десятый раз переставлял салфетки, тарелки, бокалы под вино, вазу для цветов, которые папа обязательно подарит маме и подсвечники с вставленными в них свечами, Чон не выдержал. «Волнуется маленький.» Боялся, что родителям может не понравиться, хотя это такая глупость. Чонгук всю жизнь наблюдал, как старшие Кимы холят и лелеют это чудо, купают его в любви и заботе, что кроме восторга они ничего не выскажут. — Пошли. — мужская ладонь мягко выхватывает из чужих рук вилку, кладет ее на место, рядом с остальными приборами, а младшего обхватывает за запястье и ведет обратно в кухню. — Куда ты… Я же там еще не все. Тэхен за это время немного поник, потому что уже не уверен был в этой идее. Все ему кажется не так, стол стоит не в том месте, приборы лежат не там, и вообще меню он выбрал дурацкое, и лучше бы было родителям заказать столик в ресторане, а не полагаться на сына. — Там все идеально, Тэ. — Я так не думаю. — надувает свои прелестные губы, опускает взгляд в пол. И даже не возражает, что Чон его за руку ухватил. Весь в своих мыслях. — Кроха, посмотри на меня. — старший остановился возле плиты, где в кастрюлю только что были запущены спагетти для предстоящей пасты, которую обожал единственный альфа семейства Ким. Чонгук коснулся чужого подбородка, заставляя младшего поднять взгляд. — Ты прекрасно постарался. Твоим родителям очень понравится. Они будут рады закончить день их годовщины ужином, который приготовил их сын. — Этот ужин готовил не я, а ты. Я ни на что не годен. Даже стол украсить красиво не смог. — фыркает расстроенно, сжимая губы в полоску, чтобы позорно не разрыдаться перед альфой. Да, видимо течка и правда не за горами. Гормоны вот уже скачут. — Ну нет, ты вот сейчас будешь делать самую сложную часть — соус варить. А я так, помог тебе немного. — улыбается Чон, двигая Тэхена ближе к столешнице, где лежит разделочная доска и все нужные ингредиенты. Младший недоверчиво смотрит на альфу, а тот лишь подталкивает его ближе к плите, становясь аккуратно за спиной. Так и проходят их последние минуты перед возвращением мистера и миссис Ким.

***

— Ох, Тэхен-и, спасибо, солнышко. Ты так хорошо постарался. — не устает нахваливать мама. Они с отцом уже устроились за столом и приступали к салату. Чонгук любезно преподнес им в качестве подарка бутылку красного полусладкого, что уже находилось в бокалах у старших. Свечи придавали уюта и создавали интимный полумрак. На фоне играл любимый отцовский джаз. — Я очень надеюсь, что вам все понравится. — Тэхен широко улыбается и скрывает за спиной нервно дергающиеся пальцы. Что-то такое он делал для родителей впервые. Все своими руками, ну почти. — На самом деле, Чонгук мне помогал. — он переводит взгляд на проем кухни, туда, где скрылся альфа. Благодарность в глазах не скрывается от взора взрослых. — Приятного аппетита. А я собираюсь в клуб. Не хочу вам мешать. — Один? — тут же спрашивает отец. Он не любит, когда его сын посещает эти места, а если уж без должного защитника, то тем более. Знает он, какие альфы там обитают. — Мм, нет. — Ким что-то печатает в телефоне. — Чимин вернулся домой. Поэтому с ним и с Юнги. — Один альфа не защитит двух омег. — К тому же, у тебя скоро течка, дорогой. Опасно в таком состоянии посещать такие заведения. — поддерживает мужа старшая омега. — Мама! Говори тише! Чонгуку не обязательно знать о моей течке. — тут же ерепенится юноша. — Дорогой, боюсь, он уже и сам это знает. Твой запах говорит за тебя. — отец весело хмыкает, натыкая на вилку куриную грудку. Тэхен хмурится, надувая свои прелестные щеки, что покрылись румянцем. О таком он как-то и не задумывался. — И что вы мне предлагаете? — Я совершенно случайно подслушал часть вашего разговора. — из кухни с довольным лицом выходит альфа, в руках у него две тарелки с горячей и аппетитной пастой. — И я совершенно свободен сегодня вечером. — Ну уж нет. Нет и нет! Я и так с тобой пол дня провел! Еще ночь проводить с тобой не хочу. — А это неплохая мысль. — соглашается отец. Омега от негодования даже ногой топает. Да они что, сговорились все против него?! — Да, нам с отцом, пожалуй, так будет спокойнее, если ты будешь под присмотром Чонгука. — Но, мама! — Отлично. Я тогда пошел за машиной. — Чонгук скрывается в прихожей, а Тэ начинает ругаться даже не слыша, что дверь на улицу так и не хлопнула. — А меня вы спросить не хотели, нужен ли мне такой нянька? Мне же не пятнадцать лет, вы думаете, я сам пьяному альфе отпор не дам? — Сын, каким бы сильным ты ни был, природа сделала альф сильнее омег в любом случае. Какой-нибудь придурок решит, что ему все можно. Ему хватит и пяти минут, чтобы надавить на тебя, а ты с этим ничего не сможешь сделать. — Чонгук-и прекрасный и сильный альфа, он тебя защитит. Знаешь, я думаю, что именно такой альфа тебе и нужен. — Мама! Да что ты такое говоришь?! Да чтобы я и он? Да как ты вообще могла такое представить в своей голове?! — возмущается Тэ. — А что в этом такого? Тем более мы с матерью его уж точно одобрим в качестве твоей пары. — тут же подхватывает отец. А Тэхен не ожидает от него такой подставы, потому что папа всегда отстаивал границы сына в отношении его личной жизни. А тут! С мамой заодно! — Придумали дурость. — аккуратным жестом руки Тэ убирает челку с глаз и проходит мимо родителей. — Вы никогда не увидите его даже в качестве моего друга, не то, что альфы. — Но вы же когда-то были лучшими друзьями. Вы бы могли вернуть дружбу… — Не могли бы, отец. Это уже давно в прошлом, а прошлое не вернуть. — это все еще для него больная тема, поэтому злость выступает защитной реакцией. Но Тэхен глубоко вдыхает и выдыхает. Не хочет ссориться с родителями из-за альфы, да еще и в такой день. — Давайте закончим на этом. Раз вы хотите, чтобы он шел со мной, хорошо. Сегодня я буду послушным сыном до конца. — юноша целует своих родителей в щеки. Тихо вновь поздравляет с праздником и уходит наверх. Нужно принять душ и одеться. Когда со второго этажа слышится шум воды, родители откладывают столовые приборы. Ни семья Ким, ни семья Чон до сих пор не понимают и не знают, что случилось между их детьми. Они не сразу заметили, что дружбе детей пришел конец, ведь еще какое-то время те делали вид, что все хорошо. А когда Тэхен не смог даже при родителях скрывать ненависть к альфе, то лаконично сказал им, что «так бывает». Родители к нему с расспросами не лезли. Знали, что ничего этим не добьются. Если Тэхен захочет, сам расскажет, а пока еще время видимо не пришло. Мистер Ким отпивает вина, а женщина поворачивается в сторону прихожей, откуда появляется Чонгук. — Ты все слышал? — она грустно улыбается, в уголках глаз собираются морщинки. — Да, тетушка.

