Гамблер

CHAPTER FORTY THREE

| Is this the end? |

Susan. — Эй, Барби! Томпсан просит свежие фотки твоей задницы. Время исполнять! Учитель опаздывает на урок. Я смотрю на пустую парту рядом с моей. Джекилайн... Она так и не смогла выйти из тени, и я вряд ли бы смогла, будь на ее месте. Теперь она вынуждена скрываться в тени и следить за всем из стороны. Словно никому ненужный глюк, который выбился из системы и который пытается найти себе место среди иных. "Идеальных..." Поднимаю голову на раздавшийся грохот. Звуки из открытого окна привлекает мое внимание. Поднимаюсь с места и подхожу ближе, вместе с шокированными взглядами учеников. К школе подъехало две полицейских машины. Двери открылись. Сотрудники выходят наружу и направляются внутрь здания. Телефон в руках закричал. Не глядя, каким-то образом принимаю вызов. — Ты снова следишь за всеми? — Ты тоже видишь это?... Шериф. Его рука потянулась внутрь куртки, к поясу, и мое сердце застучало в конвульсиях. Это пистолет... А шериф, на самом деле - отец Джекилайн и Тейлора. Шериф настойчив. Я представляю его убийственный взгляд и то, как он намеревается найти преступника. И он не уйдет отсюда с пустыми руками. Точно не уйдет. — Тебе нужно прятаться. Сьюзан, беги оттуда! Бегаю глазами по классу и ищу одного... Уайт. Неужели он допустил ошибку? — У тебя такая милая юбочка... Интересно, как долго ты сможешь скрывать то, что под ней? Хлипкая девушка, прижатая к стене, попыталась отпихнуть от себя крепкого парня. Однако все, что ей и удавалось сделать - прятать свою белоснежную блузку учебниками, от похотливого взгляда придурка и его разлетающихся по сторонам слюней. — Эй, а ну отвянь от нее! — грубым хватом вцепляюсь в его плечо и отталкиваю парня в сторону, в собранную кучку его дружков. Встаю спереди девушки. — Ты в порядке? Ее глаза забегали за моей спиной и, не найдя за ней ничего спокойного, девушка сильнее вцепляется в свои учебники и выбегает из класса. Блеск... — Ну что, убогая, теперь твой черёд искать себе телохранителя. Я в западне. Теперь я - главный эпицентр всеобщего внимания, зажатая в полукруге. Вряд ли кто-то поможет мне. Как и вряд ли я смогу вспомнить тот момент, когда ждала чьей-либо помощи. — Как ты можешь пытаться защитить других, если даже за себя постоять не можешь? — Если бы я не могла сделать этого, мне бы пришлось молчать. Ты же не думал, что я сделаю так же, как это сделали остальные? — ответила я слишком бдительно и четко, заставив лицо Тейта скривиться, а массивное тело двинуться на меня. — А что тебе мешало сделать это? Вбила себе в голову, что не такая как все? Особенная? — Я не особенная, но и бежать за остальными тоже не стану. — Пытаешься наверстать остатки прошлого... Возомнить из себя идеал общества? Брось, — он усмехнулся. — Как ты была отбросом, так им и останешься. Я даже не стану трогать тебя. Ты сама скоро добьёшь себя. Тейт уходит мне за спину, его дружки делают то же самое. Со злости от унижения сжимаю телефон в руках. Все вокруг продолжают молчать. — Помнится, однажды ты был менее сговорчивым. Улавливаю, как шаги затихли. — Желание погубить жалкого пса внутри себя, когда на деле ты не такой уж и стоящий. Ты же не несёшь в себе никакой ценности. Так с каких пор? — Придется вовремя замолчать, — с этими словами парень встаёт спереди меня. — Иначе... — Что? Натравишь на меня своих псов, которых дрессировал даже не ты? Или, может, поплачешься на счёт меня своему братцу? — Пора бы уже заткнуться, ты не в том положе... — Ему давно следовало прижать тебя к полу или посадить на цепь возле себя. Не удивительно, почему вся школа шепчется только о нем "идеале", а не о тебе. — Закрой рот! — резкий рывком парень сметает мой блокнот с парты в стену. Представление только начинается... Со всей силы толкаю парня в грудь, освобождая свои накопленные эмоции. — Вбил себе в голову, что круче всех! Так почему забываешь, что для всех ты все тот же щенок, чью голову обязательно нужно омыть в унитазе? — Ты дрянь, я прибью тебя! — стоит ему замахнуться, как щелчок двери заставляет его одуматься. Зелёные глаза охватили комнату... Пробежались по стенам, по разбросанным листам и распахнутому блокноту и остановились на мне, а затем вцепились в парня рядом со мной. Рука Тейта упала вниз, и лицо залилось кровью от нехватки воздуха. — Какой же ты жалкий. Громко срываю ноги от пола, собираю листы и сажусь на свое место. Мои глаза снова сбрасываются на