Часть 1
7 апреля 2023 г., 17:21
Крошечный городок на восточном побережье даже казался милым. После месяца в бункере мне много что может показаться милым, я так полагаю. У меня ещё оставалось немного денег, но передвигаться автостопом больше не хотелось — и так наслушалась похабных шуточек, чудом вообще избежала приставаний. Самое главное — нигде не удариться и не пораниться. Может быть, остаться здесь? Но тогда нужна будет работа? Ох, ну и зачем мне нужен был этот дурацкий побег? Я же ничего не умею, кроме магических расчетов!
В желудке уже давненько было пусто, так что я решила сперва зайти пообедать. И в том, что можно было бы назвать центром городишки, было только одно кафе, судя по названию, итальянской направленности. И при этом там вообще ни одного человека не было. Может быть, время не подходит? Все же, три часа, перерыв должен был закончиться. Зато на двери висело объявление о поиске официантки. Может, попробовать? Уж с этим я, наверное, справлюсь? Нет, сперва нужно посмотреть на хозяина. Было бы хорошо, если бы это была женщина, мне было бы спокойнее, а то как-то я побаиваюсь теперь мужчин. Особенно если меня кто-то узнает.
— Здравствуйте? — позвала я, потому что внутри было совершенно пусто и тихо.
Помещение небольшое, всего пять столиков и несколько мест у короткой барной стойки. Деревянная отделка, приятный запах пряной еды, через полупрозрачные шторы проникает много солнца. Я даже залюбовалась тем, как в лучах неспешно танцевали пылинки. Тихое, аутентичное местечко, пообедать здесь точно будет очень здорово.
— Да-да, я здесь, — откликнулись откуда-то из-за стойки. Там оказалось небольшое окошко в другое помещение, из которого выглянул светловолосый мужчина, — желаете перекусить, фройляйн?
У него был довольно заметный грубоватый акцент, и это обращение расставило все на места. Как-то странно — немец, работающий поваром в итальянском заведении в Америке.
— Если вы открыты, — я присела за ближайший к двери столик, пристроила сумку на полу, а меню уже лежало на столе.
Блюд не так много, почти без описаний, но это классическая итальянская подборка. Я не люблю жирное, да и не хочется экспериментировать со свежестью морепродуктов в этом захолустье, так что лучше что-нибудь с томатным соусом. Пиццу я одна не осилю, так что лучше возьму пасту. Может, "неаполитан"? Ее сложно испортить, но тут не сказано, с чем она.
— Выбрали? — повар вышел в зал, остановился перед столиком.
На нем не было ни шапочки, ни даже фартука, что уж говорить о перчатках. Но помещение довольно опрятное, да и, в любом случае, тут лучше, чем в какой-нибудь придорожной забегаловке.
— Скажите, у вас "неаполитан" с беконом? — уточнила я, показав на строчку в меню.
— Да, но могу сделать с курицей, если хотите, — он приветливо улыбнулся, даже не думая записывать что-нибудь.
— Если можно, — я закрыла и отложила меню, — и кофе, пожалуйста.
Попробую, будет ли вкусно, посмотрю, как он готовит. И, может быть, попрошусь поработать. Но только надо будет сразу же сказать ему, что у меня нет опыта. А ещё — документов, м-да. Надеюсь, что он не узнает меня.
— Какой кофе? — уточнил он, поправляя на столе салфетницу.
Ох, так здесь можно выбрать? Потрясающе, потому что я уже с ума схожу от дешёвого пойла, которое во всех забегаловках разливают из одного кофейника.
— Капучино, пожалуйста, — уже предвкушаю этот чудесный мягкий вкус и пышную пенку!
Через окошко было видно не все, но я заметила, что он все же надел фартук. С ножом управлялся ловко, явно знал, что где лежит, ну и в целом вел себя довольно уверенно. Но могу ли я ему довериться? Ведь мало ли, что он может со мной сделать. С другой стороны, это явно будет больно, так что проблема решится сама собой.
Паста, буквально только что со сковороды, появилась передо мной уже через десять минут. Хозяин сразу после нее сделал кофе за стойкой и пожелал мне приятного аппетита.
Горячая, пряная и сочная паста показалась мне безумно вкусной, и порция щедрая. За свое недельное странствие я порядком отвыкла от свежей еды, так ещё и приготовленной со знанием дела. Определенно, стоило бы остаться здесь подольше, только чтобы попробовать все меню.
— Понравилось? — дружелюбно улыбнулся мужчина, забирая быстро опустевшую тарелку.
— Очень вкусно, — я прикусила губу, решаясь, — скажите, вы ещё ищете официантку?
Он смерил меня спокойным, но довольно-таки оценивающим взглядом, стало даже немного не по себе.
— Не лучше ли вернуться домой? — предложил он, и у меня холодные мурашки побежали по спине. Он узнал меня? Или это все было подстроено? — Не хотелось бы проблем с родителями за укрывательство несовершеннолетних беглянок.
А, боже, фух... Он просто подумал, что я похожа на сбежавшую из дома, да? Ну... Да, наверное, похожа.
— Мне двадцать два, — поправила я, неловко поглаживая край чашки, — и я не беглянка, просто ищу себе тихое местечко.
Наверное, это даже правда. Нельзя сбежать в моей ситуации, скорее, это прогулка.
— Тут может быть даже слишком тихо, — усмехнулся он, оставляя тарелку на прилавке у окошка на кухню, — платить буду немного, но гарантирую обед и ужин, ну и выходных не будет, разве что, раз-другой в неделю могу отпустить пораньше.
Думаю, мне нужна всего пара недель, может, и меньше получится. А если мне обеспечат вкусное питание, то и деньги больше тратить не на что будет. Лишь бы только хватило снять какое-нибудь жилье, я даже не представляю, сколько это может стоить.
— Меня устроит, — я встала, нашла в кармане наличные, чтобы расплатиться за обед, — не подскажете, где поблизости можно снять комнату?
— А документы не хотите показать, милая фройляйн? — усмехнулся хозяин, скрестив руки на груди.
Ну вот, замечательно. Никакой мне работы, чего и следовало ожидать. Но, если бы я взяла с собой идентификационную карту, проблем было бы больше, хотя бы потому, что все сразу относились бы ко мне по-другому, а то и в полицию бы сообщили.
— Потеряла, — я постаралась вздохнуть понатуральнее, даже руками развела.
Он снова посмотрел на меня сканирующим взглядом, даже немного прищурился.
— Du hast, — вдруг выдал он.
— Du hast mich, — рефлекторно продолжила я.
— Принята, — хмыкнул хозяин, протянул ладонь, — плохой человек Rammstein не слушает.
Он что, дурачок? Или у всех немцев такая болезнь? Я понимаю, что это невероятно знаменитая группа, но и песню эту каждая собака знает, ну серьезно. Ладно, видимо, он просто пытался сам себя так успокоить.
— Я Джулия, — представилась я, пожимая его крепкую руку.
— Сигард, — я приподняла было брови, но спохватилась, что это неприлично, — а что, ты думала, во всей Германии только Фрицы и Гансы? — он смеялся, пока я смущённо бормотала, что ничего такого не имела в виду. — Можешь звать меня Зик. А комнату можно снять у миссис Фаулер, это на два дома дальше по улице.
Никогда не слышала такого имени, надо же. Хорошо хоть, что у него заранее подготовлен более адекватный вариант, я даже не уверена, что смогла бы произнести это с первого раза.
— Да, спасибо, — я положила было на стойку купюру, но он махнул рукой.
— Возвращайся, как обустроишься, все покажу тебе, — сообщил Зик.
Ладно, видимо, мой рабочий день начинается уже сегодня. Может быть, это и к лучшему.
Миссис Фаулер оказалась пожилой до дряхлости женщиной, у нее действительно сдавалось две комнаты. Мне, в принципе, было почти все равно, где спать, особого комфорта я не ждала, но комнаты оказались чистые, хоть и небольшие. Денег у меня хватило на оплату за месяц, даже осталось ещё столько же, отлично. И она не спрашивала никаких документов, договор мы тоже не заключали, что мне показалось довольно странным. Ну да ладно, может, в этом маленьком городке они уверены, что всех знают. Кровать оказалась высокая и очень мягкая, мои немногочисленные вещи легко уместились в комод. И до нового места работы недалеко, неплохо.
