Пиво, камера, эфир

По уютному одиночному номеру отеля плавно растекается тёплый свет ночника, дополняя лёгкий ночной полумрак. Вдогонку к нему светится экраном телефон на столе, где мелькают один за другим комментарии к трансляции, которые Субин местами попросту не успевает читать. Он болтает что-то о тостах, которые считаются традиционным завтраком в Сингапуре — очередной стране концертного тура. Субин с улыбкой делится, что хотел бы попробовать их на следующий день перед отъездом, а затем втихую, незаметно от камеры делает глоток пива, стараясь не спалиться перед зрителями. Расслабляет. И, хотя в таком виде отдыха полезного мало, Субин прекрасно себя контролирует и лишнего не позволяет, осознавая грани здравого смысла. В конце концов, нет ничего зазорного в том, чтобы выпить после сверхтяжёлого рабочего дня. Особенно с учётом того, что те же Ёнджун с Тэхёном даже не пытаются в этом деле шифроваться. Последний, кстати, забегал к нему на трансляцию и, проболтав с ним о каких-то мелочах и рассказав о забавном разговоре Кая с сестрой, совсем недавно ушёл к себе. Сам Кай тоже заходил — они вместе поздравляли с днём рождения его, Субина, ненаглядного Оди. И именно о нём он говорит в тот момент, когда к нему в комнату, словно снежная лавина, врывается Бомгю. Первый же взгляд на него даёт Субину понять, что визит его вряд ли закончится чем-то хорошим. Он незаметно, но нервно сглатывает, когда Бомгю невинно заводит разговор о еде. Он наигранно возмущается, едва сдерживая смех, когда тот делает вид, будто даже и не подозревал о прямом эфире. Но Субин определённо не выдерживает, когда Бомгю из-за лёгкого хмеля в голове сдаёт их обоих с потрохами. — А чего камера такая? — неожиданно спрашивает он, странно глядя на смартфон. — Это потому, что мы пили? Что-то похожее на удар битой по костям, но изнутри ощущает Субин после его слов. В голове проносятся подобно скоростным железнодорожным составам десятки мыслей, оставляя позади все, кроме адекватных, и он не находит ничего лучше, чем добровольно сдаться. — Окей, меня всё равно спалили, — смеётся он, с неловкостью всё же показывая пиво, и выдаёт громкое: — ваше здоровье! С этими словами он пытается изобразить, что чокается, но поднятый градус, осложнённый волнением, предательски выползает наружу: дрогнувшая рука со стуком попадает банкой по камере. Фиаско дубль два. Бомгю же происходящее вообще нисколько не смущает — он одобрительно кричит и улюлюкает позади Субина, поддерживая его, и тот, решив, что терять уже точно больше нечего, делает крупный глоток в попытке хоть немного успокоиться. — Эй, а сколько пива выпил ты? — спрашивает Субин, пытаясь перевести тему. Хотя бы с самого себя. — Две банки, — отзывается Бомгю как-то безрадостно. — Я больше не могу пить столько же, сколько раньше. Взгляд Субина смягчается от воспоминаний о том, как они здорово иногда напивались раньше вместе, докучая потом остальным мемберам. Бомгю неожиданно заговаривает о своей одежде, спрашивая у зрителей, стоит ли ему ехать в ней в аэропорт, и Субин, видимо, слишком обрадовавшийся сменившейся теме, не замечает, как случайно наружу вылетает крошечный лоскуток его лёгкого собственничества. — Как насчёт согласовать свой образ со мной, прежде чем идти? — бурчит Субин, поздновато осознавая, что обычно не говорит такого рода вещи на людях. Как никогда он радуется в этот момент способности Бомгю держать лицо в любой ситуации, даже когда пьян. Он делает вид, что пропускает сказанное мимо ушей, и преспокойно вещает о том, что только пришёл из душа и не снял одну цветную линзу с глаз. На резонное «Почему?» от Субина он отвечает, что ему и так неплохо, но сам Субин другого мнения. Например, что он своего чудаковатого парня непременно должен проконтролировать перед сном — снимет ли он эту несчастную линзу. Потому что причина тут в том, что Бомгю