***

— Не думай, что я реально согласен с тобой быть на протяжении всего вечера. Я надеюсь, что ты отвезешь меня и уедешь. — первое, что сказал Тэхен, когда сел на переднее сидение машины. Чонгук вопросительно выгнул бровь. Вот это заявочка. — Не думай, что я реально послушаюсь тебя. Я обещал твоим родителям, что буду рядом. Поэтому уж соизволь потерпеть меня еще немного. — Ты специально это делаешь, да? — омега всем корпусом повернулся к альфе. — Что именно? — О, да брось! Не строй из себя дурака, тебе не идет. — закатывает глаза. В который раз за день. В присутствии Чонгука только так и живет. — Ты просто решил отомстить мне за ту выходку с одеждой. — Ты думаешь? — Чон забавляется над омегой. Вроде взрослый, а все не понимает, самое важное между строк не видит, или может только делает вид. — Уверен в этом. — Думай, как тебе угодно, кроха. На этом их диалог кончается, и до клуба они едут молча. Тишину разбавляет звук магнитофона. А там песни из плейлиста. Их плейлиста, что был у них один на двоих когда-то. Тэхен это замечает, но виду не подает, как сердце екает. Он этот плейлист с того времени не слушает. Больно от каждой песни, что связывает их общими воспоминаниями.

***

      Вывеска клуба разноцветная, но все равно теряется между другими. На этой улице таких тысячи. Снаружи здание ничем не примечательного темно-синего цвета. Внутри их паспорта проверяет охранник, и они вдвоем пробираются к дальней стене, где расположены диванчики с низкими столами, и где биты музыки не так сильно слышны. Все для удобного общения компании. Чимин написал, что они с Юнги уже там. Ждут их, знают, что Тэхен сегодня «плюс один». — Ох, Тэ! — друг неожиданно кидается с объятиями, потому что заметил их раньше, чем Тэхен его. — Наконец-то, я уже соскучился. — Вы виделись буквально позавчера. — тут же ворчит Чон. Здоровается с Юнги и застывает позади омег. Смотрит на два двухместных дивана. Не знает, куда ему сесть. Рядом с Юнги, чтобы друзья могли поговорить, или на противоположный, чтобы быть рядом с омегой. — Не душни. — кажется, вот у кого Тэ научился так мастерски глаза закатывать. Один в один Чимин. Эта мелкая заноза всегда плохо влияла на Тэхена. — Иди сюда, кролик-переросток. Чимин заточает старшего в такие же крепкие объятия и плюхается под бок к своему альфе. Вот и решил все за него. — Я для тебя вообще-то хен. — Чонгук ждет, пока Тэ устраивается на диване подле него, но на безопасном расстоянии, на что Чонгук усмехается. Это было ожидаемо. Закидывает одну руку на спинку позади омеги, чтобы другие все равно знали, что ловить тут нечего. — Может быть, вы расскажете почему приехали вместе? — тут же любопытствует Юнги. В компании друзей тот всегда оживляется и порой в гиперактивности превосходит даже Чимина. — Милый, может вы сходите за выпивкой? Этих официантов пока дождёшься. — Понятно. Детка хочет посекретничать. — Мин с любовью смотрит на младшего и целует в щеку. — Поднимай задницу, Гуки. — Ты такой подкаблучник, хен. — смеётся над другом альфа. — Кто бы говорил. — цыкает Юнги, а после обращается к Чимину, захватывая его ладонь и легко оглаживая большим пальцем пухлые пальчики. — Тебе что-нибудь некрепкое? Чимин кивает в согласии, тая от легкой ласки. — А мне что-нибудь покрепче! — рушит идиллию пары Тэхен. — Ну конечно. Ты сейчас напьешься, а пиздюлей от твоих родителей получать мне. Обойдешься коктейлем, как у Чимина. — Чон ребячески показывает омеге язык, и под общий смех альфы удаляются к бару. — Может быть я этого и добиваюсь. — ворчит Тэ, а затем переводит все внимание на друга, что как-то подозрительно себя ведет. Сияет весь словно изнутри. — Ничего интересного в этом нет. — отвечает Тэ на заданный Юнги вопрос. — Чонгук помогал мне с ужином для родителей. — Тэ махнул рукой в надежде, что друг не станет расспрашивать об этом. — Может, лучше ты расскажешь, почему вы так резко ломанулись к родителям? Вы же вроде осенью собирались. — Подожди, что Чонгук делал? — у Пака есть такая особенность, что когда он улыбается, его глаза превращаются в щелочки. И он каждый раз говорит, что ничего не видит. Но когда же тот удивляется, его глаза становятся размером с мяч для гольфа, не иначе. — Помогал мне. — Вы…вы наконец помирились или типа того…? — Нет, конечно. Что за глупые вопросы? Просто так получилось. — чтобы как-то отвлечься от неприятной темы, омега медленно осматривает своего друга с головы до ног. Тот убрал свои черные волосы, открыв лоб. Легкая черная рубашка блестит на свету, а черные кожаные брюки облепляют крепкие бедра. Чимин сам по себе был красивым, а его стиль в одежде, немного дикий и сексуальный, добавлял ему особого шарма. В ушах поблескивали серьги, на шее мелкие цепочки, а на одном из пухлых пальчиков кольцо. — Давай не будем об… Чимин, это что? — кольцо. На Чимине одно чертово кольцо. И оно на безымянном пальце. — Только не говори мне, что… Пак прослеживает за взглядом друга, хотя уже и так понимает, о чем его друг говорит. Та самая широкая улыбка, полная тепла, просится на лицо. Он оглаживает небольшой камушек на серебряном кольце, как делал уже много раз до. — Да. Ты все правильно понял. — Черт возьми, когда? — Перед тем, как уехать к родителям, чтобы попросить благословения у них, Юнги устроил пикник. Пока деревья цветут. И вот, да. Сделал мне предложение. — последнее слово пропитано такой сладкой любовью, от чего у Кима даже зубы сводит. С ума сойти. Омега тут же бросается на друга с объятиями. — И ты так долго держал это в секрете, засранец?! Черт, Чимин! Я так рад за тебя, за вас. О Господи, мой друг выходит замуж! — Спасибо, Тэ. — омеги утыкаются друг другу в шею. Для близких друзей такой контакт так же важен, как и для пары. — Я так счастлив, Тэ. — шепчет он на ухо, прежде чем их уединение нарушают альфы. — И чего вы тут слиплись, пельмешки. — Чимин вскрикивает и хохочет, когда Юнги стаскивает его с Тэхена и пересаживает себе на колени. — Детка, чего потоп развели? — утирает большим пальцем слезы, которые омега даже и не заметил, а позже оставляет легкие поцелуи там, где недавно текли соленые дорожки. Чимин хихикает и утыкается в шею своей пары, туда, где стоит его метка. — Я ему все рассказал. — Хен, я очень за вас рад! И когда свадьба? — Еще не решили, но бусинка хочет летом. — О, ты наконец-то сделал предложение. Поздравляю. — тут же вклинивается в разговор Чон. — Ты что, знал об этом? На вопрос омеги старший просто кивает и отпивает из бокала безалкогольный коктейль. Альфа все же за рулем и не может пренебрегать безопасностью омеги. — Знал и… — «не сказал» остается невысказанным, потому что звучит глупо. С чего бы Чону с ним о таком говорить. Тэхен неловкость запивает коктейлем Чонгука, что берет по случайности. Отпивает, а затем хмурится. Вкус знакомый. — С чем ты взял? Альфа щурит глаза и кусает уголок губ, чтобы те не расплылись в довольной ухмылке. — С манго. Румянец охватывает щеки и переходит на шею омеги. Чонгук и не знал, что тот умеет так смущаться.

