My Rock Star

Намджун без особого энтузиазма собирается в поездку. Сначала он гуглит Кванчхон и находит минимум информации. Примерно он представляет, конечно, что может представлять из себя городок, в котором меньше 100 000 человек населения, а вот как это в реальности? Ладно, во всяком случае, надо во всём искать плюсы. Судя по карте, от Кванчхона всего час на машине до Мокхпо, где можно искупаться в Жёлтом море. Да, и до Сунчхона, в аэропорт которого он завтра прибудет, тоже примерно час. И Мокхпо, и Сунчхон побольше Кванчхона, а, значит, там есть какая-никакая цивилизация. Только вот какую одежду брать? Южный климат непредсказуем. Особенно летом. Может быть, тропическая жара, потом нагрянет тайфун, начнётся сезон дождей, а после просто неизвестно, чего ждать. Ким решает взять вещей по минимуму. В конце концов, необходимую одежду можно купить и там. Так будет проще слиться с местными. Намджун бросает на себя взгляд в стеклянную дверь, что ведёт на лоджию. У него на одной руке набит рукав, татушка на шее, ещё одна на голени. Самая незаметная на пояснице, потому что прикрыта одеждой. В брови и в губе пирсинг. В одном ухе пять дырок, и все заняты. Вряд ли ему удастся "слиться" с местными... Пожалуй, пирсинг с лица можно снять. А в ушах оставить по одному кольцу в каждом. Это некий реверанс в сторону консервативной провинции. Хосок, у которого он будет жить, почему-то представляется ему крупным мужчиной под сорок или даже за сорок. Эдаким семейным аджосси. В конце концов, Пи Доггу тридцать семь, его другу должно быть примерно столько же. Чон Хосок выглядит чуть старше самого Намджуна. Он оказывается сухопарым парнем, тонким, но с сильным рукопожатием изящных рук. - Приветствую, Намджун щи, - говорит он и сразу тянет руку к единственному чемодану Кима, - я отнесу его в авто, а вы следуйте за мной. Хосок улыбчив и, хотя и говорит с заметным акцентом присущим жителям провинции Чолла, производит впечатление человека вполне современного. Киму становится немного неловко за свои столичные представления. Намджун сам родился не в Сеуле, но был ещё младенцем, когда родители переехали в столицу. По Корее музыканту ездить, конечно, приходилось. Но не как туристу, а как гастролёру. И, в основном, это были большие города вроде Тэгу, Кванджу, Пусана. Однако, в основном из-за плотного графика, Ким видел лишь аэропорты и гостиницы. Ну и концертные залы. Несколько раз Намджун был на Чеджу и один раз в Намхэ. Тут и заканчивалось всё его познание родной страны. Что ж, как раз будет шанс восполнить. До Сунчхона Джун долетел за полтора часа. Оттуда до Кванчхона было ехать примерно час на автомобиле. Или чуть больше на рейсовом автобусе, как гласил Гугл. Правда, тот рейсовый автобус ходил лишь раз в сутки. Так что Намджун был очень благодарен Хосоку за то, что тот встретил его в аэропорту. На парковке его красная Киа Рио стояла с самого края, и они, закинув чемодан Намджуна в багажник, а огромный рюкзак на заднее сиденье, уселись и довольно быстро двинулись с места. Было около одиннадцати утра, погода была тёплой и комфортной, температура около +22, хотя и накрапывал дождь. Чон посмотрел на небо и сказал: - Наверное, после обеда зарядит. Хотя ещё только май, рановато. Обычно у нас с июня начинается сезон дождей. Надеюсь, вы припасли ветровку или куртку-непромокайку, Намждун-щи. Слово "непромокайка" немного позабавило Джуна, но вслух он сказал: - Хосок-щи, называйте меня неофициально. Я ведь младше вас, скорее всего. Мне двадцать шесть. - А ты тогда зови меня хёном, Намджуни, мне тридцатка стукнула зимой. Поверить не могу, что уже такой старый, - Хосок начинает заразительно смеяться. - Ты совсем не