В кафе Зик показал мне, где кладовая с инвентарем для уборки, сказал, что нужно будет мыть пол утром и после закрытия. Посуду мне полагалось загружать в мойку и потом доставать из нее, расставлять по полкам на кухне. Кофе делать было просто — нажатием соответствующей кнопки. С хлебом тоже все было понятно. Из-за небольшого количества позиций в меню с кассой я тоже разобралась довольно быстро.
— Ладно, давай попробуем, — он уселся за один из столиков и взял меню.
Поспрашивал меня про ингредиенты разных блюд, но я люблю итальянскую кухню, так что ни каннелоне, ни ньокки меня в замешательство не привели. Я записала длинный заказ, повторила, как он объяснял до этого, спросила, сразу принести кофе или позже. Он заглянул в мой блокнот, убедился, что может прочитать мой почерк, даже похвалил.
На двери звякнул тихий колокольчик, вошли четверо подростков. Вот и первые клиенты, да? Зик с улыбкой пожелал мне удачи и ушел на кухню.
Пока мальчишки шушукались над меню, я за стойкой отрезала от большой домашней на вид буханки четыре кусочка хлеба, взяла из холодильника масло и пошла принимать заказ, почему-то невозможно волнуясь.
— Добрый день, — голос едва не подвёл меня, но это же просто мальчики, ну чего их бояться? — уже выбрали?
Они уставились на меня, как будто впервые в жизни человека увидели. Или они меня узнали? Вот бы не хотелось!
— Мисс, вы здесь работаете? — осторожно спросил один из них, забавный немного, курносый и с веснушками.
— Да, меня зовут Джулия, — я постаралась приветливо улыбнуться.
Они все едва ли не синхронно покраснели и уткнулись в меню. Неужели тут вообще нет девушек? Или просто они стесняются, потому что мы не знакомы?
— Нам, пожалуйста, пепперони и картошку фри, — все же продиктовал один из них, — и всем колу.
Так, картошки фри в меню точно не было, мне надо об этом сказать? Нет, сначала спрошу у повара.
— Да, в меню нет, — вздохнул Зик, почесывая висок, — но я ее все равно для детей готовлю, пробивай как комментарий.
Пока готовилась еда, я достала из холодильника четыре бутылочки колы, открыла их и отнесла к столу. Ну, вроде, ничего сложного, но и заказ был простой. Остановившись за стойкой, я потихоньку раскладывала вилки и ножи по тканевым чехольчикам и думала. Оно мне надо? Работа, съёмная комната, все эти волнения? Зачем я вообще убежала? Все равно ведь вернусь, просто ещё не знаю, когда. И Джулиан, бедный, наверное, места себе не находит. Как он там? Спит нормально? Я не брала с собой телефон, да и другого способа посмотреть новости не было. По крайней мере, пока что он не объявил меня в розыск, потому что я уже пару раз чуть ли не лицом к лицу с полицейскими сталкивалась без последствий.
— Пицца и картошка, — окликнул сзади повар.
Я отнесла заказ к столу, как говорил Зик, назвала каждое блюдо, ставя его перед клиентами, пожелала приятного аппетита. Они невнятно пробурчали благодарность. Не знаю, стоит ли так заморачиваться с сервисом в этом захолустье, но, раз хозяин заведения так решил — пусть будет. Думаю, к вечеру меня начнут беспокоить другие мысли: пицца была довольно тяжёлая, руки отвалятся, если будет много людей. С другой стороны, он ведь говорил, что тут очень тихо.
Мальчишки тихонько поели, расплатились и исчезли. Может быть, заходили после школы, тут ведь есть школа? Я протёрла стол, убрала пустые тарелки и бутылки. Не так уж сложно, вроде.
В шесть часов были заняты все до единого места, даже за стойкой. Люди приходили по одному и подсаживались к знакомым за столики, даже приставляя лишние стулья, заказывали по два-три блюда, и я просто не представляла, как в них это все влезает. Но влезало так быстро, что я едва успевала убирать пустые тарелки и наливать пиво. И все стремились со мной познакомиться, мужчины постарше, которые могли бы мне легко в отцы годиться, шутили, что в их городке появился новый прекрасный цветок, все в таком духе. К счастью, Зик меня не бросил, помогал с тарелками. Пару раз я перепутала столики и отнесла заказ не тем клиентам, но никаких скандалов не было, только смеялись и говорили, что я ещё научусь. Да уж, надеюсь, что научусь. Кто бы мог подумать, что официант должен столько всего держать в голове!
К семи часам многие разошлись, суеты стало меньше, но я все равно не могла даже на секунду руки опустить. А я ведь только носила! Зик на кухне крутился, как юла, но никто из гостей слишком долго без еды не сидел.
Только я подумала, что уже ничем меня не удивить — одна пара попросила бутылку белого вина. Я знала, где оно лежит, да и всего два вида — верментино и мерло, так что с тем, чтобы добыть бутылку, проблем не было. А вот штопор оказался для меня серьезным препятствием, я его даже ввернуть не могла.
— Давай помогу, — из окошка на кухню высунулась рука, и я с радостью вложила в нее прохладную бутылку. И уже через секунду получила обратно с пробкой отдельно, — не забудь правильные бокалы.
Ему, конечно, хорошо, он мускулистый и крепкий, не то что я. Прихватив два бокала для белого вина, я отнесла все это к столу, но налить мне не дали, мужчина сказал, что сам это сделает. Может, и к лучшему, а то пролью ещё.
В девять вечера кафе опустело. Проводив последнего клиента, я хотела было сразу же упасть и умереть, но сперва убрала со стола корзинку от хлеба и протерла столешницу. Все, теперь... А, нет, ещё надо будет вымыть пол, чего я, кстати, никогда не делала, но должно быть просто, швабра же есть.
— Ну как, живая? — ухмыльнулся Зик, выглядывая из своего окошка. Я плюхнулась на стул и смогла издать только уставший стон. — Понимаю, но сегодня уже, скорее всего, никого не будет. Что хочешь на ужин?
А хочу ли я вообще есть? Столько за сегодня на еду насмотрелась, что, кажется, навеки аппетит растеряла. С другой стороны, это только из-за усталости, скоро проголодаюсь. Может быть, что-то простенькое, вроде сандвичей или салата...
— Что-нибудь лёгкое, — попросила я, надеясь только, что это не наглость, он же сам спросил.
Пока повар суетился на кухне, я все же подняла себя на ноги, поправила все стулья, добавила салфеток на столах. И от чудесного запаха чего-то перечного аппетит все же разыгрался. Сейчас поем и скоро завалюсь спать — что может быть лучше?
— Качо-э-пепе и капрезе, — объявил Зик, появляясь из кухни сразу с тарелками в руках.
— Кажется, ты очень любишь готовить, — не могла не отметить я, отрезая пару кусочков хлеба.
— Я с детства мечтал открыть свой ресторан, — улыбнулся он, расставляя наш ужин на столе, — отработал пятнадцать лет в другой сфере и вот, переехал сюда, открыл кафе.
Пятнадцать лет? Выходит, ему лет тридцать пять, не меньше? А выглядит на тридцать, как-то я сразу и не предположила бы. Да и вообще мало внимания обращала на его внешность, больше интересовала адекватность.
— А почему именно здесь? — я принесла приборы и хлеб, а он пошел снова к стойке.
— Ну, знаешь, хотелось аутентичное место, но не хотелось придирок, вот и выбрал глушь, где вообще никогда такого заведения не было, — излагая нехитрый бизнес-план, он достал два бокала для красного, — будешь немного вина?
Ну... Наверное, можно? Не споить же он меня собрался, да? Я легко смогу отказаться, если почувствую, что пьянею.
Впрочем, выставив на стойку бутылку и штопор, он поманил меня. Да, правильно, надо бы научиться открывать вино, чтобы не отвлекать его этим.
— Смотри, не надо давить, он острый, просто крути, — придержав меня за запястье, Зик показал, как надо, и руки у него приятно теплые и сухие, — бутылка хранится на боку, так что пробка влажная и выскользнет легко, — я потянула, но обещанной лёгкости не обнаружила, — вот так, когда рука согнута, тебе сил не хватит, будет проще, если ты опустишь бутылку и будешь тянуть всем плечом. Попробуй, может, в колено упереть.
