Поцелуй под водой

Раскалённый, душный август плавил Петербург. Густой, как кисель, воздух сочился запахами разогретого асфальта и еды из ресторанов и кафешек. В такую жару больше всего хотелось пить, чем есть. Антон неспешно бредет по набережной, наслаждаясь прохладой мороженого и размышляя о чем-то своем. Влажная, кудрявая чёлка, непослушным ёжиком вставшая на лбу, предательски липла к коже, что вызывало мимолётные улыбки прохожих. Антон уже собирался выкинуть обёртку от мороженого, когда тишину разорвал взволнованный гул, донёсшийся от толпы, скопившейся у парапета. — ... Он упал! — ... Молодой же совсем! Кто-нибудь, спасите его... — ... Вызовите спасателей Антон замер, вслушиваясь в отрывки фраз толпы, чувствуя, как ноги сами ведут его к ограждению. Проталкиваясь сквозь плотную стену людей, он увидел, как взгляды всех были прикованы к тёмной воде, в которой стремительно скрывалось белое пятно. Мойка, несмотря на изнуряющую жару, дышала ледяным, неприветливым холодом, поглощая свою жертву. Не раздумывая, Антон сорвал с себя футболку, повинуясь внезапному, необъяснимому порыву. Инстинкт заслонил собой рассудок. Чья-то рука попыталась остановить его, но он вырвался и, не колеблясь ни секунды, прыгнул в чёрную бездну. Ледяная вода обожгла тело, словно тысячи невидимых игл вонзились в кожу. Сквозь мутную толщу Антон увидел тёмный силуэт, стремительно уходящий на дно. Он отчаянно поплыл вперёд, чувствуя, как руки и ноги коченеют от холода, но не позволяя себе остановиться. Последний рывок – и вот он схватил тонущего парня за шиворот, подтянул к себе и обнял, чтобы в следующую секунду прильнуть к его губам, вливая в них живительный воздух. Изо всех сил толкнув утопающего к поверхности, Антон почувствовал, как тьма сомкнулась вокруг него, поглощая его сознание... *** Антон очнулся в палате. Точнее, первое мгновение он не мог понять, где находится: в раю или в больнице. Холодные, безликие стены, резкий запах антисептика, покалывание в правой руке: Антон повернул голову и заметил капельницу. Антон моргнул, пытаясь удержать ускользающие обрывки воспоминаний. К нему подошла медсестра, привычно измерила давление, что-то пометила в медицинской карте. — Вы в порядке, самое главное – живы. Воды? – её голос звучал ровно и спокойно, как будто спасение утопающих было для неё обыденным делом. Антон отрицательно качнул головой — воды ему и так досталось вдоволь, больше не надо, спасибо. В дверях появился врач. Антон, не дожидаясь приветствий, хрипло осведомился о том парне, задерживая дыхание. — Он жив, лежит в соседней палате, — врач улыбнулся, и Антон почувствовал, как мучительное напряжение медленно отпускает его тело. Антон закрыл глаза, вновь видя перед собой лицо спасённого им незнакомца, которого он даже толком не успел разглядеть. И в груди, словно слабая волна, поднималось необъяснимое, щемящее чувство. Врач осмотрел пациента прежде чем дать рекомендации и удаляется, оставляя Антона одного. Антон пролежал на жесткой больничной кровати недолго, всего десять минут, ощущая каждую мышцу своего тела, будто она натянута струной. Одеяло, грубое на ощупь, кажется ему слишком тяжелым и Антон, морщась от головокружения откидывает его в сторону, оставаясь в больничной одежде. В голове вихрь из обрывков воспоминаний: ледяная вода, тёмный силуэт, мучительный рывок к поверхности. Он вспоминает, как его сознание ускользало, как тьма обволакивала его, словно невидимая рука... Антон сжимает кулаки, чувствуя, как слабость пропитывает его тело. Он думает о том, что ему хочется взглянуть на своего спасённого человека, иначе не успокоится, если точно не удостоверится, что тот в порядке. Антон делает несколько вздохов, предпринимая попытку подняться. Эффект от капельницы даёт себе знать: голова кружится, в теле слабость и хочется пить. Он с трудом поднимается с кровати, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Капельница, все ещё торчащая из его вены, мешает, но он резко срывает её, игнорируя легкую боль. Ноги дрожат, как у новорожденного оленёнка, но он делает шаг. Потом ещё один. Дверь палаты кажется такой далёкой, и каждый шаг отнимает у него последние силы, но он идёт. Мысли путаются, но одна остаётся ясной: он должен увидеть его. Через несколько минут, которые кажутся вечностью, он оказывается у двери соседней палаты. Рука дрожит, когда он берётся за ручку. Внутри тишина, нарушаемая лишь мягким шумом аппаратов. Антон заходит и видит его. Тот самый парень. Бледный, почти прозрачный, с тёмными кругами под глазами, он выглядит хрупким, но в этой хрупкости есть что-то невероятно красивое. Тёмные волосы растрёпаны, длинные ресницы отбрасывают тени на щёки, губы слегка приоткрыты, как будто он собирается