банально перепил и сил с концентрацией ему хватило на то, чтобы снять только одну. И хотя настроение у Субина было просто спокойно посидеть и пообщаться с фанатами, потягивая пиво, он и сам не заметил, как в итоге поддался игривому настроению Бомгю и его дурачествам. Он смеётся с того, как Бомгю выглядит на камере подобно росточку из его головы, шутливо ворчит, когда тот в отместку за слова о его плечах шлёпает Субина ладошкой по затылку, но оказывается совершенно не готовым к тому, что Бомгю прямо посреди трансляции захочется целоваться. Он не привык слишком париться над тем, что делает. Особенно, когда в голову бьют две банки алкоголя и Субин, который делает короткую паузу в обсуждении чего-то, пока Бомгю теряет нить разговора. В голове проносится опасная шальная мысль, когда он смотрит на губы Субина. Понимая, что они и так сегодня облажались, Бомгю решает, что терять им уже нечего. Он делает шаг вперёд, подходя к Субину сзади, обхватывает его лицо руками, поднимает кверху и, совершенно не стесняясь ни камеры, ни полумиллиона зрителей, наклоняется и целует его. Всё, что успевает предпринять Субин в этом поразительно быстром нападении — в последний момент закрыть камеру ладонью, надеясь, что не промахнулся и лишнего действительно не видно. Хотя соображать и контролировать свои действия резко становится раз в двести сложнее — потому что Бомгю, хоть и не сразу точно попадает на его губы своими, всё же оставляет на них обжигающий поцелуй, соскальзывая на них со щеки, которую тоже успевает обжечь своим непреодолимым порывом. Субин что-то бормочет в тему и не в тему и просто нервно смеётся, но всё же замирает на пару мгновений, когда Бомгю целует его далеко не невинно. Он сминает его губы жадно и торопливо, слегка прикусывая, и у Субина плывёт перед глазами. Он сходит с ума. Они оба сходят, целуясь прямо посреди лайва и перед камерой, а не где-то за её пределами, и внутри от этого чувства запретности бурлит с такой силой, что позавидовал бы любой проснувшийся вулкан. И губы, и лёгкие горят, лица пылают жаром, а пульс стучит с такой поразительной частотой и силой, что отдаётся шумом в ушах, отключая реальность. Субин мимолётно молится лишь об одном: чтобы рука не соскользнула с телефона и не открыла происходящее взору камеры. И пусть инстинкт самосохранения и заставляет их отстраниться друг от друга спустя несколько коротких секунд — оба после такого далеко не в порядке. Субин в полной прострации убирает дрожащую руку от камеры, следом на автомате поправляя взлохмаченные волосы. Но когда абсолютно, чёрт возьми, синхронно с ним это делает Бомгю, поджимая чуть покрасневшие губы… Нет, у Субина попросту заканчиваются силы паниковать — он в отчаянии признаёт очередное фиаско. Оба при этом даже не подозревают, что где-то в других комнатах один Тэхён и далеко не один менеджер безмолвно вопят и хватаются за голову. С лишь больше разгоревшимся желанием во взгляде Бомгю смотрит на Субина, пока тот снова пытается о чём-то говорить со зрителями. Прожигает его. Пожирает глазами. Субину хочется прямо сейчас провалиться сквозь землю: ни эту неловкость, ни пьяного сумасшедшего Бомгю без тормозов он выдерживать больше не в силах. — Ты хоть поужинал, хён? — спрашивает он у Субина, прерывая свои хаотичные дурачества, на которые так падка его буйная головушка. — Нет ещё, — слегка растерянно отвечает Субин и тут же об этом жалеет. Взгляд Бомгю становится угрожающе-нечитаемым, и не хватает только змей на голове — тогда Субин точно превратился бы в камень. Хотя… Бомгю и сам тот ещё змей, и вовсе не только по году рождения. Без лишних слов и упрёков Субин понимает, что ему действительно нужно поесть. А заодно в голове поворачиваются и нужные шестерёнки: с довольной улыбкой он отдаёт камеру Бомгю, но не по одной лишь причине того, что собирается перекусить. Едва выйдя из кадра, он