Уайта, двинувшегося вглубь кабинета и усевшегося за единственную свободную парту второго ряда, рядом с моей первого ряда. Мы в самом конце и на нас даже никто не смотри. Или на нас смотрят вовсе не из-за того, что никому нет до нас дела? Вернее, не смотрят на него... Почему? Потому что боятся? Он также запугал их? Смотрю на перемешавшиеся листы, далее вспоминаю свои слова, и тут же их прерывает чей-то тихий голос. Сердце сжимается. — Сильно... — Ты... Ты все слышала? — почти шепотом спрашиваю я Джекилайн, пригнувшись к столу. — Не то, чтобы... Да так ему и...! Я... — Да ответь же! — Да, я все слышала. Прерывисто мычу и закрываю лицо, не сбрасывая трубку. Не важно, видит ли это Уайт или нет. Теперь уже все равно. Неужели это говорила я?.. Или может быть тот, кто засел внутри меня? Тут я посмотрела на него. Делает вид, что не знает меня... Только мы оба знаем правду: днем обычный мальчишка, ничем не отличающийся от других, а ночью ему боится противостоять даже сама тьма. Тейт больше не лезет ко мне. Ещё бы... Я сковырнула когда-то зажившую чужую рану и точно уверена, как долго она будет зарастать вновь. В классе полная тишина, все уважали учителя. Мой взгляд устремлён в окно, на утренний блуждающий туман по спешим улицам и на бледное небо, по которому все облака сошлись в одно целое. Снова возвращаюсь к учителю и, не услышав ничего интересного, погружаюсь в себя. Урок почти подошёл к концу. Дверь открывается. В кабинет проходят полицейские. Шериф, тот, что спереди кивает ошеломлённому преподавателю. Три пары глаз сразу же улавливают цель. — Уайт Кэммерон, пройдемте с нами. Русоволосый приподнимает бровь. По его выражению лица можно только утверждать, что эта троица не особо напугала его. Парень спокойно встаёт с места и подходит к "подмоге", пробегается взглядом и говорит главному: — И вот это хотело защитить всех их от меня? Уайт усмехается и, отведя все тот же нейтральный взгляд, выходит с полицейскими из кабинета. Снова тишина... Или это только в моей голове? — Его задержали! Разве тебе не все равно? — послышался крик Джекилайн в телефоне. — С каких вообще пор он стал волновать тебя? — Ты с Биллом? — тихо спрашиваю я, когда узнаю голос. — В том и дело, что он должен волновать по большей степени тебя! Неужели, это конец? Разве он мог упустить хотя бы малейшей детали, что в итоге привела полицейских прямо в школу? Он ведь не мог попасться. Но всё-таки.. попался? Author. — Какого хрена ты не кричишь? Тебе же... Тебе же больно, так почему ты молчишь? — Если я могу это вытерпеть, значит, я могу идти дальше. Им не обязательно видеть мою боль, — попытался ответить русоволосый противостояв боли, но так и не услышав собственный тихий голос. Другой парень обессилено опускает своего друга на тонкое одеяло снега, подтянув того ближе к большому камню. — Тебя нужно в больницу. — К той милой старушке, которая в прошлый раз обложила мою кровать цветами, а потом вызвала копов? — Девять ножевых ранений. Я бы тоже подумал, что ты помер. Кровь не останавливается. Со злости Уайт сильнее нажимает на свои раны двумя руками, а затем шипит от боли. — Мне уже начинать плести прощальный венок? — Только на свою могилку. Уиллоу Би сбрасывает с себя нагревшуюся куртку, резко убирает кровавые руки парня с ребер и вжимает кусок ткани к его телу. Русоволосый сжимает глаза и челюсть. — Жанна скоро будет здесь. Она заберёт нас отсюда. Это эхо... Прерывистое дыхание, но такое спокойное. Даже в эти минуты, когда не верится, что они могут стать последними. Даже сейчас он по-прежнему не верит в то, что смерть способна обыграть его. Даже сейчас он по-прежнему в игре и противостоит испытаниям судьбы. — Что ты делаешь здесь? — русоволосый тяжело поднимает веки и Билл теряется. — Ты же должен был развлекаться с остальными. — Я могу уйти. — Если бы мог. Тебя что-то держит. Что-то заставляет тебя остаться. Билл поднимается на ноги, глядя на парня сверху вниз. Ему не верится, что он слышит эти слова. Знал, что Уайт никогда не раскидывается словами напрасно и то, что это точно не простой дружеский разговор. Как и сам не понимал того, почему он все еще здесь. — Ты такой же, как и все они. Тебе так же нельзя верить. — Однако ты веришь, — слова зеленоглазого выстрелили прямо и без промаха. От доли правды пальцы сжались в кулак. — Ты не можешь знать всей правды. — Как и ты, сравнивая меня со всеми. Настала тишина. Уайт медленно отрывается от дрожащего камня и, не