что-то сказать. Антон чувствует, как сердце начинает биться быстрее, а по щекам разливается тепло. Он подходит ближе, садится на стул у кровати и осторожно берёт руку парня в свои. Она прохладная, но нежная, как бархат. — Почему ты бросился в воду? — Антон сжимает ладонь, пытаясь найти слова. — Ведь все проблемы можно решить… Неужели ты не подумал о… — Я хотел сфоткаться, — раздаётся хриплый голос, и парень открывает глаза. Голубые. Бездонные. Антон замирает, вглядываясь в них, словно пытаясь найти в них разгадку. В глазах парня мелькает что-то игривое, и Антон, наконец, приходит в себя, осознавая, что бестактно ворвался в чужое личное пространство. Он смущённо отпускает чужую руку, но парень перехватывает её. — Спасибо. Но тебе не стоило так рисковать… — Я… Ты бы не дождался спасателей. А если бы дождался, то ты был бы уже мертв. — Антон с усилием давит в себе смущение, становясь увереннее. — Когда я тебя пытался вытащить, ты уже был без сознания. Мне пришлось… Он поджимает губы и отворачивается, ощущая мягкое касание руки парня. Тот молчит, ожидая продолжения, и Антон краем глаза видит лёгкую улыбку на его лице. — Мне пришлось тебя поцеловать, чтобы вдохнуть воздуха и толкнуть наверх. — Так ты! — В голосе парня слышится возмущение, и Антон чувствует, как кровь приливает к лицу. Он пытается отнять руку, но видит смешинки в голубых глазах. — Надул меня как шарик!? Антон, не ожидавший такого поворота, разражается облегчённым смехом. Парень, явно довольный своей шуткой, продолжает улыбаться. Антон узнаёт, что его зовут Арсений, что он недавно переехал в Санкт-Петербург, любит фотографироваться и работает дизайнером. На мосту он действительно хотел сделать снимок, но не удержался и свалился в воду. Антон с удивлением ловит себя на мысли, что они с Арсением общаются так, словно знакомы уйму времени и вообще они друзья. Эта мысль заставляет парня улыбнуться и поймать теплую, ответную улыбку собеседника. За время разговора Антон совсем забыл, что держит чужую руку в своей, но почему-то это кажется правильным. Рука собеседника теплая, приятная. Живая. И чувства, которые Антон внезапно испытал перед этим парнем, сначала списав их на страх и одновременно облегчение, не кажутся парню какими-то... Не те. Антон смотрит на Арсения, который рассказывал какую-то забавную историю, когда дверь в палату с грохотом открывается. — АРС! — В проходе стоит невысокий парень армянской внешности, с диким выражением лица. — Ты живой, господи... — Сереж, — приветственно улыбается Арсений, подняв в приветственном жесте свободную руку. Низкорослый парень, напоминающий плюшевого мишку, торопливо подбежал к другу с другой стороны кровати, схватил его за плечи и принялся трясти, причитая: — Ты хоть представляешь, как меня напугал, дурак? На сообщения не отвечаешь, на звонки тоже, если бы мне врач не сказал, я бы так и не узнал, что случилось… Зачем ты туда полез? — Сережа шумно выдохнул, крепко сжимая плечи Арсения. — Я с тобой поседею скоро, с твоими выходками… — Меня же спасли, Серёж, — с тихой усмешкой произнёс Арсений, невинно глядя на друга. — А если бы нет? — сердито огрызнулся Сережа и, наконец, заметил мирно сидящего Антона. — Это Антон, он меня спас, а это мой друг Серёжа, — коротко представил их Арсений. Антон протянул руку для рукопожатия, на которую Сережа ответил неуверенно, оценивающе оглядывая парня и друга. — Спасибо, что позаботился о моём друге, — сдержанно поблагодарил Сережа и облегчённо выдохнул, отпуская плечи Арсения, чтобы сесть на край кровати. — Я реально с ним поседею. Это ведь не первая его выходка! Представляешь? Этот осел обожает влезать в опасные места, чтобы сделать чёртову фотографию! То на крышу полуразрушенного дома, то на аварийный мост… Сережа замолчал, осуждающе посмотрев на друга, на что тот лишь пожал плечами и хитро улыбнулся. Антон расслабился, ощущая, что с появлением этого армянского медвежонка с низким голосом и смешной прической он почему-то напрягся. Сережа так горестно рассказывал все приключения Арсения, что это вызывало смех, и все трое смеялись от души, пока раствор капельницы не дал о себе знать слабостью и сонливостью. Антон попрощался с друзьями и, напоследок легонько похлопав Арсения по тыльной стороне ладони, которую он всё ещё держал и так привык к этому ощущению, что казалось, их руки — одно целое, вышел из палаты в свою. Сережа вышел за ним следом, остановив Антона на секунду и заговорщицки прошептал: — Слушай, братан, — парень огляделся по сторонам и приблизился к Антону так, чтобы их точно не услышали. — Я правда благодарен тебе за него. Не знаю, что бы я делал, если бы он… Если бы его не стало. Понимаешь? Он мой лучший друг, брат, и я его люблю. — Антон невольно