***

Их окружает толпа таких же танцующих, пьяных тел. Природные запахи омег и альф смешались с отдушками одеколонов, потом и алкогольным амбре. Танцпол утопает в темноте и искусственном дыму, что был пущен по полу, создавая таинственную атмосферу. С потолка на людей падали цветные лучи стробоскопов. Тэхен, устав за вечер препираться с альфой, уже не обращал внимания на его присутствие. Может, даже и хорошо, что он решил выполнить роль няньки. Чимин с Юнги не отлипают друг от друга, а так к нему хотя бы не лезут очередные похотливые тушки с предложением уединиться в вонючей кабинке туалета. Сегодня настроение — пить и танцевать до усталости. Музыка сменяется на более плавную, сексуальную. Такую, что дает передышку от интенсивных прыжков и быстрых движений, и заставляет плавно покачивать бедрами. Омега поднимает голову к потолку, наслаждаясь интимным голосом певицы, что шепчет о том, как ей хорошо в его объятиях, и что она хочет большего. На бедра опускаются ладони, голова находит опору в виде чужого плеча, а глаза закрываются от наслаждения, когда легкие заполняет ароматом лайма. Отталкивать альфу не хочется. Он дает себе слабину на какое-то время, хочет забыться в крепких объятиях. — Расслабься. — шепот будоражит сознание. Он слышит этот приказ даже сквозь шум музыки. Позволяет своей сущности слушаться сильного альфу. Всем телом прижимается к чужому. Спина в легкой футболке соприкасается с грудью, ощущая ее жар. Ягодицы касаются чужого паха, от чего перехватывает дыхание. Тэхен уже забыл, каково быть с ним так близко. Они же почти слились телами. Одна мужская рука окольцовывает талию, вторая зарывается в волосы, пальцы перебирают светлые кудряшки, массируют затылок, направляют голову чуть в сторону, ближе к шее, к запаховой железе. Чонгук желает, чтобы младший дышал только им, а не этой какофонией ароматов. Ему так хорошо от того, какой омега сейчас послушный. Альфа внутри урчит довольным котиком, потому что хотя бы на мгновение получил в свои лапы желаемое. Потому что скоро алкогольный туман рассеется, ночь уступит место дню, а младший продолжит рычать на него диким зверем. «Будь моим» говорит девушка в песне, а слова отражаются в мыслях альфы. «Будь моим» кричит он омеге в своих касаниях. — Ты меня бесишь. — бурчит ему в ухо Тэхен. Чон хмыкает, продолжая укачивать его в объятиях. — Я слышу от тебя это каждый божий день. — Нет, ты не понимаешь. Ты меня бесишь, такой весь хороший, идеальный для всех. Это потому что они не знают тебя. Так как я. Альфа непонимающе хмурит свои брови. Думает сначала, что из младшего выходит пьяный бред. Уже хочет высказать это, но натыкается на взгляд ореховых глаз. Две маленькие вселенные наполнены осознанностью и как будто печалью. Тэхен поднимает ладонь, очерчивает ею острую скулу альфы, пальцами еле касаясь. Боится, что если почувствует его тепло еще больше, то совершит какую-то глупость. А завтра жалеть будет, а Чонгука еще больше ненавидеть. Улыбается, а улыбка все той же печалью наполнена, что и глаза. Потирается кончиком носа о щеку, что покрыта легкой однодневной щетиной и пахнет кремом. Чонгук эти минимальные ласки трепетно принимает, откладывая у себя в памяти в отдельный ящичек с табличкой «счастье». — Если бы они знали, как больно ты можешь сделать, они бы не считали тебя идеальным. — Что? — Ты меня бесишь, Чонгук. — омега закрывает глаза, а когда открывает, в них застывают слезы. Чон непроизвольно вздрагивает. Слез этого мальчишки не видел уже много лет, и сейчас не ожидал увидеть. — Но я продолжаю по тебе почему-то скучать. Тэхен разбито улыбается, убирая с себя чужие ладони, и лишая себя тепла. Он уходит с танцпола, его фигуру скрывают чужие тела, а Чон так там и остается. Пораженный словами и последним взглядом младшего.