наконец впервые за последние несколько минут облегчённо вздыхает. Какое-то время ему теперь легально можно хотя бы не позориться и не краснеть на камеру — за него это сделает принявший эстафету кринжа Бомгю, по-свойски плюхаясь на кровать Субина. Почему кринжа? Субин не знает. С одной стороны, то, как он кривляется, шутит невпопад и с невозмутимым лицом гордо демонстрирует свой прыщик, может и правда показаться чем-то странным и неловким, но с другой… С другой Субин просто смотрит на всё это пьяное безобразие с неизмеримой любовью и теплом во взгляде, пока смущённо поедает под пиво рамён и мясо. — Я теперь понимаю, почему люди так любят подобные лайвы, — улыбается Бомгю, в сотый раз подряд поправляя волосы перед камерой. Субин хихикает: эта его привычка всегда казалась ему милой. — Я каждый раз захожу в интернет и вижу, как Чонгук-хён проводит трансляции, и теперь я его понимаю. Вот почему ему так нравится проводить домашние лайвы. — Должны ли мы провести лайв у нас в общежитии? — спрашивает Субин, с надеждой глядя на Бомгю. — Должны ли? — непонимающе хлопает ресницами тот. — Я тоже хочу провести лайв дома, — тихо говорит Субин, смущённо опуская взгляд. — Это весело, — тут же оживляется Бомгю, — когда мы в следующий раз будем проводить трансляцию вместе? — Не знаю? Давай просто проведём лайв вдвоём, когда будем в общежитии, — улыбается Субин, с теплотой внутри думая о том, что они давно не проводили бестиз-лайв, однако с мысли об их дуэте он издаёт короткий беззвучный смешок: более «подходящего» названия для реально встречающейся парочки, пожалуй, и не придумаешь. — Хорошо, — расслабленно кивает ему в ответ Бомгю. Субин радуется, что камера не видит его глупого, но счастливого выражения лица. Бомгю ещё долго говорит на самые разные темы: от песен, звучавших у них на концерте, и до того, как кричит его попугай дома по утрам. Заканчивает он картинным возмущением из-за Тэхёна, комментирующего посты на веверсе, пока его хён на трансляции, и, пообещав зрителям тоже проводить лайвы, подобные сегодняшнему, возвращает телефон Субину и уходит. По крайней мере, так это выглядит на камеру. На деле же он просто выходит из кадра и долго и упорно что-то выясняет в переписке с Тэхёном, то хмурясь, то кусая губы и потерянно глядя в экран. Если, как думается Бомгю, его так отчитывает мелкий, то насколько же сильно им влетит от стаффа? Всё, на что способен Бомгю — глупая улыбка и лёгкая щекочущая паника, которую так точно улавливает Субин, когда завершает трансляцию. — Эй, всё в порядке? — спрашивает он у слегка потерянного на вид Бомгю, устало приземляясь к себе на кровать. — А? Да, всё путем, — нервно усмехается он. — Но чует моя задница, что завтра мы огребём по полной. — И когда тебя это останавливало? — смеётся Субин, снимая свою бини и поправляя взлохмаченные волосы. — Спешу напомнить, что в эфир чуть не попал момент, когда тебе в голову взбрело ни с того ни с сего поцеловать меня взасос. — А тебя разве не подстёгивало это острое ощущение? — хитро улыбается Бомгю, проходясь по нижней губе кончиком языка. Субин задыхается от его пьяно-развратного вида, когда он подходит к его кровати и заползает на него сверху. Взгляд затуманен и немного расфокусирован, но это не мешает Бомгю буквально гипнотизировать им Субина, который вместо ответа только тяжело сглатывает. Впрочем, чем-то подобным их совместные пьянки обычно и заканчивались, а наутро их из одной на двоих постели раздетыми и неспособными двигаться вытаскивали Тэхён или Ёнджун. — Бомгю, — настороженно шепчет Субин, понимая, что если они продолжат, то утром точно не смогут встать, потому что бонусом к этому нужно будет добавить ещё и похмелье. — Ты не ответил, — строго говорит Бомгю, игнорируя попытки остановить его. — Да, — сдаётся Субин, шумно вздыхая. — Да, это ощущение очень будоражило, но оно едва не