старый, хён, выглядишь моложе. - Спасибо. Это после армии я схуднул ещё. Там набрал, представляешь, три кило. Выглядел на все тридцать. С такими вооо-от щеками. Чон бросает на секунду руль, чтобы показать объём щёк обретённых на военной службе. Намджун опасливо косится на пустой руль, на что Хосок разражается новой порцией смеха. Правда, ведёт он, надо сказать, вполне уверенно, где-то даже рулит одной рукой. Это производит впечатление. Вообще Хосок ему нравится. Весёлый, позитивный, дружелюбный. С такими людьми рядом кажется, что всё в жизни намного проще. - Доедем, наверное, минут за 40-45, дороги не загружены, - говорит Чон ещё в самом начале пути, - но гнать не буду, не переживай. Когда парни въезжают в Кванчхон, Намджун видит, что никакая это не деревня, - овцы и гуси тут по улицам не ходят. Да, конечно, не Сеул, и даже не Кванджу, но всё вполне развито, - и магазины, и поликлиника вот, пожалуйста, а вон там библиотека и салон красоты. И люди практически ничем не отличаются от сеульцев, может быть, лица чуть порасслабленнее. Хосок и Намджун подъезжают к дому старшего, и Ким видит, что это довольно большой двухэтажный коттедж. Он укрепляется в своём предположении, что, видимо, Чон - семейный человек. - Большеватый домик для холостяка, да? - словно читая его мысли, задаёт риторический вопрос Хосок, - Сменил бы на меньший, ей богу, но память от родителей осталась. Вот и живу тут. Но, смотри, как удачно, - зато могу тебя принять и ещё парочку гостей разом. - Ты голоден? - спрашивает старший, когда они входят в дом и он относит чемодан Намджуна в его комнату на второй этаж. - Не особо, я съел бутерброд с кофе в аэропорту. - Разве бутерброд это еда?!- удивляется Чон, - В общем, мне нужно на работу. Но ты, пожалуйста, не стесняйся, Наму. Бери всё, что хочешь. Мой дом, буквально твой дом на ближайшее время. В холодильнике есть еда. Если вдруг какие-то продукты понадобятся, за углом есть небольшой магазин, а в паре кварталов, в центре, супермаркет. Хосок удаляется куда-то ненадолго, видимо, в свою комнату. Он выходит минут через пять в полицейской форме, с кобурой на поясе. Видя удивлённое лицо младшего, он смеётся: - Хёвон-хён тебе не сказал, что я коп, да? Мне нравится это слово "коп". Как из американских сериалов. У меня и пушка есть. Хосок делает вид, что достаёт пистолет из кобуры и, сгибая ноги в коленях, изображает, что целится в невидимого преступника. Этот дурашливый поступок у кого-то другого вызвал бы у Намджуна недоумение, но у Хосока это выглядит даже мило, и Ким тоже смеётся. - В общем, я поскакал, а то мой напарник опять будет ворчать, что я завалил его бумажной работой, а сам свалил. Мин Юнги-самый ворчливый полицейский в этом городе. А, может быть, и во всей стране. Чон снова посмеивается и направляется к двери. Но останавливается, вспомнив что-то: - Если вдруг, ты не особо любишь готовить, но захочешь горячей пищи, на соседней улице находится лапшичная аджумы Чон. У неё лучший рамен в городе. Да, и не только рамен. И я так говорю, не потому что она моя родная тётушка, а потому что она, действительно, вкусно готовит. Если что, звони. С этими словами Хосок выходит из двери, и вскоре Намджун слышит звук заводящегося мотора автомобиля. Оглядевшись, Ким в первую очередь идёт на второй этаж, в свою комнату и решает распаковать свой багаж. Комната просторная и не заставленная, что Наму по душе. Здесь есть лишь кровать, шкаф для одежды и стол у окна. На стене пара книжных полок, на которых несколько книг и ваза со свежими цветами голубого цвета. Кажется, они называются маттиола. Джун раскладывает по полкам футболки и нижнее бельё, джинсы, лёгкие штаны и носки. На вешалку помещается