***

      Тэхен и Чимин в компании еще нескольких омег, бет и альф, таких же четверокурсников, стояли в общем дворе универа, куда на большом перерыве или после долгих пар стекались студенты с разных направлений. Здесь было много лавочек, удобно стоявших под деревьями, в одном месте стояли столы и стулья, чтобы студенты могли перекусить на свежем воздухе, а в центре этой зоны отдыха стоял большой фонтан с красивыми античными фигурами. Омеги с компанией расположились недалеко от фонтана, от него было ближе всего к парковочной стоянке, где стояла машина Чимина. Тэхен уже битые пятнадцать минут охмурял одного альфу с архитектурного. После дня, проведенного с Чонгуком, Тэ вбил себе в голову, что ему нужен альфа. Только вот не для отношений, а чтобы потрахаться. Ему не нравилась мысль, что в свои двадцать три он все еще девственник. Его злил факт, что в этом виноват Чонгук, ведь это он всегда всех парней от него своими выходками отгонял. И, как вишенка на торте — его пугали те мысли, что посещали его рядом с Чоном. Он не должен был испытывать такое к тому, кого ненавидел. Да еще и течка эта на горизонте маячила. Ее наконец-то хотелось провести с альфой, ведь по словам Чимина, секс в течку приятнее даже, чем без нее. Да и мучиться от жутких болей он уже устал. И вот, когда план по захвату альфьего достоинства был почти завершен, а потенциальный получатель его девственной задницы был почти охвачен его флюидами привлекательности, произошло это. На парковку въехал он. Чон, мать его, Чонгук, собственной персоной. Да не просто на чем-то, а на своем излюбленном черненьком и блестящем харлее. Облаченный в черную дутую куртку, такие же черные брюки карго и массивные ботинки, Чонгук слез со своего дорогого коня, снял шлем и встряхнул своей шевелюрой. Ну прямо как в рекламе шампуня для волос, только слоу мо не хватает. Чон зацепил шлем на ручку байка и осмотрел стоящих студентов. Нужная блондинистая макушка нашлась сразу, будто на него внутренний радар настроен. Омега стоял к нему спиной и болтал с каким-то хмырём с выбритыми висками, пирсингом в носу и бровях. Драная майка, открывала подкачанные руки, а на джинсах с разодранными коленями висели цепи. Рокер на минималках, черт возьми. Чимин заметил его первым, в удивлении поднимая обе брови. Чон жестом показал ему молчать, и Чимин, как верный друг своего друга, коварно улыбнулся, аки демон с рожками, и послушно закрыл рот. –…тогда найдешь меня там? Спросишь, если что, у Юнги, где я. — услышал Чон конец разговора. Шестеренки в голове усиленно заработали, и альфа пришел к выводу, что младший говорит о предстоящей вечеринке в квартире Юнги, которую он устраивает наконец, спустя несколько недель, в честь выигрыша их баскетбольной команды. Чонгук тут же хмурится, ибо омеги на этой вечеринке быть не должно. В клубе это чудо умудрилось налакаться без его ведома до состояния нестояния. И дома, по пути на второй этаж, омега грациозно влетел в тумбу с вазой. Дорогой. Хрустальной. Вазой. Шум стоял такой, что не проснуться родители не могли. Поэтому, как ни странно, пиздюлей получил Тэхен, а не Чонгук. И теперь омега вспоминал молодые годы посредством домашнего ареста на две недели. Прямо как в школе, блять. — Маленький омега видимо забыл, что плохо себя вел в субботу и злые родители посадили его под домашний арест. — басит альфа на ухо омеги, да так громко, что тот вздрагивает от испуга, а слова слышит вся честная компания. — Чимин. — звучит напряженный голос младшего. — Скажи, что мне это кажется. Пожалуйста. — Тебе не кажется. — отвечает за Пака Чон. — Тэ, это кто? — в диалог вступает тот альфа-недорокер. — И о каком наказании он говорит? — смешок срывается с тонких губ. — Эм, это Чонгук, сосед наш. И он просто шутит, да. — напрягается под насмешливым взглядом Тэ. Мда, про наказание он совсем забыл. Ну, ничего, отпросится у мамы на ночёвку к Чимину, уж это она разрешит. — И что же ваш сосед забыл в нашем универе? А, куколка? — паренёк нахально закидывает руку на шею омеги, прижимая того почти к своей подмышке. Вроде бы волосатой. Фе. — Дяденька, вы уже стары для данного заведения. — Хек, не стоит. — кто-то из компании альфы одергивает своего друга, видимо знает Чона. У этого друга мозгов побольше будет. Чонгук расправляет плечи, как будто даже больше и выше становится. Ну не нравится ему, когда зарвавшиеся мальцы строят из себя невесть что, хотя по факту ничего не представляют. Запах лайма сгущается, явно давя на Тэ. Нечасто он чует такой густой запах и видит такого альфу. В глазах недобрый огонек, челюсти сжаты. Того гляди рычать, как цербер, начнет. — Ты лучше фильтруй свой словесный поток, альфач. И впредь помни, что к старшим обращаются в уважительной манере. — не разрывая контакта глаз, старший находит руку омеги и аккуратно тянет на себя, выпутывая из этих вонючих объятий. Что-то этот альфа совсем не контролирует себя, развонялся тут своими сосновыми шишками, аж тошнит. Тэхен безвольной куклой угождает в его объятия, наконец вдыхая полной грудью. И даже под дулом пистолета не признается, что в окружении лайма чувствует себя намного лучше. — Это моя куколка, дяденька. Найдите себе другую. — тот уже тянет свои культяпки к омеге, но тормозит, когда старший натурально рычит. — Куколкой шлюх своих называть будешь. Съебись по-хорошему. — «Хек» в последний раз осматривает омегу в чужих руках, задерживается на ягодицах омеги, тут же облизнувшись, от чего Тэхена спрятать хочется, и вместе с друзьями уходит. — Тэхен, поехали домой. — Нет. — младший тут же оживает, выворачиваясь из объятий, ибо нечего ему тут указывать. — Что? — Я с тобой никуда не поеду. — чисто из вредности теперь препираться будет. Ну, и чуточку из страха снова остаться с ним наедине. — Тэхен, перестань меня злить. — Это ты перестань! Зачем ты вообще сюда приперся? — Тетушка попросила тебя привезти домой. — Не пизди. Мама знает, что я приеду домой с Чимином. Названный, что активно чатился с Юнги, мгновенно поднимает взгляд. Попкорна в руки не хватает и Юнги рядом. Не круто все в смс описывать. Пальцы устают, да и эмоции не те. А тут такой сериал. — Или ты сейчас же садишься на мой чертов байк, или я сам тебя на него посажу. Несколько секунд они играют в гляделки. Ну прямо противостояние века. — Ты этого не сделаешь. — цедит сквозь зубы омега. — Уверен? Снова глаза в глаза. Ну какой же этот альфа упертый, прямо как сам Тэхен. Чонгук садится на корточки, уже привычно обхватывая под коленями. — Нет, нет! Блять, ладно! Я иду! Сам иду. Придурок, Боже. — Тэхен под собственное ворчание прощается с Чимином, обняв его на последок и подарив взгляд страдальца. — За какие грехи Бог послал мне тебя? Что такого плохого я сотворил в прошлой жизни, что сейчас плачу своими нервами? Младший продолжает бубнить, даже когда старший натягивает свой шлем. А затыкается только когда приходится обнять мужчину за торс, чтобы по дороге случайно не свалиться. Ощущается странно, но чертовски приятно. Для обоих.