Я послушно уперла донышко в колено, одной рукой за горлышко отталкивала бутылку, а второй — тянула, не сгибая локоть. И получилось! Я прямо почувствовала момент, когда пробка поддалась, чуть не выронила бутылку, но удержала и уже на весу достала ее окончательно. Хозяин даже поаплодировал, захватил бокалы и вернулся за стол.
Вкусный ужин, приятное вино, тишина — и только все тело гудит от усталости. Надо оно мне было? Почему я думаю, что мне нужна была работа, нужно было тут остаться? Почему я вообще здесь? Мне кажется, я совершила огромную глупость, а теперь просто двигаюсь по инерции и не понимаю, как всё исправить.
— С приездом, — улыбнулся Зик, приподнимая бокал.
Я приняла тост, глотнула немного вина. Но мы едва-едва допьем эти бокалы, судя по темпу, куда же остальную часть? Целую бутылку ведь открыли!
— А что делать с остатками? — поинтересовалась я, потому что в меню тоже есть вино по бокалам, как его потом хранить?
— Если надо на вечер сохранить, то там есть пластиковые пробки, — ответил мужчина, наматывая длинные спагетти на вилку, — что останется — в холодильник, я завтра в готовке использую.
Я кивнула и сделала ещё небольшой глоток. Наверное, он хороший человек. Хотя бы потому, что не поленился приготовить для меня вкусный ужин, а ведь мог что-то простое дать, я же его работник. И помогал мне, не ругал за ошибки, все объяснил, как новичку.
Пока я убирала пустые тарелки в мойку, он перевернул табличку и погасил лампы над столиками, оставив только верхний свет. Да, осталось сделать уборку — и можно идти спать! Я не привыкла так рано ложиться, но уж сегодня точно хочется сразу в кровать.
— Ну что, до завтра, — я не ожидала такого, поэтому остановилась на полпути к кладовой, — ты еле на ногах стоишь, сегодня я сам помою, иди.
— А это ничего? — пробормотала я, хотя очень хотелось просто послушаться. Зик махнул рукой, и я ещё раз убедилась, что он просто душка. — Спасибо. Спокойной ночи.
Тихонько закрыв за собой дверь, я поежилась. Ещё не то чтобы ночь, а уже прохладно, надо будет обзавестись какой-нибудь курткой. Хотя тут идти буквально сто метров, что уж там...
Миссис Фаулер дремала у телевизора, так что я тихонечко прокралась в снятую комнату, потом прошмыгнула в ванную. Тут тоже чистенько, даже полотенце для меня приготовили, какая прелесть. Мне не в новинку прекрасный сервис уровня пятизвездочного люкса, но почему-то это полотенце, ради которого дряхлая бабулька сюда специально пришла, хотя едва ходит, показалось просто верхом заботы о клиенте.
Из-за усталости я спала очень крепко, прекрасно выспалась, хоть и встала довольно поздно. Немного ныли плечи и икры, но я думала, что будет хуже. Миссис Фаулер уже проснулась, даже приготовила нехитрый завтрак. Обязательно надо будет добавить денег за это, когда буду съезжать.
Кафе открывалось в десять, но мне стоило бы прийти чуть раньше, чтобы успеть сделать уборку, так что я быстренько проглотила тост с сыром и вареное яйцо, запила молоком и поторопилась на работу. Даже и не знаю, почему мне так нравится работать, может быть, дело в дружелюбии хозяина и клиентов? Вряд ли бы я так туда торопилась, если бы мне грубили.
Несмотря на близость открытия, дверь была закрыта. Другого способа войти в кафе я не знала, попробовала постучать, но внутри было тихо. Ну ладно, подожду, что ещё делать.
— Что, опять он проспал? — поинтересовался прохожий, который, кажется, вчера у нас ужинал. И вдруг со страшной силой бахнул кулаком по двери. — Эй, Зик, тебя прекрасная дама ждёт!
— Твоя рука сейчас окажется у тебя в заднице! — с непередаваемым оттенком сварливой ругани рявкнул Зик, наверное, на немецком, высовываясь по плечи в окно на втором этаже. — Что за шум?
— Доброе утро, — я осторожно помахала ему, чтобы не получить за компанию.
Немного взъерошенный повар пару секунд моргал, видимо, пытаясь вспомнить, кто я такая, а потом исчез в окне. Ну, если он ещё не проснулся, то это можно понять. Прохожий отсалютовал мне и, видимо, решив, что выполнил долг доброго самаритянина, пошел дальше по своим делам.
Через несколько секунд щёлкнул замок, и я увидела голого по пояс нанимателя, поспешно отвела взгляд.
— Извини, я сделаю тебе ключ, — широко зевнув, он пошел обратно к неприметной двери, за которой была лестница на второй этаж, при этом довольно забавно шлепая босыми ногами по паркету, — открытие в десять, но раньше двенадцати никто не приходит, так что я не особо пунктуален.
Так, раз он снова ушел наверх, у меня есть шанс попрактиковаться со шваброй. Я набрала воды в ведро, надела толстые резиновые перчатки. Сперва пришлось помучиться, чтобы понять, как ее отжимать, но, в целом, я справлялась неплохо, не оставляя лужи воды на гладком полу и не пропуская какие-то места.
А потом оказалось, что у моей возни есть заинтересованный наблюдатель.
— Впервые это делаешь, да? — хмыкнул Зик, уже хотя бы одетый, проходя за стойку. Я предпочла сделать вид, что не слышу. — Завтракать будешь?
— Нет, спасибо, — я сразу отказалась, потому что уже поела, да и завтрак в нашу договоренность об оплате не входил.
Закончив, я оглядела блестящий и влажный пол. Вероятно, тут так чисто не потому, что я сейчас его мыла, а потому, что вечером его мыла как раз не я. Но все равно, нельзя все делать идеально с первого раза, верно?
Повар вышел со своими тарелками в зал, устроился за стойкой. Глазунья с помидорами и беконом выглядела донельзя аппетитно, несмотря на то, что я не люблю бекон, да и румяные тосты тоже. Я сделала латте к завтраку, да и себе тоже сделала порцию, раз уж он разрешил. Но для меня было странно, что он кладет сахар в кофе, где и от кофе-то один привкус. Лучше бы сироп какой-нибудь купил.
— Кстати, дай свой номер, а то я вчера не додумался, — попросил Зик, нарезая свой завтрак на кусочки и зверски протыкая идеально жидкие желтки.
Я покрепче вцепилась в кружку, понимая, что это ещё одно слабое место в моей истории.
— У меня нет телефона, — пробормотала я, опуская голову.
— Джулия... — тяжело вздохнув, он положил приборы и потёр переносицу. — Ты что, от бывшего убегала, в чем была? Или из тюрьмы? Тебя ограбили? Может, надо было в полицию, а не в кафе, м?
— Да ничего такого, — ещё тише ответила я, прикусывая губу.
Я тщательно собиралась, я придумывала план весь месяц, что провела в бункере. Я специально оставила телефон дома, как и карту. Если бы дошло до полиции, то выяснить мою личность не составило бы проблем, но я не хотела, чтобы это случайно вскрылось.
— Ты мне не сказала свою фамилию, — загнул один палец Зик, — не спросила, сколько я буду тебе платить, у тебя нет телефона и документов, да и вещей с собой всего-ничего, одета не по погоде. У тебя явно что-то случилось, и я просто хочу помочь.
И как ему сказать, что я вряд ли тут даже месяц отработаю? Или что я плохо ориентируюсь в ценах? Или что мне все равно, где находиться, лишь бы не дома? А по моей фамилии он сразу все поймет.
— Правда, у меня все хорошо, — я решила, что не буду говорить.
Даже если он захочет меня уволить — ну и ладно, просто поеду дальше, только уже, наверное, на автобусе или поезде, а то автостопом страшновато.
Но Зик только вздохнул, махнул рукой и увлекся намазыванием тоста маслом. Вот и хорошо, спасибо ему за это.
Как он и сказал, до двенадцати часов, пока не настало обеденное время, в кафе не было ни души. Повар возился на кухне, у него там что-то шипело и булькало, может быть, какие-то заготовки. Я же от нечего делать протёрла все горизонтальные поверхности, расставила салфетки, подготовила чистую посуду. Наверное, все это должно быть сделано ещё до открытия, но если посетителей нет, то какая разница?
