Серый

Безымянный Бог по углям раскаленным ногами босыми ступает, как по теплой земле. В боку дыра зияет — пустяки, не умрет. Сотней мечей пронзенный выжил ведь. Вот только на пепле, после того оставшемся, долгие века не растет ничего, да и не вырастет уж никогда. Все хорошо, уже все хорошо. Не стоит горевать, видно же, что даже трещин не осталось. Натянутая поверх серого поля маска никогда больше не треснет, не пробъются чувства, не продерется жизнь. Безымянный Бог обязан быть удобным. Удобным всем жаждущим того, зачем же иначе он существует? Безымянный Бог уже пытался умереть — не получилось. Сожжение заживо, утопление, яды — после первой смерти даже боли не осталось, лишь звенящая пустота да пыль. Кого знал — похоронил давно, лишь двое не умирают. У них есть дом и имена, только жизни не ценят, тратя бесконечность на пустые склоки. А Безымянный Бог со смертью давно не на «Вы» — убивал и бесчисленное количество раз был убитым, разбивался и даже не кричал, находя силы лишь на привычную маску. Века сменяются, но Безымянный Бог живет. Живет, умнеет, вгрызается в жизнь — и раз за разом рушится, разбивается милииардами пылинок, осознавая истины. Не дать понять, что сломан, даже дети выбирают целых кукол. Улыбаться и работать, игнорировать слабость и жар. Совсем не трудно для Бога, ведь так? Для Бога — нет. Но, возносясь на небеса, человек остается человеком. Как не дано избавить убийцу от тяжелой ноши, так никто и не сможет повернуть время вспять, обратить пыль цветущим садом. Бог привык ко всему. Видеть смерть, жить в грязи, быть беспомощным, умирать и возрождаться вновь, снова видеть смерть. Бессмертных костлявая преследует. Рано или поздно все умирают, никто не остается. Но безымянный, позабытый Бог еще живет, и жизнь — его проклятие.