***

      Вечеринка была в самом разгаре, когда на пороге дома показался Чонгук. Он настолько задолбался сегодня на работе, что попросту не планировал посещать Юнги, однако, услышав от миссис Ким, что ее любимейший сын слезно просился у нее на ночёвку к Чимину, заподозрил неладное и пропустить ее уже не мог. Потому что знал, что никакой ночевки не будет, и Чимин будет рядом с Юнги, а где Чимин, там и Тэхен. А альфа, после услышанного диалога в университете, не доверял некоторым лицам, что там должны присутствовать. В частности доверия он не испытывал к тому самому недорокеру. Мужчина пробирается через толпу. В помещении жарко, несмотря на то, что окна полностью открыты. Его черная рубашка прилипла от пота к спине, а рукава пришлось закатать до локтя, но это не помогало спастись от духоты. Чонгук на ходу расстегивает пару пуговиц у горла, осматривает гостиную, но знакомого лица не замечает. Однако на кухонном островке видит сидящего Чимина и Юнги, что устроился меж его ног и легко поглаживает его бедра ладонями. Они о чем-то переговариваются, находясь в собственном мирке и не замечая никого вокруг. — Таким образом у вас вынесут всю мебель и драгоценности, а вы и не заметите. — перекрикивая музыку, обращается к парочке Чон. Ребята отрываются от созерцания друг друга. Чимин пьяно хихикает, закидывает руки на плечи блондинистого альфы, крепко прижимая его макушку к своей груди. — Благородный месье Чон решил почтить наш скромный вечер своим присутствием? — лениво произносит Юнги. — Ты же не собирался. Напиздел? — О нет, милый. Видимо он узнал, что его головная боль здесь. Дракон пришел защищать задницу своей принцессы. — игриво ответил за Чонгука Чимин, стреляя взглядом в альфу. Тот шутку явно не оценил и лишь закатил на это глаза. — Где он? — резко. Не церемонится. Не упускает драгоценное время. Чимин все так же в своей игривой манере пожимает плечами. Юнги наблюдая за этим, переводит взгляд за спину Чонгука и тут же хитро ухмыляется. Альфа прослеживает за взглядом друга и застывает. Дыхание застревает где-то в горле, а по телу прокатывается волна ярости. Желваки заиграли под острыми скулами, а глаза запылали алым. Там, в коридоре, что вел в гостевую спальню, прижатый к стене тушкой того бессмертного, стоял Тэхен. Его глаза были закрыты, голова откинута на стену, а ладони зарывались в лохмы альфы, что не стыдясь окружающих, жадно пожирал губами кожу на шее омеги. — Минхек, черт, ты можешь быть аккуратнее? — шипел Ким, мелькая где-то на грани между возбуждением и раздражением. Потому что все было не так, как он хотел и представлял. Альфа был слишком пьян, слишком настойчив и слишком неаккуратен. Он грубо сжимал бедра омеги, да так, что от этого было мало приятных ощущений, он слишком сильно вгрызался в его шею, царапая клыками нежную кожу, почти до кровоточащих ранок. Тэхен хмурился, но старался расслабиться. Думал, что так надо, что так, наверное, правильно, и ему просто нужно привыкнуть. Неожиданно, прижимающееся к нему тело пропало, он пошатнулся, словно его лишили опоры, и даже вздохнул с облегчением, подумав, что этот альфа сам решил от него ненадолго отстраниться, потому что услышал просьбу омеги. Однако радость тут же сменилась возмущением, когда перед глазами предстал тот, кто портит ему устройство личной жизни вот уже 6 гребаных лет. Чонгук вцепился своими ручищами в его кавалера, что-то яростно нашептывая тому на ухо, при этом не отрывая горящего взгляда от омеги. — Свободен. — сталь в голосе заставила поёжиться омегу и будто очнуться ото сна. Он увидел, как его потенциальный кавалер бросает последний взгляд на него, а затем послушно ретируется в толпу танцующих пьяных тел. — Какого, блядь, хрена? Что ты наделал? Что ты здесь вообще забыл, Чон?! — терпение Кима лопнуло, как тонкий мыльный пузырь и все негодование вылилось на альфу потоком слов и мелкими ударами в чужую твердую грудь. — Ты! Опять! Это! Делаешь! Когда ты уже от меня отстанешь, чертов придурок?! — Это ты что здесь забыл? — рычит в ответ. — Ты вообще-то под домашним арестом. — Ну давай, иди пожалуйся на меня родителям. Нашелся, блять, спаситель! Чего ты вообще носишься со мной? У тебя своей жизни нет, так ты еще и мою ломаешь? Чонгук дал Тэхену время выговориться, а затем, не церемонясь, на грани грубости схватил младшего за запястье и поволок его к выходу, не говоря больше ни слова. Потому что если сейчас он снова раскроет рот, то не сдержится. Отчитает этого мальчишку, мама не горюй. А ссоры сейчас ни к чему. — Куда ты меня тащишь? Я никуда с тобой не пойду! Отпусти меня, черт возьми! — омега пытался освободить руку из грубой хватки, пытался тормозить, хватаясь свободной ладонью за стены. Но кто он такой против ходячей груды мышц? Его все так же, будто бульдозером, тащили вперёд. Они миновали гостиную и кухню, где парочка друзей проигнорировала умоляющий о помощи взгляд омеги. — Ты приходил в верхней одежде? — не оборачиваясь, проговорил Чон. — Что? Нет, я… — Отлично. — Чонгук толкнул входную дверь, выходя из душной квартиры. Мельком осмотрел младшего, что уже не сопротивляясь, шел за ним, но все так же недовольно прожигал его взглядом. Ничего, побесится и успокоится, зато не сделает ошибки, переспав с тем козлом. Чон уверен, что на завтра тот бы жалел о содеянном. Потому что хоть издалека и казалось, что омега наслаждался его действиями, вблизи же все было совершенно не так. Чон думал, что препирательства на сегодня закончились, но когда они вышли из подъезда и уже были рядом с его машиной, все началось по новой. — Я не сяду в твою машину. — Тэхен упрямо сложил руки на груди и уставился на Чона. — Я не поеду домой. Я никуда с тобой не поеду. — Перестань, Тэ. Давай ты сейчас заткнешься, как хороший мальчик, сядешь в мою чертову машину, и мы поедем домой. — Я же сказал «нет». — вздернул подбородок. — Я вернусь в квартиру к хену и закончу начатое с тем парнем. — Ты не вернешься туда. — Ой, да правда что ли? Ты мне кто, папочка, чтобы указывать мне, что делать? — Папочкой называть будешь в другой ситуации. Сейчас ты садишься в машину и я везу тебя домой. — Не тебе это решать, Чон. Я взрослый мальчик, мне уже не тринадцать, я не собираюсь слушаться тебя. — О, правда? Так значит, так хочешь вернуться туда? — от злости сжимались кулаки. Он подошел вплотную к Тэхену, настолько близко, что чувствовал этот манящий аромат тропического фрукта, взывающего собрать языком этот сладкий вкус с шеи. — Именно. — усмехнулся младший. — Вернешься к этому ушлепку? — Его зовут Минхек. Издевка ли в голосе, игривое настроение омеги или что-то совершенно иное заставило последнюю каплю здравого ума покинуть мозг Чонгука. Он по-звериному зарычал, схватил Кима за затылок, потянул за волосы так, что голова младшего запрокинулась, а изо рта вырвалось шипение. — Хочешь чтобы этот придурок изнасиловал тебя? Трахнул как последнюю шлюху, откровенно плюя на то, что ты гребаный девственник? Такого в голосе старшего Ким никогда не слышал. Кажется, словно Чон говорил не по-человечески. Те эмоции, что пропитывали его слова, заставили Кима в страхе расширить глаза и проглотить собственный голос. — Он бы никогда не… — Что? «Не поступил так с тобой?» Он даже не слышал чертовой просьбы быть аккуратным, когда целовал тебя! — на этих словах взгляд старшего скользнул по уродским меткам на нежной шее и острых ключицах. От него у Кима пробежали мурашки по спине, и он отчего-то почувствовал себя грязным. — Он бы трахнул тебя так, как хочется ему. Потому что он обдолбан и нихера не соображает. Ему опытного омегу доверить опасно, не то что тебя! — А может я хотел, чтобы меня так трахнули. — шепотом произнес Ким, явно не осознавая того, что говорит. Его так бесил старший своими собственническими замашками, будто имел на него право, что ни о чем, кроме как разозлить его еще больше, он не думал. — Мне двадцать три года, а я до сих пор в девственниках хожу! И по чьей вине? По твоей, блять. Ты каждый чертов раз срывал мне свидание, отгонял своими выходками от меня всех моих потенциальных парней! — Может не я в этом виноват, а твой несносный характер? — ладонь в белокурых прядях сжалась сильнее, лицо младшего приблизилось еще на сантиметр. Ким поймал себя на том, что даже ловил какой-то мазохисткий кайф от этой грубости альфы. Только почему от одного несносного придурка грубость была так желанна, а от неудавшегося партнера — раздражительна? — Несносным я становлюсь только рядом с тобой. — прошипел Ким почти в губы Чона. — С другими же альфами я могу быть самым покладистым и хорошим мальчиком. Могу быть послушным. — Заткнись, Ким. — Чон не хотел это представлять. Не то, каким Ким мог быть в постели, а то, что он мог быть в постели с кем-то другим. — Просто замолчи и сядь в машину. Вдруг сменив гнев на милость, а в их случае раздражительность на игривость, Ким оскалился. Его забавляла реакция альфы, такого Чонгука отчего-то хотелось дразнить. Он красноречиво опустил взгляд на ассиметричные губы Чонгука, где на нижней, в уголке красовалось серебряное колечко, и облизнул собственные. Молча дернул головой, призывая мужчину отпустить его волосы, и направился к машине. Запланированная ночь была испорчена, как и настроение омеги. Садясь на переднее сиденье bmw, Ким мысленно пообещал отомстить альфе.