Зато на обед пришло очень много людей, зал был просто набит. Мне снова пришлось несколько раз представиться, вежливо улыбнуться в ответ на старческие пошлости. Почти все брали пасту, многие заказывали кофе, так что приходилось ещё и на кофемашину отвлекаться. Просто не представляю, как Зик справлялся здесь один, наверное, всем приходилось подолгу ждать свои блюда. Но, по крайней мере, теперь я была готова к большинству ситуаций, со многим быстрее справлялась, ну и столики умудрилась не перепутать. Если тут каждый день, причем даже два раза в день, такой наплыв посетителей, то, даже несмотря на невысокие цены, кафе должно быть довольно прибыльным.
Уже в десять минут второго ушел последний клиент. Почти ровно по часам, зато можно понимать, когда будет занятость.
— Не хочешь сейчас пообедать? — предложил хозяин.
Я согласилась, больше для того, чтобы он мог уже уйти с кухни, фактически, до вечера. Правда, он не стал меня спрашивать, что я хочу, что-то готовил на сковороде. Но, думаю, будет вкусно.
Зик решил сделать полноценный итальянский обед, у меня даже аппетит проснулся. Большое блюдо с антипасти, салат с фасолью, болоньезе, простые пирожные. К счастью, порции у всего были небольшие, иначе я бы просто лопнула.
— Никто никогда не заказывает антипасти, — пожаловался он, расставляя все это богатство на столе, — только как закуску к пиву.
— Зато у тебя тут, как положено, целая сиеста, — я намекнула на продолжительный перерыв в работе между обедом и ужином.
— Если честно, у меня на кухне кресло стоит, я в нём сплю после обеда, — без обиняков признался повар, мне оставалось только рассмеяться, — если хочешь, можешь ходить домой, если кто-то зайдет, я и сам справлюсь.
Это, конечно, довольно заманчивое предложение, но мне же все равно заняться там будет нечем, не с миссис Фаулер же в телевизор пялиться. Я лучше уж тут побуду, какие-нибудь полезные мелочи поделаю.
Боже мой, мне что, правда это нравится? Нравится тут работать? Неужели? Джулиан будет в таком же шоке, что и я.
— А как же аперитив? — поддела я, усаживаясь за стол.
— Ну вот ещё не пил я посреди дня, точно в алкоголика превращусь, — со смехом покачал головой Зик, доставая из холодильника колу, — кстати, ты что-то, кроме бекона, не любишь?
— Ну, я просто не люблю жирное, — пожав плечами, я взяла палочку гриссини и макнула ее в сырный соус, — бекон или жирные колбаски, в таком роде.
Как-то даже и неловко перебирать, когда для меня готовят, но я правда не люблю мясо с жиром. Но он кивнул, заворачивая треугольник сыра в тончайший ломтик прошутто. А потом до меня дошло, что я в лицо немцу сказала, что не люблю жирные колбаски, вот же пустая голова.
— Боже, как хорошо, — вздохнул он, обмакивая свой рулетик в мед, — для себя одного лень несколько блюд готовить, теперь хоть поем по-человечески.
Ну, если дело только в том, чтобы есть в компании, то я согласна ее составить — когда такие вкусные и аутентичные награды за работу.
— Тут всегда так много посетителей, — отметила я, собираясь от этого как-то перейти к похвале кухни, из-за которой сюда и приходят.
— Да, я тоже поначалу удивлялся, откуда у них деньги, — усмехнулся Зик, немного перебив меня, — но местные фермеры неплохо зарабатывают, а тратить особо негде, тут есть только один супермаркет и закусочная на заправке, сама понимаешь.
Да уж, теперь понятно, почему они с таким удовольствием ходят сюда ужинать и обедать. Но я собиралась похвалить — и я похвалю.
— Если бы не было так вкусно, то не ходили бы, — пробормотала я, отправляя в рот маринованный огурчик.
Зик только усмехнулся и ничего не ответил, да и не было необходимости. Он молодец, держит замечательное кафе, которое легко могло бы составить конкуренцию похожим заведениям в большом городе.
Плотный обед завершился нежным и в меру сладким десертом в виде панна котты с украшением из взбитых сливок и ягод. Мне казалось, что из-за стола я буду выкатываться, как бочонок, но босс нашел способ меня взбодрить.
Он протянул руку через стол, нежным прикосновением стёр с уголка моих губ немного взбитых сливок. Я подняла на него взгляд, не понимая, с чего такие вольности.
— Не смотри на меня так открыто и невинно, фройляйн, — усмехнулся он, облизывая палец, встал и с парой тарелок в руках пошел к стойке.
Это что... Это было приставание, да? Он ко мне приставал, ведь так? Это же плохо? Он взрослый мужчина, зачем же так? Я ведь ему вчера решила довериться, решила, что он не будет так со мной. Но это точно было приставание? Или я как-то нечаянно дала ему понять, что он мне нравится? Тогда он ошибся, значит, мне надо просто игнорировать этот инцидент, да? А он ошибся? Вроде бы, он приятный человек, принял меня на работу, хотя видел, что я многого не рассказала, тоже решил мне довериться, выходит. Внешне он довольно привлекательный, вроде бы. Ах, я не понимаю, не понимаю, зачем это нужно было! Взял и все усложнил!
Мы прибрались после обеда, Зик предупредил, что идёт подремать, так что я не стала затевать уборку, чтобы случайно не разбудить его шумом. Но заняться было нечем. Впрочем, на полках стояло несколько книг, явно больше в качестве украшения, но я позаимствовала одну, о вине, чтобы немного просветиться. Думаю, в этом ничего такого нет, я же почитаю и верну на место.
В зале было тихо, тепло и в меру солнечно, всё ещё вкусно пахло недавно приготовленной едой, так что мне тоже скоро захотелось спать. Всё-таки, полноценный обед — это очень много, ну правда. Неужели итальянцы правда столько едят?
В половину четвертого у дверей остановилась машина, оттуда доносилась очень громкая музыка. В этом маленьком тихом городке вряд ли есть такие местные, наверное, это кто-то проездом. И, похоже, они хотят пообедать, раз подъехали так близко. Так что я сразу убрала книгу и встала за стойку.
В зал под звуки колокольчика вошли двое парней и двое девушек, по которым было очень заметно, что они не отсюда. Они сели за столик, но я пока не стала подходить, как обычно, чтобы клиенты успели посмотреть меню. Только заглянула через окошко на кухню, чтобы, если что, разбудить повара. Но он и сам уже встал, потягивался после сна.
— Добрый день, — я все же подошла к столику, подготовив блокнот, — вы уже выбрали?
— Блин, реально похожа, — хохотнул один из парней, — ну вылитая.
Ох, меня узнали? Что же делать? Ну, это было вопросом времени, но...
— Такую красотку грех не запостить, — поддакнул второй, направляя на меня телефон.
— Простите, не нужно меня фотографировать, — твердо сказала я, протягивая раскрытую ладонь к камере, чтобы перекрыть часть кадра со своим лицом.
Уж эту фразу я частенько говорила, она у меня отработана до автоматизма.
— Да ладно, бесплатная реклама вашему глубокому ретро, — хихикнула одна из девушек.
— Я подойду к вам позже, когда определитесь с заказом, — я поспешно отвернулась, чтобы не снимали.
Ну что за нахалы, в самом деле, я же попросила! Это будет преследовать меня, даже если я буду инкогнито? Как же бесит!
— Да ладно, девчуля, возвращайся, присядь с нами! — позвали из-за спины.
— Эй, молодежь, — строго окликнул Зик, выходя из кухни, — или ведите себя нормально, или дверь там, — они немного притихли, видимо, осознали, что он, вообще-то, здоровяк, — я сам с ними разберусь, иди на кухне посиди, — негромко посоветовал он.
Я решила послушаться, потому что ну очень не хотелось лишний раз попадаться на глаза этим людям. В основном, потому, что они меня почти узнали. Если ещё и выложат фото, то... То что? Джулиан, мне кажется, уже должен знать, где я, вполне в его силах. Но почему тогда не пришел за мной? А я этого хочу? Зачем я вообще убегала, проехала через половину страны? Все это — какая-то несусветная глупость.
Я присела на подлокотник кресла, не зная, где мне вообще тут можно быть. Я обычно захожу только на порог, чтобы чистые тарелки и блюда поставить на стеллаж. В контрасте с залом, отделанным деревом, уютным и теплым, здесь почти все металлическое, белое или серебристое, множество ножей и прочих приспособлений. Поскольку был перерыв в готовке, все продукты убраны, от этого чистота кажется вообще стерильной. И тем страннее смотрится это кресло, большое и мягкое, с яркой цветочной обивкой. Видимо, тут он и спал вчера, когда я пришла. Надо же, всего один день прошел, а столько всего произошло.