ветровка и куртка потеплее. Тёплый свитер и худи тоже находят своё место. Из обуви он взял две пары кроссовок и кеды. Оставшись вполне довольным тем, что всё уместилось и даже ещё осталось место, Намджун думает, что теперь поесть было бы очень даже кстати. Лапшичная звучит заманчиво, кроме того, Ким хочет заодно изучить город. Он переодевается, - точнее оставляет те же джинсы, но надевает другую футболку. Подумав, покрывает голову кепкой с длинным козырьком и надевает тёмные очки. Дождь, что крапал всю дорогу пока они ехали, прекратился, но небо было затянуто тёмно-серыми тучами. Хосок, видимо, прав, - после обеда будет дождь. Намджун думает, стоит ли ему вернуться и взять зонт, но потом решает, что зонты это для слабаков. Если что, переждёт где-нибудь. Ким Сокджин, который только что встал и даже ещё не почистил зубы, берёт гитару, что стоит у изголовья его кровати и начинает играть. Точнее он перебирает струны, словно вспоминает что-то или, может быть, сочиняет новое на ходу. Дождь за окном прекратился. У него сегодня нет работы, и это очень кстати. Он хочет порепетировать один, а вечером у них репа с ребятами. Концерт буквально через четыре дня, а они ещё не прогнали больше половины песен. Сокджин, или Джин, такое сценическое имя он взял себе сам, солист рок-группы. И, между прочим, местная знаменитость. Да, их группа неизменно собирает полные залы. Зал. Они даже в Сунчхоне как-то пели. Пусть это был всего лишь клуб, неважно, - им заплатили, и публика принимала их очень тепло. Рано или поздно они будут петь и в более крупных городах. Например, Кванджу. А там и до Сеула недалеко. Пока сочинительство песен и "работа" рок-звездой не приносят должного дохода, Сокджин работает учителем органической химии и музыки в местном сельскохозяйственном колледже и даёт частные уроки химии и игры на гитаре. Учеников у него не так чтобы отбою нет, но всё-таки достаточно. Сокджину двадцать пять, и он пару лет назад закончил химико-технологический университет в Сунчхоне. Он сделал это исключительно по настоянию матери, которая желала, чтобы он пошёл работать на местное химическое производство. Джину же это было неинтересно, ещё в школе он упросил мать, которая, кстати растила его и сестру одна, подарить ему гитару. С тех пор, со своих тринадцати лет он был потерян для общества, как химик, и стать мечтал только музыкантом. Больше всего Сокджин любил рок. Он хотел по окончании школы сбежать в Сеул и попробовать стать трейни какого-нибудь агентства, которое занимается именно рок-музыкантами. Но, как говорится, человек полагает, а бог располагает. Сбежать Сокджину не позволила совесть. Мать, что всю жизнь проработала на заводе по переработке тростника, стала всё чаще жаловаться на боли в спине. Вскоре у неё обнаружилась позвоночная грыжа. Когда боли были нестерпимыми Джин сам делал матери блокады из обезболивающего. На операцию не было средств. Парень настоял, чтобы мама ушла с завода. Женщина устроилась в библиотеку, где зарплата была намного скромнее. А у Сокджина к тому же подрастала ещё и младшая сестрёнка, которой на тот момент было 11 лет. Чтобы помогать семье вместо Сеула Сокджин отправился поступать в Сунчхон, на факультет органической химии. Но любовь к музыке из его сердца никуда не делась. В университете у них была группа, лидером которой был Ким. Увы, после окончания она распалась. В двадцать один Сокджин вернулся в родной город. На крупном предприятии в Сунчхоне он работать не захотел, хоть ему и предлагали должность младшего технолога. Он решил быть ближе к семье и ближе к своим друзьям. А вскоре сколотил из местных рок-группу. Они назвались Rainbow Sprinkles, но в народе их звали