***

— И все же, Тэ, это плохая идея. — Чимин в очередной раз пробуя достучаться до друга, раздраженно складывает руки на груди. — Да брось. Что в этом такого? Он же явно мне не поверит. Побесится немного и перестанет. — Тэхен, копируя морскую звезду, валяется на своей кровати. В телефоне рядом включен Тик ток, а на экране на паузе стоит видео. Тренд, если быть точнее, который Тэхен пересмотрел несколько раз, и в его голове тут же вспыхнул план. Ким считал, что это будет смешно. Чимин думал, что его друг — слепая курица, и как голос разума, ну или совести Тэхена, вот уже битый час доказывал, что так делать не стоит. — Шутить над чувствами других — это жестоко. Какими они бы ни были. — О, камон, он за эти годы столько херни наделал, что на фоне него это дурацкое признание покажется цветочками. — Он всего лишь отвечал на твои выпады. — продолжал Чимин. — Он всего лишь портил мне жизнь. Я из-за него до сих пор хожу даже нецелованный! — тут уже начал раздражаться Тэхен. Потому что, ну какого хрена? У него поднялось настроение от придуманной шутки, а Чимин своими моралями все запорол. И чего он только вечно защищает этого альфу? Если бы у Пака не было Юнги и его метки, то Ким подумал бы, что тот в него влюблен. Ну серьёзно, так рьяно он даже самого Тэхена не защищал. — Вообще-то, у тебя был поцелуй. — Это было давно и неправда. Я предпочитаю это не вспоминать. И вообще, ты на чьей стороне? Я твой лучший друг, а не он! — В данном случае, я на стороне здравого смысла. Чимин тяжело вздохнул. Его друг такой упертый, хоть ты тресни. — Просто, пожалуйста, подумай ещё раз. — сменив гнев на милость, Чимин тепло улыбнулся другу и зарылся в его кудри. От этого действия Ким всегда успокаивался. — Чонгук ведь когда-то был тебе дорог. Хотя бы ради того времени не делай глупости сейчас. — Да он даже не поверит. Я на сто процентов уверен, что он пошлёт меня, а завтра начнет стебать. — Тогда зачем ты вообще хочешь написать ему такое, раз уверен, что не прокатит? — Да потому что бесит. — Ну да. Не скажет же Тэхен, что сам на самом деле не понимает, зачем все это затевает. Просто его настолько злит тот факт, что тогда, в ночь вечеринки этот альфа во всем был прав, что по-другому не может. И его так же раздражает, что тогда он испытал мимолетное облегчение, когда тот его спас. Не понимает, что с ним происходит в присутствии этого альфы, от того и бесится. Чимин, спустя два просмотренных фильма и съеденный ужин в компании семьи Ким, уходит, а Тэхен в своей комнате продолжает заниматься самокопанием. Взвешивает все «за» и «против», как просил его Чимин. А потом доходит до того, что вспоминает какой была дружба Тэхена и Чонгука «до». И тот самый переломный момент, что длился на протяжении целого года, когда Чонгук представился альфой в восемнадцать лет, нашел себе новых друзей, таких же крутых альф и бет, пропадал днями в их компании и гулял с красивыми омегами. Он вспомнил, как тосковал по другу и не понимал, что тогда сделал не так, раз его оставили. Вспомнил, как плакал ночами от несправедливости, потому что Чонгук отказывался говорить в чем причина. Они продолжали видеться какое-то время, но все было совершенно по-другому. Они были словно чужие друг другу, а неловкость всегда сопровождала их встречи. И так, уже к семнадцати годам Тэхена их общение сошло на «нет», а к восемнадцати, когда тот представился омегой, Тэхен делал вид, что и дружбы между ними никакой и не было, лишь одна лютая ненависть, воспитанная в себе за эти два года. Ненавистные слезы замыливают взгляд. Ну уж нет, он так просто последнюю выходку и тот период боли, в которой он почти в одиночестве варился, не оставит. Глубоко в душе знает, что шутка откровенно тупая, но из принципа не отступит. Напишет, дождется, когда тот поверит, а потом скажет что-то типа «расслабься, альфа, это всего лишь шутка». Да, грубо, но зато, после такого тот точно отстанет. Тэхен утирает соленые дорожки, преисполненный боевым настроем, хватает в руки телефон и находит в Катоке нужный контакт. Альфа записан как «Придурок🖕», последнее смс месячной давности, когда старший писал ему, что его родители в гостях у Чонов. Под именем горит значок, что пользователь «в сети». Отлично. Значит все начнется сейчас.

taetae3012: Чон, ты тут?

jeon.jk1: Какие люди мне пишут сами. Что хотел?

taetae3012: Мне надо тебе кое-что сказать.

jeon.jk1: Вау, что-то новенькое. Что, мама заставила о чем-то попросить?

taetae3012: Ты мне нравишься.

jeon.jk1: Что?

taetae3012: Ты. Мне. Нравишься.

jeon.jk1: Ты головой ударился? Или нет. Подожди, вы там с Чимином ухрюкались и решили, что написать мне будет лучшей идеей? Пусть этот гном отберет у тебя телефон.

taetae3012: Нет, Чонгук. Я трезв и вполне себе здоров.

Ты мне нравишься.

jeon.jk1: Ты сейчас серьезно?

taetae3012: Вполне.

jeon.jk1: Блять. И как давно? Хотя нет, стой. Не говори Я буду у тебя через 10 минут.

taetae3012: В смысле у меня?

jeon.jk1: Я слишком стар для лазаний по окнам, но ради тебя готов и на это.

taetae3012: Че? Ты че удумал, придурок?

На кой черт ты ко мне идёшь?

Чон?

Чонгук, блять!

Господиблятьбоже.