— Малолетние придурки, — фыркнул Зик, возвращаясь в свое царство и разминая шею, — вот поэтому я и не захотел жить в большом городе.
Ну да, наверное, там бы такое происходило чаще. Тут же атмосфера более расслабленная и уютная, все спокойно ждут свои заказы и даже теснятся за столом на четверых по пять-шесть человек.
Зато я смогла посмотреть, как готовит профессиональный повар. Быстро шинкует, ловко подкидывает овощи на сковороде, выкладывает, украшает — и все почти молниеносно, ни одного лишнего движения. Очень красивый процесс.
Посетители заказали два салата, две пасты и сырную антипасти, а ведь Зик только что жаловался, что ее никто не берёт. Но, думаю, они ее тоже взяли как закуску, а не как преддверие к обеду.
Я смогла вздохнуть свободнее только когда эти четверо ушли. Не знаю, почему так переживаю, что меня рассекретят, просто не знаю. Все это странно и глупо, я буду извиняться перед Джулианом, кажется, до конца своих дней, хотя он меня никогда не будет корить за этот дурацкий побег.
— Теперь уже не засну, — вздохнул Зик, снова потянулся.
Он занялся приготовлением какого-то десерта, делал тесто, а мне и уходить не хотелось, так приятно было посмотреть на его работу. В зале все равно никого не было, а так хоть полюбуюсь.
Похоже, он работает исключительно ради удовольствия. Мог бы работать ради денег, если бы место было более оживлённым, но его, видимо, все устраивает. Он спит допоздна и после обеда, довольно рано закрывает кафе, в меню, наверное, его любимые блюда. Пусть нет выходных, но ритм жизни кажется размеренным, посетители стабильно приходят, так что, думаю, о будущем он не особенно волнуется. Разве не потрясающе? Нет, я бы не смогла провести так даже год — привыкла к научной работе и суете, которая неминуемо образовывалась рядом с Джулианом. Но так легко воспринять работу здесь как небольшой отпуск, спокойный и ненавязчивый. И даже почти не отталкивает перспектива некоего романтического приключения, которое, видимо, может тут у меня случиться.
Во время ужина большая часть клиентов были мне уже знакомы, мне даже показалось, что они взяли те же блюда, что и вчера, но я не могла бы за это поручиться. Мне пришлось самой открыть вино, когда заказали пару бокалов, и я с этим вполне справилась, пусть не так быстро и ловко, как хозяин. И казалось, что вечер дался мне легче, чем прошлый, по крайней мере, к десяти часам я ещё вполне могла стоять на ногах, но все равно устала, ну прямо устала.
Пока я протирала столы, расставляла стулья и прибиралась на стойке, Зик приготовил нам ужин — пасту с грибами в сливочном соусе и брускетты с яичным кремом. А ещё заварил какой-то травяной чай, пахло как-то знакомо, но все же не совсем.
— Мята и ромашка, — представил он, разливая ещё очень горячий отвар по чашкам, — как раз, чтобы выспаться после длинного дня.
— Чудесно пахнет, — я подула и попробовала так, в чистом виде, хотя знаток сразу положил сахар.
Паста была, как обычно, чудесной. Грибы приготовились, но остались немного упругими, нежный соус был достаточно густым, чтобы не собираться лужей на дне тарелки, а лингвине прекрасно проварились. К такому легко привыкнуть, ну в самом деле. Хотя не могу сказать, что у меня будут проблемы с доступом к итальянской кухне, когда вернусь домой.
В этот раз я помыла пол самостоятельно, хотя было сложнее, чем утром, потому что посетители принесли немало пыли на обуви. Зик гремел на кухне, наводя порядок в своих кастрюлях и сковородках. И я чувствовала усталость, но это была приятная усталость от хорошо сделанной работы. Не представляю, как сложно тем, кто работает в популярных заведениях, где постоянно такая суета, как здесь — только три часа в день.
— Подожди чуть-чуть, — попросил он, направляясь куда-то на второй этаж, когда мы оба закончили с уборкой.
Я послушно присела на стул, облокотилась на стол. Тут так замечательно. Я большую часть времени не думаю о том, кто я, не жду лишнего внимания, не слежу за речью и манерами. Оказывается, физический труд так хорошо очищает голову от лишних мыслей. Но я все равно не могу не беспокоиться, как там Джулиан без меня? Наверное, совсем не спит, стал раздражительнее, куда без этого. Зачем я убежала? Мне его так жаль. Но и за месяц в бункере себя мне тоже жаль, если честно.
Зик вернулся, так что я встала. Оказалось, он принес тонкую черную куртку.
— Ночью уже холодно, простудишься, — просто, как будто это совершенно нормально и естественно, сказал он, набрасывая явно свою, огромную и мягкую куртку мне на плечи.
— Спасибо, — пробормотала я, не зная, куда смотреть, только запахнулась покрепче.
Нет, правда, он добрый. Даже если это часть ухаживания — все равно, добрый и заботливый. Я открыла дверь, тихо звякнул колокольчик, но его рука вдруг вцепилась в косяк, преграждая мне путь.
— Ты похожа на испуганного крольчонка, — прошептал Зик, наклонив голову, — от этого тебя так хочется защитить, утешить и обнять, я просто схожу с ума, — я сглотнула, не зная, как реагировать на этот довольно будоражащий шепот, — просто откажи мне один раз, обещаю, я отстану и не буду даже намекать.
Значит, я ему нравлюсь? А он мне? Кажется, да. И я все равно скоро уеду, так что почему бы не попробовать? По крайней мере, ему нравлюсь я, а не мое влияние на Джулиана, в этом можно быть уверенной.
Поэтому я не стала отказывать, просто повернулась к нему, поднимая взгляд к лицу. И он поцеловал меня, мягко и нежно прикоснулся губами к моим губам. Мой первый поцелуй — с мужчиной, которого я сама для себя выбрала. Разве не замечательно? Такой приятный, романтичный поцелуй. Из открытой двери дул прохладный ветерок, поэтому было ещё приятнее коснуться его теплой щеки. Так прекрасно, чудесно, волнительно!
— Спокойной ночи, — усмехнулся Зик, отступая на шаг.
Я невольно прижала пальцы к губам, то ли чтобы запомнить этот поцелуй лучше, то ли чтобы скрыть улыбку, кивнула и поторопилась уйти. Наверное, как раз лучший вариант — разойтись ненадолго и все обдумать. Хотя мне не хочется думать, мне хочется только повторить это поскорее.
Я довольно долго не могла уснуть, в голову лезли непрошеные мысли. О высоком, крепком мужчине с привлекательным лицом и светлыми волосами, который позаботился обо мне, принял меня на работу, чтобы помочь, беспокоился о том, чтобы готовить из моих любимых ингредиентов. Который сказал, что я ему нравлюсь, и поцеловал меня. Поцеловал меня! И поцелует завтра ещё, ведь правда? Может, у нас даже будет секс? Ну, наверное, да, мы ведь оба уже взрослые люди. Но это не будет больно? Инициация была довольно неприятной. А если мне будет больно, Джулиан не станет разбираться, изнасилование это или нет. Нет, наверное, не должно быть больно, ведь секс — это приятно, я наслышана. Только немного переживаю, что опыта совсем нет, вдруг ему со мной не понравится? А вообще, нам можно вступать в отношения? Мы же работаем вместе, я его подчинённая. Но мы не подписывали трудовой договор, кстати. Да и вообще, точно ли это отношения, может, я надумала? Может, это был просто поцелуй? Он просто так сказал, что я ему нравлюсь? Да нет, быть не может.
Ладно, все это не слишком важно. Настоящий момент — единственное, что имеет значение. Потом я буду с удовольствием и теплом вспоминать это время, так что нет нужды отвлекаться на глупые страхи.
Миссис Фаулер снова приготовила для меня такой же завтрак. Что за чудесная старушка, ну правда. К кафе я пришла, как и в прошлый раз, чуть раньше открытия, решила на пробу дёрнуть ручку, но дверь поддалась.
— Доброе утро, — приветливо улыбнулся Зик, развешивающий над стойкой чистые бокалы, — я забыл вчера дать тебе ключ, так что постарался встать пораньше.