найдя силы опрокидывает голову обратно. — В тебе так же много лжи, как и во всех остальных. — А что от меня отличает тебя? — едкие глаза блеснули в помрачневшем небе. Он знал, что ответа на этот вопрос не существует. На лице проявилась улыбка. — Такой же псих, только всячески отрицаешь это. — Я не монстр. — Вернее, не всегда им был. Как и я. Вспомни себя до этого. Вспомни, с чего все началось. — Зачем ты делаешь это? — хотел спросить Уиллоу Би, но промолчал. Не потому, что боится его в предсмертном состоянии. Он боится услышать ответ. Челюсть напряглась. — Эти крики... Эта боль... — Не смей, Уайт. — Твоя кровь... Билл сильнее прижимает курку к ребрам русоволосого, пытаясь задержать эмоции. — Крик твоей матери. — Закрой свой жалкий рот! — с криком тот хватает парня за верх бомбера и ударяет об камень. Сквозь нервное дыхание Уиллоу Би приходит в себя. Уайт хочет улыбнуться, да вот только сил больше не находит. — Она никогда не любила меня... Я был для нее худшим сыном. — Она думала, что только так, — он провел ладонью перед чужим лицом, указывая на шрамы, — сумеет сделать из тебя героя. Не сумел стать идеалом для матери, тогда кого ты стал видеть в ней? Веки задрожали, скулы напряглись, а правда тонкой нитью прорезала сердце. Больно. До такой степени, отчего каждый раз виски обжигались сталью. До того, что тело бросало в мандраж, а дыхание сбивалось намертво. Очень больно. — Не свою мать. Любящая мать никогда бы смешала своего ребенка с кучей мусора, а отец... — Отец никогда не посмеет соврать... — Наивный ребёнок заполнил его слова. Отец сказал, что никогда не бросит, и тот поверил ему. Он обещал, что вернётся. Настала пауза. Тонкая нить второй раз прошлась по сердцу и высекла на нем давно забытый крест. По груди пробежались сотни тончайших игл. — Но он не вернулся. Настоящее... Взгляд крайне редко доставляет положительные эмоции. Чаще всего, это похоже на порцию отчуждения либо же зависти или иного - дружелюбия. Так как узнать, кто перед тобой? Две пары едких зеленых глаз пронзают друг друга уже больше десяти минут. Они долго смотрят друг на друга. Вряд ли это игра в гляделки и вряд ли у этой игры есть хороший конец. — Вы напряжены, шериф? Сотрудник подумал, прежде чем нанести удар. — Мне не чужды твои ощущения. Мне интересно узнать, что ты чувствуешь прямо сейчас. Парень усмехнулся. Слабо и еле слышимо, отчего практически не расслышал он сам. — Как зовут Вашу собаку? У Вас же есть собака? — Мне не послышалось? — Нет собаки? — Да что ты... — А может, кот? — Не морочь мне голову! — не выдержав, шериф ударяет руками по столу и поднимается на ноги. Жалкая попытка... Парень даже не шелохнулся. — У меня тоже нету, — правое плечо слегка дрогнуло наверх. Теперь глаза уставились в одну точку. — Помню, раньше у меня была собака, в детстве. Ее убили. Мне было тогда пять лет. Ее не стало в день моего рождения. Хотите знать, почему ее убили? Шериф продолжил молчать. Пытается найти подвох в словах психа, только, кажется, ничего не выходит. — Ну же. Спросите, шериф. — И почему же? — Все потому, что нашим соседям не нравилось, что она лаяла тогда, когда не стоило. — Они убили ее? Из-за того, что она просто лаяла? — Она вторглась в их личную жизнь. Мешала им. А они убили ее. — Твоя вымышленная история про собаку, безусловно, интересна. Расскажи ее как-нибудь своим друзьям, — мужчина сменяет тон, постепенно опуская его до предела и до максимальной настойчивости. — Если не сядешь за решетку. Парня это смутило, но он не подал виду. Неужели он верит своим словам? — Тебя подозревают в убийстве, так почему я вижу только спокойствие? — А вы хотели бы рассмотреть мой страх поближе? Поэтому Вы привели меня сюда? — Хватит лжи, Уайт. Пока твое дело в руках экспертов, я давно его рассмотрел. Я знаю, кто ты такой. — Однако других не будет волновать, кто я. Им скорее будет интересно послушать, что я сделал. — И тебе придется все рассказать. — А если я буду молчать? Тогда обо мне будете вынуждены рассказать Вы, разве нет? Парень слегка наклоняет голову набок, играюще. Шериф начинает закипать. — Так что я сделал? — голос незаметно спал в раздражительности. — Расскажите же мне, шериф. — Даю тебе последний шанс, парень. Мы оба знаем правду. Передо мной сейчас явно не обычный подросток, — он выдержал паузу, наблюдая за реакцией. Ничего не изменилось. Значит, самое время перейти к запасному плану «Б». — Это ты убил Молли Верк и Джессику Девинсон?