обошлось нам слишком дорого. Бомгю удовлетворённо хмыкает и подползает ближе, тяжело выдыхает Субину в губы и повторяет недавний поцелуй — уже без камеры, но оттого лишь ещё развязнее. — Ты точно сумасшедший, — шепчет Субин, отстраняясь с мокрым чмоком. — Такими темпами нам завтра светит утро в роли двух далеко не ходячих мертвецов, знаешь? — Но ты, кажется, не особо и хочешь сопротивляться? — со смешком спрашивает Бомгю, дёргая бровью и явно намекая на пальцы Субина под своим свитшотом и его же стояк, по которому Бомгю издевательски проезжается задницей. — Мы оба не вывезем, — всё ещё пытается взывать к разуму Субин, жмурясь и сдерживая стон. Он перехватывает Бомгю за талию и целует глубоко и влажно, не давая зайти дальше. Тот недовольно брыкается и тем самым напрасно тратит силы: Субин спокойно сдерживает его уже одной рукой. — Ну хён, — жалобно хнычет Бомгю, в коротком порыве нежности пробегаясь пальцами по чужой груди, но затем опускается ими ниже и ныряет под резинку штанов Субина, урвав момент, когда тот разомлел от его тона и ослабил хватку. От ощущения мягких пальцев на члене Субин издаёт короткий несдержанный стон. Попытки прекратить происходящее безобразие проваливаются с треском. — Коснись меня, пожалуйста, — всхлипывает Бомгю, потираясь сквозь одежду о бедро Субина уже мокрым от возбуждения членом. Тот обречённо вздыхает, понимая, что сопротивляться бессмысленно, спускает с Бомгю давящие спортивки и бельё и обхватывает ствол ладонью. Бомгю вскрикивает и едва не задыхается, дёргаясь и сильнее сжимая пальцы на члене Субина. Оба судорожно глотают раскалившийся вокруг них воздух и сдавленно стонут. — Будь тише, — шепчет Субин, надрачивая Бомгю то быстрее, то медленнее. — Ты думаешь, мы ещё не по всем пунктам облажались сегодня? — отвечает Бомгю, прерывисто дыша. — Хотелось бы, — тихо смеётся Субин и вновь припадает к распухшим от поцелуев губам Бомгю, заглушая его несдержанные вскрики и стоны. Свободной рукой Бомгю ныряет под одежду Субина и дразняще гладит его кожу, заставляя покрываться мурашками, но из-за вышедшего за грани разумного возбуждения с трудом координирует собственные движения. Субин чувствует это, когда ладонь на его члене начинает двигаться совсем хаотично, и не щадит ни Бомгю, ни себя: сам принимается дрочить ему быстро и грубо, пока Бомгю не вздрагивает в его объятиях и не кончает с глухим стоном, тонущим в поцелуе. — Я сейчас умру, — хрипло тянет Бомгю, и Субин успокаивающе гладит его по спине, шепча о том, что всё в порядке. Но тот всё же из последних сил доводит и его до оргазма, заставляя задышать тяжело и рвано и щекой чувствуя его устало вздымающуюся грудь. — Невозможный, — шепчет Субин, облизывая пересохшие губы. Бомгю тихо хихикает, довольный тем, что всё же довёл его, но тело совершенно перестаёт его слушаться. И пока Субин понемногу приходит в норму, чтобы сил хватило хотя бы встать, Бомгю попросту отключается и проваливается в глубокий сон. — Ну вот и что мне с тобой делать? — едва слышно усмехается Субин, поглаживая лохматую макушку на своей груди. Бомгю мерно сопит, а ресницы чуть подрагивают во сне, и его совсем не хочется будить. Идиллию нарушает звук уведомления на телефоне. Чувствуя неладное, Субин открывает сообщение и нервно смеётся. Предчувствие не подводит: обычно спокойный менеджер гневно обещает им обоим разнос рано утром. — Что и требовалось ожидать, — усмехается Субин, искренне завидуя безмятежно спящему Бомгю, который ещё не знает, что его ждёт, и не видит сообщений, которые летят от менеджера вдогонку первому. — Надеюсь, хотя бы ты спокойно выспишься, — шепчет Субин, понимая, что утро точно не будет добрым. Для Бомгю, который всё и затеял — тем более. Но в одном он может быть точно уверен: пока рядом Субин, он всегда будет в порядке, что бы ни натворил. Даже если бы он не успел тогда закрыть камеру.