— Доброе утро, — я прикрыла за собой дверь, почему-то разочарованная тем, что ничего не изменилось.
Нет, не то чтобы я ожидала, что он набросится на меня с приветственными объятиями, но все равно... Ладно, нет, я не права, это ведь был пока что только первый поцелуй, может, и не стоит хотеть большего. Да и вообще, если бы я хотя бы знала, чего хочу.
Я помыла пол, подготовила приборы и достала чистые тарелки. И чуть позже десяти часов неожиданно пришла посетительница, я приняла заказ на фриттату, сделала ей американо. Зик на кухне возился с тестом, и вскоре по всему залу распространился волшебный запах свежего горячего хлеба. Я так и знала, что он сам его печет. Зато мне перед обедом перепал вкуснейший бутерброд из ещё теплого хлеба с яйцом и тунцом. Почему-то только здесь я начала обращать особое внимание на вкус еды. Может быть, после контрастной невкусной пищи, по-другому не назвать, в придорожных забегаловках? Или потому, что ее готовили для меня? Нет, ее всегда готовили для меня, но... В общем, как-то совсем иначе все стало.
А потом он поцеловал меня второй раз. Я перед обедом принесла на кухню тарелки из мойки, даже горячие, расставляла их на стеллаже. И хорошо, что Зик дождался, пока я останусь с пустыми руками, прежде чем обнял меня со спины, иначе я точно что-нибудь разбила бы от неожиданности. Но я повернулась к нему, и он поцеловал меня. Обнимал меня за талию, не возражал, когда я обняла его за шею. И целовал — неторопливо, ласково и спокойно. Я немного смущалась из-за такого глубокого поцелуя, но старалась, чтобы ему тоже было приятно. Потому что мне — было, очень.
— Ты такая милая, — так же низко и чувственно, как вчера, прошептал он, и из-за акцента почему-то звучало ещё лучше.
Такой неожиданный комплимент, пусть и нехитрый, показался очень искренним. Чтобы отблагодарить и показать, что я тоже заинтересована, я поцеловала его ещё раз. Неужели правда можно будет это делать, когда захочется? Разве это не чудесно?
Во время обеда мне казалось, что все получается куда лучше, чем до этого. Настроение было прекрасное, тело легкое, даже тарелки ощущались не такими тяжеленными. Даже посетители отметили, что у меня цветущий и довольный вид. Ну конечно – ведь у меня первые в жизни отношения! Причем с таким хорошим человеком. Нет, я, естественно, слишком рано объявила его хорошим, мы совсем друг друга не знаем, нельзя терять голову и видеть мир в розовых очках. Но я даже и не думала, что в этот странный период своей жизни, когда совершенно не понимаю, что и для чего делаю, у меня будет такой положительный и приятный момент. Интересно, сколько я смогу здесь оставаться? Пока не ударюсь случайно или пока кто-то не узнает меня? Странно думать, что Джулиан может не знать, где я, скорее всего, он просто дал мне время, пока мне ничего не угрожает. Не удивлюсь, если за мной по пятам следует охрана. Нет, нет, он бы не смог оставить меня одну так надолго, забрал бы домой. Если бы я смотрела новости, то могла бы, наверное, определить его настроение по выражению лица, даже на официальном мероприятии, когда ему приходится сохранять нейтральную мимику, но тогда я увижу и следы недельного недосыпа, а этого мое сердце не выдержит. Я ведь знаю, что он очень плохо спит без меня, знаю, просто… Может быть, это мой способ хоть немного позаботиться о себе? Раз уж я всегда ставила его на первое место. И все равно, я чувствую себя до невозможности глупой эгоисткой.
Но слишком много думать у меня не получалось, все время были заняты руки, да и голова. Уж очень не хотелось больше смущаться, потому что перепутала столики.
Сегодня посетители засиделись дольше обычного, почти до трех часов, и я только потом узнала, что, оказывается, это по причине выходного. Воскресенье. Я уехала из дома в прошлую субботу, так что можно считать, что мой незапланированный отпуск действительно занял неделю. Уже целую неделю. Даже странно об этом думать.
Вместо обеда на тарелках Зик собрал большую корзину для пикника, вручил мне плед и предложил пообедать у ручья. Это было очень мило, но несколько неожиданно.
– С чего ты вдруг решил сюда выбраться? – прямо спросила я, пока расстилала плед.
Но место было очень красивое, без преувеличений. На берегу узкого ручья совсем не далеко от крайнего дома городка росло большое и раскидистое дерево, явно очень старое. Тут было тепло и тихо, солнечная погода как раз благоволила пикникам. И сидеть на пледе, приминая высокую траву, было довольно мягко.
– Ну так я ж старый, – усмехнулся он, бросая на плед упаковку салфеток, – в мое время еще было положено ухаживать, как следует.
Вот как, он ухаживает за мной? Как это мило, ну правда. Это же означает, что мы встречаемся, да?
На обед у нас были бутерброды с ростбифом и с тунцом, а ещё разнообразная овощная антипасти. Печёные баклажаны, немного острые, мне очень понравились. Мы с Джулианом тоже как-то выбирались на пикник у озера, было здорово, если не считать того, что ему срочно понадобилось по делам уже через час.
— А ничего, что кафе закрыто? — уточнила я, вытирая руки, измазанные маслом.
— Это их проблемы, не мои, — хмыкнул Зик, прислонившись к дереву и уже, кажется, собираясь подремать, — хочешь, на ужин приготовлю фаршированные баклажаны?
Я с энтузиазмом согласилась, потому что звучало очень вкусно.
В тени дерева было уютно и в меру прохладно, самое то для послеобеденного сна, так что я решила вести себя потише, чтобы он отдохнул после суеты на кухне. Может, надо было взять книгу? Спать мне не хочется, приставать к нему с разговорами – тоже.
– Иди ко мне, – позвал вдруг Зик, приподнимая руку. О, мы будем обниматься? А еще не слишком рано для такой тактильности? Хотя я, кажется, хотела бы, хоть попробовать. Так что развернулась и аккуратно прислонилась спиной к его плечу, а он обнял меня одной рукой, – ну вот, теперь можно и поспать. Ты бессовестно эксплуатируешь мою слабость к милым и симпатичным дамочкам.
Я только улыбнулась и прикрыла глаза. Не то чтобы я делала это специально, да и не знала об этой слабости. Но мне сейчас довольно уютно, хотя он немного жесткий. Зато теплый, и объятия очень приятные.
Но насладиться тихим журчанием ручья и шорохом листвы нам не дали, ему кто-то позвонил. Оказалось, что к одному из завсегдатаев приехали родственники, так что он хотел угостить их вкусным обедом. Зик ворчал, но все равно начал собираться, я помогла завернуть в пакеты грязные тарелки и свернула плед.
А потом он поцеловал меня. Придержал за плечо, наклонил голову и поцеловал меня в таком романтичном месте. Разве это не замечательно?
Клиенты присвистнули, когда мы появились вместе со всеми атрибутами пикника. А что, разве коллеги не могут сходить поесть где-нибудь вместе? Ну да, кого я обманываю...
Мне в шутку предложили место невестки, пожелали найти хорошего мужа. Странное пожелание. Не нужно ли сперва самой состояться? Да я и никогда особо не задумывалась о замужестве, у меня ведь есть Джулиан. Был, есть и всегда будет. И раньше я бы с уверенностью сказала, что никто мне больше не нужен, но сейчас уже не знаю. Может, я многое упустила, сосредоточившись на нем? Но ведь дело ещё и в том, что никому нельзя доверять. Не хотелось бы получить нож в спину от близкого человека, особенно если буквально.
Но, когда кафе опустело, и Зик снова обнял и поцеловал меня, я решила, что мне правда жаль все годы, которые я потратила исключительно на Джулиана, учебу и бункер. Это ведь замечательно — теплые объятия, ласковые поглаживания по спине, нежные поцелуи и комплименты шепотом. Но я раньше не могла никому так просто довериться.
И все же — у меня есть отношения. И было свидание! С добрым и заботливым мужчиной, который любит готовить, а потому на ужин сделал не только запечённые баклажаны, фаршированные мясом, но и сладкие перцы, и цукини, и помидоры. Выглядело на тарелке все очень ярко и красочно, ещё и с сырными шапочками. И картофельное пюре было воздушное и нежное, как облачко. Ещё оставалось открытое красное вино, почти половина бутылки, так что и нам по бокалу он налил. И вот как тут аппетиту не проснуться?