сжал кулаки, ощущая неприятный укол в груди. Сережа, видимо, заметил это и поспешил заверить: — Нет, ты не понял. Я люблю его как брата, он мне очень дорог. — К чему ты клонишь? — настороженно поинтересовался Антон. — К тому… Если вы будете вместе… — Сережа выдержал паузу, чтобы до Антона дошёл смысл его слов. — Я прошу тебя, береги его. — Теперь я в ответе за его жизнь, — твёрдо произнёс Антон и слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — А как ты…? — Арс никогда так счастливо не улыбался, — перебил Сережа, предвосхищая его вопрос и улыбнулся той братской улыбкой. — И я видел, как вы держались за руку. — Э... — Антон смущённо потупился, почесав рукой затылок. — Не надо оправдываться, я все вижу, — как-то неопределенно произнес Сережа, подмигивая Антону. — Я знаю Арсения всю жизнь. И если ему что-то понравится, то он обязательно это присвоит себе... Так что, ты упростил ему задачу. Антон смеётся. Сережа снова подмигивает Антону и, хлопнув его по плечу, скрывается за дверью палаты Арсения. Антон успевает заметить, как тот мирно спит, прежде чем перед ним закрывается дверь. Он идёт в свою палату, ощущая усталость и засыпает практически мгновенно, как только голова касается подушки. *** Неделю спустя, в течении которой Арсений и Антон узнавали друг друга все лучше и лучше. Антон каждый день вспоминал разговор с Серёжей с улыбкой, наблюдая за Арсением и за тем, как тот всегда искал повод коснуться Антона: то руку на ладонь положит, то облокотиться об плечо, то приобнимет. И Антон это принимал, сам в свою очередь не стесняясь касаться Арсения. Они не признавались друг другу, но их действия и взгляды говорили за себя. А Сережа? Сережа иногда подшучивал над ними, так часто подмигивая, что создавалось ощущение, что у него нервный тик. Выписавшись из больницы, парни условились встретиться у реки Мойки, с условием, что Арсений больше не полезет делать эффектное фото — уже нафотографировался. Антон пришёл первым, стоя у воды и наблюдая за тем, как лёгкий ветер играет на её поверхности. Он улыбался, вспоминая, как Арсений сегодня утром звонил ему, чтобы уточнить, не забыл ли он о встрече. Голос Арсения звучал так тепло, что Антон едва смог сдержать смех, обещая, что обязательно придёт. — Ты пришёл, — раздался знакомый голос сзади, и Антон обернулся, увидев Арсения. На нём была лёгкая рубашка, которая слегка трепетала на ветру, а его тёмные волосы выглядели так, будто он только что встал с постели. — Конечно, пришёл, — Антон улыбнулся, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Арсений фыркнул и подошёл ближе, остановившись в шаге от Антона. Его голубые глаза блестели, словно отражая воду реки. — Знаешь, я тут подумал, — начал он, наклоняясь чуть ближе, так что Антон почувствовал его дыхание. — Может, мы всё-таки сделаем пару фотографий? Только аккуратно. — Ты обещал, — напомнил Антон, но его голос звучал скорее с укором, чем с запретом. — Обещал, — согласился Арсений, но его рука уже тянулась к Антону, чтобы слегка притянуть его за пояс. — Но это будет совсем не опасно. Просто… запечатлеть момент. Антон почувствовал, как тепло руки Арсения проникает сквозь ткань рубашки, и не смог удержаться от улыбки. — Ладно, — сдался он, наблюдая, как Арсений уже достаёт телефон и поднимает его, чтобы сделать снимок. — Но только если ты не будешь делать что-то глупое. — Я никогда не делаю глупостей, — возразил Арсений, но в его глазах мелькнула искра озорства. Они встали у воды, и Арсений прижался к Антону, словно пытаясь передать тепло их близости через объектив. Когда он нажал на кнопку, Антон почувствовал, как губы Арсения слегка касаются его щеки, и замер. — Получилось красиво, — улыбнулся Арсений, смотря на снимок. Антон наклонился, чтобы посмотреть. Фотография была идеальной: два парня на фоне Мойки, залитой огненным светом заката. Их лица были чуть размыты, но в этом была своя магия — будто весь мир вокруг них потерял четкость, и остались только они. Антон улыбнулся, взглянув на Арсения. — Да, — тихо сказал он. — Очень красиво. Арсений положил телефон в карман и, взяв Антона за руку, повёл его вдоль реки. Солнце ласково грело их лица, а ветер приносил запах лета, которое медленно уступало место осени. Мир вокруг казался таким простым и прекрасным, что Антон не мог представить себе ничего лучше этого момента. — Спасибо, — прошептал Арсений, сжимая его руку. — За всё. Антон не ответил, просто улыбнулся и сжал руку Арсения в ответ. Они шли рядом, и казалось, что время остановилось, дав им этот маленький, но бесконечно ценный момент счастья. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в золотые и розовые тона, а их тени сливались в одно целое, как будто иначе и не могло быть.