Глориоза

      Новость о плохом самочувствии управляющего комиссии, разлетелась быстрее чем ожидалось. Утренний инцидент не остался без внимания среди слуг, которые бурно обсуждали это. Но саму Аяку не покидало чувство тревоги. Состояние Томы беспокоило девушку и его резкий отказ от помощи врача лишь сильнее вызывал волну беспокойства. Дойдя до кабинета брата, девушка вошла без стука, а перед её взором был её брат,который перелистывал очередной не подписанный документ. –Аяка? Доброе утро. Как самочувствие? –Отлично аники. Скажи ты не замечал за Томой ничего необычного этим утром? –За Томой? Нет, а что, что-то случилось? –Томе сегодня стало плохо, он чуть не упал в обморок у меня в комнате,не пролив, к счастью,на себя кипяток. Взор главы клана тут же переключился на сестру забыв о бумажной волоките. –Как он? С ним всё хорошо? –Об этом я и хотела с тобой поговорить,аники. Отодвинув стопку бумаг, взгляд светло-фиолетовых глаз устремились на девушку. –Я слушаю тебя. –Тома хотел попросить тебя сегодня утром взять выходной на два-три дня. –Странно, он мне ничего сегодня об этом не говорил. –Я дала ему отгул, но аники, мне кажется, что на Тому взвалено слишком много работы. Разве в комиссии нет людей, которые могли бы взять часть обязанностей Томы? Ты же знаешь какой он у нас трудяжка. –Я подумаю об этом. Как он сейчас? –Ох, я не знаю. Он отказался от врача, ожогов нет, но я тревожусь. С ним такое впервые. –Сестра, можно задать тебе один скромный вопрос? –Да, конечно. –До твоей, течки ещё далеко, верно? –Д.. Да, а к чему это? Глава комиссии лишь встал из-под своего стола подходя ближе к открытой веранде, смотря на цветущие камелии. –Любопытно. –Аники, к чему ты клонишь? –Да так, ничего. Просто стало интересно. В такие моменты девушка не понимала своего брата.       Блондин закрылся в своей комнате, ложась на кровать, свернувшись калачиком. Тело неприятно ныло, давая понять хозяину, что уже скоро будет кошмар. В такие периоды, Тома ненавидел не только своё тело, но и свою сущность. Дурацкая омежья природа каждую весну вызывала жар во всём теле, периодически вызывая ломку. А сильное желание ощутить на себе внимание альфы лишь усиливалось. В такой период сносило голову, а тело не могло подчиняться рациональной стороне. Глухое одиночество, вызывало у омеги бурю эмоций, хотелось кинуться не важно к кому в объятия и отдаться без остатка. Но старые воспоминания всегда всплывали, очень ярко нанося сильный удар в сердце. А собственно, кому вообще нужен такой как он? Ответ парень знал ещё с давних времён юности. Что никто не посмотрит на него как просто на него. Все будут цепляться за сущность омеги, пока не осознают, что по комплектации и росту, Тома не милый маленький мальчик, за которым нужно бегать. Но именно это и приносило тоску и боль. Парень хотел бы хоть раз почувствовать себя нужным и любимым. Но где бы он не был, все видели разного его, но никто не зрил в сам корень. Никто не видел истинную сущность парня. Тёплую, добрую и заботливую. Шрам на лбу лишь отдавал неприятный импульс, давая понять, что на сегодня с него хватит страданий.       После инцидента, прислуга поубавила пыл обсуждения, продолжая заниматься своими обязанностями. Аято сидел в кабинете, не в силах выкинуть посторонние мысли. Мысли о управляющем не хотели выходить из головы, а странный цветочный аромат щекотал нос, сбивая с мыслей. Отложив бумаги, Аято не знал, что с этим делать. Было не трудно сложить два плюс два, да вот только огорчало больше всего Камисато именно то, что сам Тома не решил ему рассказать о своей истинной сущности. День уже подходил к концу, а жизнь в комиссии Ясиро уже начинала постепенно угасать, готовясь к ночи. И только лишь сам Аято не спешил ложиться спать, разгребая очередную порцию бумаг. Буквы уже плыли перед глазами, заставляя мужчину отложить оставшиеся бумажки на завтра. Глава Комиссии редко выходил из своего кабинета, прогуливаясь по поместью, единственными обитателями, которые не спали были стражники. Проходя мимо охраны, в глаза попадается пожилая экономка, которая смотрит на ночные пейзажи Инадзумы. –Вам, тоже не спиться мисс Фурута? –Ох, старость даёт о себе знать. Вижу вас что-то беспокоит молодой господин. На слова Фуруты, сам Аято лишь улыбнулся. –Есть кое-что. Но я не могу влиять на него. –Ох, неужели я наконец-то вижу вас влюблённым, молодой господин. Такими темпами и юная госпожа найдёт достойную себе пару. –Ха, но сначала этому достойному придётся пройти мою проверку. –Хо, хо, вы слишком оберегаете юную госпожу. Она девушка смышлёная, я уверена она сделает достойный выбор. А на ваш выбор молодой господин, я бы взглянула. –Спасибо, мадам Фурута. Но я не знаю, что чувствует этот человек. Кстати, вы не знаете, как себя чувствует Тома? –Ох, бедный ребёнок. Совсем перетрудился. К сожалению я его не видела с утра, закрылся в комнате, не обедал и не ужинал. –Фурута, кухня сейчас открыта? –Наверное, да. –Приготовь пожалуйста немного онигири. Начинку на твоё усмотрение. А я скоро вернусь. Отнесёшь в мой кабинет. –Хорошо, молодой господин.       Аято вернулся в свой кабинет убирая бумаги, попутно переодевая свою рабочую форму, на спальное кимоно. Фурута не заставила себя долго ждать, оставив рядом с дверью главы приготовленную еду. Камисато взял несколько онигири приготовленных Фурутой, обходя комнаты прислуги направляясь лишь в определённую комнату. Дверь управляющего была точно такой же как и других служащих, но внутри апартаменты были другими. Короткий стук в дверь, в ответ была тишина, но яркий и насыщенный аромат цветов был ответом мужчине. К удивлению Аято, дверь была не заперта, войдя в комнату в нос ударил странный запах неизвестных главе клана цветов. Источник аромата тихо посапывал свернувшись калачиком, не реагируя на присутствие альфы. Подойдя ближе к футону на котором, тихо спал омега, Камисато поставил рядом онигири, осторожно касаясь пшеничных волос управляющего.