Но я даже не успела попробовать — явились посетители. И по их манере держаться в кафе я почему-то сразу поняла, что они не местные.
— Ешь пока, я займусь, — Зик отложил салфетку и встал.
Ну, нет уж, я подожду. Как я могу сидеть и спокойно ужинать в свое рабочее время, когда он выполняет за меня мою работу? Конечно, овощи остынут, но лучше уж подогреть их.
— Нам то же самое, — сразу заказал клиент, даже не заглянув в список блюд.
— Это наш ужин, его нет в меню, — спокойно сообщил Зик, — могу предложить лазанью или баклажаны "пармиджано", если вам нравятся печёные овощи.
— Но можете же, приготовьте ещё порцию, — уже требовательно повторил клиент.
Что же делать? Я не думала, что такое может случиться. Да, выглядит аппетитно, но зачем так настаивать, если уже сказали, что такое нельзя приготовить для гостей? Может, лучше ужинать позже, после официального закрытия?
— Я не могу приготовить для вас то, чего нет в меню, — все так же спокойно и уверенно отказал Зик.
Посетители повозмущались и просто ушли. Даже дверью хлопнули. Может, лучше было уступить? Это ведь клиенты, деньги, все такое.
— А это ничего? — осторожно уточнила я, когда несговорчивый повар снова сел напротив меня.
— Желаю им удачи найти нормальную еду в радиусе пятидесяти миль, — усмехнулся он, разрезая невероятно вкусно пахнущий помидор, — зато ничего не остыло.
Да уж, он точно работает не ради денег. Хотя, ну правда, если есть меню — почему он должен готовить что-то ещё? Иногда готовит картошку фри для подростков — и это все отступления, которые я видела. А ещё так странно было видеть, как он общался с клиентами на равных. В городе покрупнее официант бы рассыпался в извинениях и предложил тысячу вариантов на замену, но не здесь. Хотя я, например, точно извинилась бы. И чего они так психанули?
— Очень вкусно, — не могла не похвалить я, потому что томатный соус, с которым запекались овощи, был немного острым, пряным, а сладковатый перец и сливочное пюре просто таяли во рту.
— Рад стараться, — усмехнулся Зик, отпивая немного из своего бокала, — что ещё ты любишь? А то мне лень каждый раз придумывать, что приготовить.
— Ну не знаю, оссобуко мне нравится или паста арагоста, — я припомнила свой опыт в итальянской кухне, но сразу так сложно было придумать, — вообще, мне все в меню нравится, если бекона нет.
Вообще, не то чтобы я приверженец какой-то конкретной кухни, мне и обычные домашние блюда, вроде яичницы, тоже нравятся. Просто как-то так получалось в последние годы, что все больше не дома ели.
— Арагоста, — хмыкнул он, я и не поняла, к чему это. Наверное, просто здесь сложно найти свежего омара, все же, от побережья уже довольно далеко, — ты говорила, что не любишь жирное, но тебе нравится оссобуко?
— Когда я его пробовала, было довольно нежно, — я пожала плечами, потому что действительно только пробовала, его себе Джулиан заказывал, он любит такие штуки.
За болтовней о любимых блюдах время пролетело незаметно, да и бутылку мы всю допили. Я даже и не знала, стоит ли относить этот ужин к свиданию. И не полагается ли уже переходить к сексу? Я как-то даже не представляю, как это произойдет. Но почему-то нервничать не получалось, мне было довольно спокойно. Наверное, я уже доверяю Зику настолько, чтобы позволить ему самому решать, что и когда будет происходить... Между нами. В наших отношениях.
Но он не намекал, не приставал — как и вчера, проводил меня до выхода, поцеловал на прощание и пожелал спокойной ночи. Ну ладно, наверное, это даже к лучшему, да?
Утром я снова обнаружила закрытую дверь. Мы оба забыли про ключ. Но в небольшую щель между светильником и стеной был вставлен белый конверт, на котором было написано мое имя. Это от кого может быть? Почерк мне не знаком. Осторожно заглянув внутрь, я обнаружила только обычный плоский ключ. Он с ума сошел — так просто оставлять ключ от кафе, ведь в кассе деньги, на кухне оборудование! С другой стороны, здесь все всех знают, местечко тут тихое, вряд ли кто-то действительно боится воров. Но это как-то уж слишком беспечно, как мне кажется.
Внутри было светло и тихо. Я подошла к стойке, коснулась гладкого темного дерева. Мне тут нравится. Нет, правда, нравится. И с Зиком мне нравится. Но придется уехать. Может, не надо было начинать эти отношения? Но и почему бы не поэкспериментировать? Хотя бы попробовать ведь можно?
Мне захотелось подняться наверх, посмотреть, спит ли ещё хозяин кафе. Это казалось каким-то очень интимным, но мы ведь встречаемся, да?
Полутемная лестница была довольно крутой, на втором этаже оказался короткий коридор с четырьмя дверями, но мучиться выбором не пришлось — ближайшая справа была приоткрыта. Я невольно улыбнулась, наблюдая за безмятежно спящим мужчиной. Он заложил руку за голову, одеяло сбилось в ногах, да и солнце светило прямо на него, красиво подсвечивая немного загорелую кожу и светлые волосы. Не хочется его будить, так сладко спит, но ведь к обеду тоже нужно время подготовиться.
Дверь тихо скрипнула, когда я попыталась аккуратно приоткрыть ее шире. Зик сразу открыл глаза, но не стал возмущаться, только поманил меня. Я подошла, пока он сладко потягивался, а потом меня вдруг ухватили за руку и опрокинули на постель. Но ничего такого — он просто обнял меня и поцеловал в висок, кажется, снова собираясь заснуть.
— Хочу вечером принести тебя сюда на руках, как принцессу, — немного хрипло прошептал он, поглаживая меня по плечу.
Ого... Это значит, что он мне прямо сообщил — запланировал на вечер секс? Так, что ли? Ну, может, и хорошо, я буду точно знать, что ему нужно, без неожиданностей. И я, наверное, не против.
— Если не будет тяжело, — раз уж он меня трогал, я решила, что тоже можно, и погладила его по волосам.
Мы так замечательно повалялись вместе несколько минут, как будто даже проснулись вместе. Мне нравится. Интересно, все отношения такие, или это больше зависит от партнера?
Несмотря на то, что уже позавтракала, я не удержалась и согласилась на невозможно аппетитный тост с шоколадной пастой и дроблеными орешками. Работа здесь становится рутинной и спокойной. Пока что я даже не скучаю по своим занятиям, хотя немного скучаю по Джулиану. Но этот его чертов бункер, ну в самом деле, я больше не могу! Я много раз говорила ему, что больше не могу, но он не воспринимал это всерьез, зато теперь я знаю, как отвлечься от скуки. Хотя не уверена, что можно рассчитывать на удачный второй побег, Джулиан точно заткнет все дыры в охране. В первую очередь, для моей же безопасности.
В этот раз трое обедающих задержались, потягивая пиво и болтая в компании антипасти, я присела на высокий стул за стойкой, чтобы дать немного отдыха ногам. Наверное, они так ещё и час, и два просидеть могут, а я уже немного проголодалась.
Зик вдруг вышел из кухни с тарелками в руках, поставил их на стойку.
— Курица по-милански с пастой и зеленью, — прорекламировал он, положил для нас приборы.
— А это ничего? — я оглянулась на посетителей.
— Ну не сидеть же голодными, — повар тонко намазал маслом с травами кусочек хлеба и положил его на край моей тарелки, — приятного аппетита.
Выглядело прекрасно. Немного спагетти, на них сверху — большая отбивная в сырной панировке, и все это полито томатным соусом, а рядом пучок салата с овощами. Разве не чудесный обед?
Я точно услышала за спиной, как клиенты обсуждали, что мы с хозяином хорошо смотримся вместе. Это смущало, поэтому я только порадовалась, что не сижу к ним лицом. Он то ли не слышал, то ли делал вид, спокойно ел, задумчиво рассматривая через окошко свою кухню. Может, думает о том, что не может подремать в любимом кресле, пока здесь посетители?
— Зик, налей нам ещё по бокалу! — окликнули из-за столика.
Я хотела было встать и выполнить заказ, но босс только закатил глаза и вздохнул.