Прошло от силы пятнадцать минут, за которые Тэ успел позвонить Чимину, сказать, что его ждет пиздец, услышать лекцию от друга, что «я же тебе говорил», а затем даже придумать план побега. Но становится поздно, когда он слышит, как на первом этаже хлопнула входная дверь, слышит отдаленный голос своей матери и того, кто через несколько долгих минут врывается в его комнату. Сердце Тэхена пропускает удар, а затем и вовсе, кажется, останавливается. Чонгук стоит перед ним, взмыленный, тяжело дышащий. Бежал. К нему. Его взгляд направлен на Тэхена, что сейчас сидел на кровати, сжавшись в комок от неловкости и небольшого испуга. Боится неизвестной реакции альфы. И уже тысячу раз пожалел, что все это затеял. Лучше бы машину членами разрисовал, чем это. Чонгук смотрит, прожигает этими своими двумя бездонными черными вселенными. Закрывает дверь. Ну все, единственный путь отступления наглухо закрыт этим верзилой. Чонгук словно пантера медленно двигается в его сторону, заставляя младшего напрячься всем телом. — То, что ты написал…- напряженно начинает старший, сглатывая слюну. Голос переходит на шепот. -… Это правда? Тэхен мысленно ругается, думает, как бы помягче сказать, что все это тупой розыгрыш, взглядом бегает по комнате, не задерживаясь ни на чем, а потом спотыкается им на фигуре Чона. А точнее на его лице, что с каждым ударом сердца и каждой секундой тишины омрачается, окрашивается каким-то невеселым блеском в глазах. Он не знает, что в итоге заставляет его молча кивнуть в знак согласия. Помутнение рассудка, ей-Богу. Его словно током ударяет, так явно дергается он от смены эмоций у Чонгука. Тот, будто скинув с плеч тяжелый груз, расслабляется. Напряжение покидает его фигуру, а лицо озаряется надеждой. — Блять. — единственное, что произносит Чон, перед тем, как сделать два больших шага к кровати, где сидит его маленький. Тэхен не успевает моргнуть в очередной раз, как его сшибает большая человеческая тушка, что заваливает его на спину и вгрызается в его губы голодным волком. Омега цепляется за завязки на худи альфы. Напрягается под чужими губами, не осознавая еще около минуты, что тут происходит, а когда Чонгук кусает его нижнюю губу, чтобы после зализать и языком проникнуть внутрь, расслабляется, отчего-то позволяя этому альфе делать все, что тот захочет. Холодные после улицы ладони касаются его скул, гладят щеки, убирают мешающиеся пряди за ухо. А губы все целуют и целуют, не могут насытиться. Тэхен о своей робости забывает, обхватывает альфу руками за шею, прижимая ближе, а колени разъезжаются в стороны, от напора тела сверху. Чонгук полностью накрывает собой Тэхена, ладони нащупывают подол футболки и лезут под нее. Там нежная кожа покрывается мурашками от жарких касаний. Поцелуи с губ перетекают на шею, клыки прикусывают кадык, а язык позже зализывает укус. Боже, Тэхену так хорошо от этих ласк, что он задыхается. В комнате становится жарко и приторно от их смешавшихся в возбуждении запахов. Омега откидывает голову, давая больше простора для мокрых поцелуев старшего. Чонгук кусает, облизывает и засасывает кожу на сгибе плеча и шеи. Помечает его на самом видном месте, там где не скрыть никакой кофтой, перебивает уродские метки чужого альфы. — Мой маленький. — как в бреду шепчет альфа, а Тэхен стонет от наслаждения. Ему так хорошо, так правильно в этих руках. Губы целуют настойчиво, ладони мнут кожу до приятной боли. — Чонгу… Гука, мы должны… — слова застревают в горле, когда зубы альфы прикусывают запаховую железу, а пах альфы встречается с пахом омеги. Такие сладкие ощущения впервые накрывают Тэхена с головой, и здравый смысл уходит на второй план. — Ах, Гук, мы должны поговорить. — Обязательно, Тэ. Только дай насытиться тобой еще немного. — старший полной грудью вдыхает аромат манго. Двигает непроизвольно бедрами, отчего собственное возбуждение трется о возбуждение омеги. Низкий стон смешивается с высоким. — Блять, кроха, ты не представляешь, как долго я этого хотел. Чонгук отрывается от шеи, смотрит блестящими глазами на Тэхена, который так очаровательно застывает в удивлении, с приоткрытым ртом, покрасневшими губами и розовыми щеками. — О-о чем ты? — О твоем признании. Я и не надеялся, что у меня появится шанс на…на тебя. — прикусывает губу, чтобы широкая идиотская улыбка не расплылась на его лице. — Потому что ты мне тоже, Тэ. Тэхен вздрагивает, как-то грустно улыбается, не выдерживая на себе чужой взгляд. — Поцелуй меня. — задушенно хрипит он. И Чонгук послушно выполняет его просьбу, самому хочется снова почувствовать вкус этих манящих губ. В этот раз прикасается осторожно, смакуя каждое действие. Проникает глубоко в рот, вылизывая стенки, обволакивает своим языком чужой, принимая неумелые попытки младшего отвечать. Ему так нравится, что он не сдерживает низких стонов. Руки обхватывают бедра омеги, забираются под шорты, ощупывают горячую кожу, пробираются к манящим половинкам, сжимают собственнически, от чего стоны уже не сдерживает Тэхен. Как же ему блять хорошо. И как же плохо будет в следующие минуты. Он совершенно растерян и не знает, что ему делать. Он ожидал другой исход, где его пошлют далеко и надолго, возненавидят его. А тут…тут его жарко целуют, смотрят ласково и говорят, что тоже. Какой абсурд. Может он спит, а это все сладкий сон с участием того, кого он… Кто ему ну никак не должен нравиться. А оно вон как, нравится. Ему все так чертовски нравится, что даже до слез. Ему уютно в этих руках, и губы так идеально целуют, с нужным напором. Весь альфа будто бы для него создан. И все то имевшееся желание ненавидеть его, что копилось внутри годами, рушится под напором чужих губ. Теперь желает, чтобы тот никогда не останавливался целовать его так жадно, и обнимать ласково. Но вопреки своим желаниям сам же все прекращает. — Чонгу, подожди. — Ким ладонями упирается в чужую грудь, дышит тяжело от долгих поцелуев, и глаз на мужчину не поднимает. Формулирует в голове признание. — Я…я пошутил. То, что я написал, это шутка. — голос срывается на шепот. Альфа перед ним напрягается. Былое возбуждение пропадает из запаха. — Что ты сказал? — сипит он. — Я-я увидел в Тик токе тренд, и решил пошутить. Я не думал, что ты поступишь так. Я был уверен, что ты пошлешь меня. А ты… — А я как идиот в это поверил. — чужой вес пропадает с Тэхена. Чон отсаживается на угол кровати, опирается локтями на колени и невесело смеется. — Я видимо настолько был счастлив, что мозги вышибло, и я даже не подумал, с чего вдруг ты решил мне такое написать. — Я думал, что после такого ты точно от