просто Спринклз. В группе, помимо Джина, который был руководителем, главным солистом и сонграйтером, было ещё три человека. Школьный друг Джина, Чон Чонгук, барабанщик. Его двоюродный брат, Чон Хосок, клавишник и бэк-вокалист. И бас-гитарист, который тоже писал песни, Ким Тэхён. Рок все парни любили не менее страстно, чем Сокджин. Сначала у них почти не было своего материала, и они пели каверы на песни своих любимых групп. Таких как, например, Radiohead, Nirvana, Queen, Red Hot Chilli Peppers, Linkin Park. Уже на каверах ребята достигли небывалого успеха, но, когда к этому присовокупился свой собственный репертуар, слава, пусть и местечкового характера, взлетела до самых крутых вершин. Сингл " Dawn of Revolution ", написанный Сокджином, постоянно крутили на местных радио - и телеканалах. Но этого всё ещё было недостаточно. Ким был амбициозным и мечтал о славе на уровне страны, а, может, даже и мира. Да, и не только в славе было дело. Джину хотелось полностью реализоваться и заниматься любимым делом не только как хобби в свободное от работы время. Намджун остаётся весьма довольным обедом у аджумы Чон, такой же приветливой и улыбчивой, как и её племянник. Затем он неспеша прогуливается по улочкам, воткнув в уши свои эйрподсы. Воздух чистейший. Контраст с сеульской пылью слишком заметен. Пахнет дождём и морем, хотя до него отсюда километров сто или сто пятьдесят?.. Джун видит вывеску библиотеки, которую заметил ещё когда они ехали из аэропорта. Почему бы не взять пару книжек? Ким давно не имел возможности почитать из-за загруженного графика, а тут, считай, целое лето впереди. В небольшом помещении тихо и не очень светло. За стойкой сидит миловидная женщина средних лет. Посетителей нет. - Здравствуйте, - Намджун кланяется. - Добрый день, хотите записаться? По удивлённому лицу Намджуна, женщина понимает, что он такого не ожидал. - Я всех своих посетителей, - поясняет женщина, улыбаясь, - знаю наизусть, а ваше лицо новое. - Я должен что-то дать вам? ID? - Достаточно того, что вы назовёте имя и фамилию. - Ким. Ким Намджун. Женщина что-то помечает в компьютере: - Мы с вами однофамильцы, - улыбается она, - Не то чтобы эта фамилия была в Корее редкостью. Аджума Ким смеётся. - Но мне почему-то всегда тепло на душе, когда встречаю однофамильцев. Знаете, как будто это какое-то родство или тайное общество. - Тайное общество однофамильцев, - повторяет за ней парень с улыбкой. Библиотекарша ему нравится. Такая приятная и с чувством юмора. - Меня зовут Чорин, - говорит она, отсмеявшись, - Ким Чорин. Вот и познакомились. - Здесь правила пользования библиотекой, - Чорин протягивает Намджуну листок, - что-то вроде памятки. Возьмите себе. Вы можете взять до четырёх книг одновременно. Залог прописан в памятке. Сумма указана за одну книгу. Хотите взять что-то конкретное, Намджун-щи? Или вам нужен совет? - У вас есть Мураками? Харуки? - Есть. И Рю. И Харуки. У нас для провинции довольно приличный фонд. - Я хотел бы почитать "Кафку на пляже". И ещё "Полуночную библиотеку"*, если есть. - Есть. Как раз сегодня утром сдали! - с этими словами аджума Ким направляется к стеллажам. В этот момент дверь библиотеки открывается и на пороге появляется высокий парень редкостной красоты. На нём драные узкие джинсы и чёрная футболка. Поверх чёрной футболки чёрная же кожанка. Ему не жарко? В одном ухе скромная серьга-колечко, а в другом длинная цепочка, почти достающая до его плеча. Явно не местный. В этот самый момент "не местный" смотрит за стойку и, не увидев там никого, кричит в глубь помещения в сторону стеллажей: - Мам! И только после этого кланяется Намджуну и говорит: "Приветствую" Намджун делает то же самое.