меня отстанешь и не будешь больше… — Тэхен садится на колени, укутывая себя одеялом в надежде спрятаться от давящего напряжения, и все продолжает оправдываться. — Так значит вот ради чего все это было? Чтобы я отстал. — Чонгук поджимает губы, скрывая свое разочарованное лицо за длинной челкой. Альфа поднимается с кровати, одергивая низ худи. — Хорошо. Раз это то, чего ты хочешь, то так и будет. Я больше не буду надоедать тебе своим присутствием. — Что? Нет, нет, нет, Чонгу, стой! — омега вскакивает на кровать, тут же ногой цепляясь за одеяло, прыгает на спину к альфе, облепляя его всеми конечностями. — Ты никуда не пойдешь. — Тэхен, отпусти. — в противовес своим словам подхватывает омегу под бедрами, что бы тот не упал с него. — Ты даже не дослушал меня! — возмущенно кричит на ухо альфы. — Ладно. Договаривай, что хотел. — Сначала сядь обратно. — канючит омега, обхватывая альфью шею и кусает его за загривок, пуская мурашки по позвоночнику. — Сначала слезь с меня. — Ладно. — он ловко спрыгивает на пол, дожидается, пока альфа сядет обратно на кровать, а после, недолго размышляя, уверенно прет на Чонгука, как ни в чем не бывало устраиваясь верхом на его крепких бедрах. — Тэхен, я сказал тебе слезть, а не сменить место дислокации на моем теле. — пытается ворчать альфа, потому что слова омеги до сих пор заставляют его злиться, но меж тем неожиданные действия младшего вводят его в легкий шок. Руки автоматически устраиваются на бедрах омеги, невесомо сжимая их. — Посмотри на меня, пожалуйста. — он ерзает, находя более удобное положение для себя. Обхватывает лицо альфы руками, чтобы тот наконец посмотрел на него. От младшего не укрываются и поникшие губы, и нахмуренные брови, и наполненный болью взгляд. — Проблема в том, что я хотел подшутить над тобой, а в итоге подшутил над самим собой. Потому что ты мне, кажется, действительно нравишься. — последние слова он произносит шепотом. Даже самому себе страшно в этом признаваться. А тут вон, перед альфой сердце раскрывать приходится. — Ну, то есть, мне не противно было целоваться с тобой, и ты так прикасался ко мне, что даже мурашки по коже, и это было просто «вау». Да. — неловко закончил омега, краснея от своих слов. — Более дурацкого признания в чувствах я еще не слышал. — спустя несколько минут тишины, произносит альфа со смешинкой в голосе. — Тц! Скажи спасибо, что я вообще это… Ох, мамочки! — неожиданно вскрикивает Тэ, когда Чонгук переворачивает того на спину, устраиваясь между его ног, как они лежали до этого. — Если это правда, то «спасибо». — он смотрит на омегу с такой теплотой. Тэхен тут же вспоминает, как на Чимина смотрел его альфа. Таким же, пропитанным обожанием, взглядом. Их лица так близко, что они почти касаются носами друг друга. — Это правда. — бубнит Ким и стеснительно утыкается в шею альфы. — Я не говорю, что это любовь, потому что во мне все еще диссонанс многолетней вражды и вспыхнувшего интереса, но ты мне действительно нравишься. — Я тебе верю, маленький. — произносит ласково на ушко. Одна ладонь альфы греет лопатки, другая закидывает бедро омеги на свою талию, чтобы быть максимально близко. Чтобы одно дыхание на двоих и смешанный запах. — Тэ? — старший дожидается ответа, думает уже, что Тэхен заснул, пока не слышит вопросительное мычание. — Прости меня. — За что? Это же я должен извиняться за эту шутку. — Я извиняюсь не за это. Извини, что бросил тебя. Омега в его руках застывает, возится, выбираясь из теплого местечка под шеей, и смотрит хмуро. — Давай не будем портить такой момент. Я хочу об этом забыть. — Нет, Тэ. Мы должны поговорить об этом сейчас, чтобы в будущем это не мешало нашим отношениям. — Отношениям? — Тэхен и не думал, что это так приятно звучит, аж зажмуриться от удовольствия хочется. Подумать только, у него теперь есть альфа. Ведь есть же? — Ты же не думал, что после такого я тебя отпущу? — задает он риторический вопрос. — Ладно. Давай поговорим. — Прости, что наше общение так глупо прервалось. Это я виноват в том, что когда предстал альфой, отдалился от тебя. Потому что я думал, что сорвусь. Ты же, что сейчас, что тогда был весь такой прекрасный, воздушный, нежный. А еще, даже тогда ты пах. Не будучи ещё представленным, ты пах так сладко и привлекательно, что я думал, что не удержусь и возьму тебя. Наверное гормоны и тот факт, что я всю жизнь тебя любил, сыграли со мной злую шутку. Поэтому я… — Стой, что? — омега, что до этого увлеченно слушал признание старшего, не мог не прервать его. — Любил меня? — Да, маленький. Я не могу сказать, когда точно я в тебя влюбился. Прошло столько времени, что к восемнадцати годам у меня складывалось ощущение, что я уже родился с этой любовью к тебе. — альфа оставляет ласковый поцелуй на чужом виске. — Но почему ты ничего мне не говорил? — Сначала я боялся потерять тебя, как своего лучшего друга, если бы ты не ответил мне взаимностью. А потом хотел дождаться, когда ты представишься омегой и поймешь, как идеально мы подходим друг другу. — Тогда почему ты отдалялся от меня? — Как я уже и сказал, гормоны сыграли со мной злую шутку. Я заводился с пол-оборота. Член стоял по стойке смирно даже от твоего голоса. Мне казалось, что я схожу с ума. Ты снился мне не в самых приличных снах. Стонал подо мной каждую ночь, а ведь ты тогда даже не был совершеннолетним. Я испугался, что в один день не сдержусь, и возьму тебя насильно, поэтому решил, что будет лучше, если я ограничу наше общение. Тэхен лежал, переваривая в голове чужие слова. Он ведь все это время эгоистично думал только о себе, о своих чувствах, о том, что больно сделали ему, но даже не интересовался, что на душе у самого альфы. А тот страдал не меньше него. — Видимо, мне нужно было рассказать тебе о своей проблеме, а не решать в одиночку, как будет лучше. Я сильно тебя этим обидел. Прости, маленький. — Чонгу, Боже. И ты меня прости, я такой эгоист. — Тэхен оглаживает ладошкой чужое лицо и смотрит в ожидании на губы старшего. Чонгук все понимает без слов. Целует омегу легко, без проникновения языка внутрь. Им это сейчас не нужно. Поцелуй, с обеих сторон, как извинение, закрепляет их разговор. — Все хорошо, пока ты рядом. — Останешься со мной? Пожалуйста. — Конечно, кроха. Богатый на эмоции вечер завершается у двоих крепкими объятиями, в которых оба быстро засыпают. Так и остаются слепленными до утра. Миссис Ким, решившая проверить как у детей дела, застывает в дверном проеме. Достает из кармана телефон и делает фотографию, тут же отправляя снимок своей подруге. Кажется, у их детей все налаживается.