— Только два пополудни, друзья мои, — немного повернувшись на стуле, он погрозил им пальцем, — мне больше не хочется выслушивать от ваших женушек претензии.
Они смеялись, Зик все же принес им по банке содовой, чтобы запить солёность сыра. У него тут со всеми такие хорошие отношения, приятно наблюдать.
Когда зал все же опустел, мы немного прибрались, я решила закончить с той книгой про вино. Хозяин уже зевал и потягивался, но все равно принес мне на тарелке орешки, сухарики и немного сыра к книге.
— Я же не могу столько есть, — вздохнула я, понимая, что за чтением могу съесть хоть недельный запас продуктов.
— Можешь-можешь, — подмигнув, он ушел к своему креслу.
Наверное, у него уже просто в привычку вошло, что всех надо кормить. Это довольно мило, на самом деле, необычная черта для мужчины. Но, если он, как сам сказал, с детства хотел заниматься именно этим — то неудивительно, что ему это так нравится.
Потихоньку подъедая закуску, довольно солёную, я отвлеклась, потому что захотелось пить. Кофе делать не хотелось, да это и шумно, так что я просто взяла в холодильнике бутылочку колы. И невольно заглянула в окошко, откуда открывался прекрасный вид на безмятежно спящего мужчину. Ноги вытянул, руки на животе сложил, даже рот приоткрыл — крепкий и спокойный сон человека, который хорошо поел и ни о чем не беспокоится.
Вечером пришлось сдвигать несколько столов, потому что пришли праздновать день рождения. Для меня это оказалось даже лучше, потому что блюда сменялись медленно, я почти без проблем успевала и за остальными столиками. Но они и засиделись дольше обычного, даже принесли с собой торт, мне пришлось сделать много кофе и открыть несколько бутылок вина.
— Побудешь тут? — попросил Зик, пока я делала очередную порцию американо.
Я кивнула, потому что, вроде бы, никаких блюд больше заказывать не должны были, так что повар вполне мог отойти по своим делам. Пока он ушел на второй этаж, я успела подать всем кофе, а ещё они сразу попросили счёт, чтобы меня не задерживать. Но я же не могу уйти, нужно ещё убраться, да и перекусить бы не помешало, я проголодалась от всех этих аппетитных запахов.
Именинница, как и все гости, была средних лет, за вечер я несколько раз слышала комплименты, но они все равно меня очень удивили, когда женщины быстро помогли мне унести всю посуду на кухню, а мужчины расставили столы и стулья на места. Я просила их не утруждать себя, но они меня совсем не слушали, только говорили, что я не должна столько всего делать сама. Это так мило, они такие добрые! И даже чаевые мне оставили! Впрочем, я все равно убрала их в кассу, как всегда делала, потому что мне не нужны деньги, я скоро возвращаюсь домой. Это будет моя благодарность, пусть и небольшая, за то, что мне поверили, меня приняли.
— Зачем столы двигала, я бы помог, — цыкнул Зик, спускаясь.
— Они сами, — вздохнула я, надеясь только, что не должна была категорично им запретить.
Пока он готовил лёгкий ужин, я убрала всю посуду в мойку, протёрла столы. Пол помою потом, после еды, потому что это долго.
— "Цезарь" с креветками, — представил Зик, вынося две большие тарелки.
— Это же не итальянская кухня, — я даже погрозила пальцем, подловив его на очевидном мошенничестве, хотя этот салат даже есть в меню.
— Мы в Америке, значит, можно, — фыркнул он, доставая бутылку белого вина.
Я так привыкну каждый вечер пить — и что потом буду с этим делать? Поэтому я строго для себя решила, что выпью только один бокал, не больше. Но салат мне понравился, с пряными креветками, нежным соусом и хрустящими овощами.
После ужина я хотела закончить с уборкой, но, только открыла дверь кладовой, Зик за спиной сказал:
— Да хрен с ней, все завтра, — что ж, это весьма приятное предложение, — несу?
Я сперва не поняла, а потом вспомнила, что он сказал утром. Ох, да, секс... Я не против. Мне с ним нравится, он кажется хорошим и добрым, поэтому да, пожалуй, я попробую.
— Неси, — согласилась я, протягивая руки.
Зря я волновалась, что ему будет тяжело — он подхватил меня на руки с такой лёгкостью, будто я вовсе ничего не вешу. Поднес меня к выключателям, я погасила весь свет и снова уцепилась покрепче за его шею. Нечаянно коснулась затылка и поняла, что у него влажные волосы — значит, он принимал душ? Ой, и мне нужно, да?
Но я даже озвучить свое пожелание не успела — он принес меня в спальню, уложил на кровать и поцеловал. Тут было почти темно, только немного света попадало с улицы, но от этого атмосфера стала такой интимной, что я не решилась прерывать ее своими бытовыми вопросами. Теперь самое главное — не напортачить.
Он целовал меня без конца — руки, губы, шею, грудь. Целовал и ласково гладил, ни на секунду от меня не отрываясь. Я старалась поспевать за ним, но даже не представляла, что ему нравится, поэтому просто подставлялась получше, касалась в ответ его плеч и груди. Мне так нравилось. Все было просто и естественно, не было никакого смущения от наготы, не было неприятных прикосновений. Мне совсем не было больно. Мне было просто невероятно, невозможно хорошо.
Я впервые проснулась с мужчиной, который не был Джулианом. С привлекательным, нежным мужчиной, который снова спал, заложив руку за голову и избавившись от одеяла. При свете дня было все же неловко, так что я использовала одеяло, чтобы прикрыться. Правда, когда я пошевелилась, он поморщился и приоткрыл один глаз.
— Рань такая, куда ты? — сипло пробормотал Зик, повернулся на бок и притянул меня к себе, крепко обнял.
А потом вдруг мягко чмокнул в шею, потерся носом под ухом, почти как вчера. Надеюсь, ему понравилось. Мне не хотелось спрашивать вечером, чтобы ничего не испортить, да и тогда вообще не хотелось говорить, глаза закрывались сами собой. Сейчас, наверное, стоит это обсудить, может, надо будет как-то иначе себя вести, мало ли, что ему по вкусу. Конечно, кроме милых и симпатичных дамочек.
— Если честно, это был мой первый раз, до этого только инициировали, — пробормотала я, даже довольная, что лежу к нему спиной, — тебе понравилось?
— Серьезно? — он даже голову приподнял, да и из голоса исчезла вся сонливость. — Ты должна была сразу сказать.
— Когда на работу устраивалась? — я не удержалась от шутки.
Но правда, а почему? Ему нравятся девушки с опытом? Я что-то сделала не так? Кажется, он вчера тоже был вполне доволен.
— Ну я же серьезно, эй, — он легонько ущипнул меня за бедро, это было едва-едва, но больно. Ну вот. Вот взял и... Ладно, это был вопрос времени, — я просто вел себя с тобой так, будто ты сама знаешь, чего хочешь.
— Мне очень понравилось, — прошептала я, закрывая глаза.
Что ж, это был наш первый и последний секс. Зато я узнала, каким он может и, наверное, должен быть. Благо, что Джулиан ещё не появился прямо здесь, где мы лежим в постели обнаженные.
— Чудесная ночь, — почти мурлыкнул Зик, и это тоже было приятно. Я рада, что ему со мной было хорошо, хотя я ничего особенного и не сделала, — что хочешь на завтрак? Яичницу? Пирог? Или меня?
Я засмеялась вместе с ним, прижалась к нему немного крепче. Это была чудесная ночь, чудесные дни, чудесное свидание. Мне так не хочется расставаться, но время пришло. Очень жаль, что ему придется снова самому крутиться и на кухне, и в зале.
Хозяин дома показал мне, где ванная, а сам ушел вниз, обещал приготовить мне глазунью с ветчиной. Наверное, будет очень вкусно. Жалко, что не попробую.
Я приняла душ, стараясь не мочить волосы, натянула вчерашнюю одежду. И почувствовала — он здесь.
Спустившись на первый этаж, я застала ожидаемую картину — Зика ткнули лицом в пол, благо, хоть руки не заламывали. А Джулиан ждал меня с распростертыми объятиями, немного бледный, с кругами под глазами, уставший даже на вид.
— Прости, — я просто уткнулась лбом ему в плечо, чувствуя, как сильно он обнимает меня.
— Почему ты убежала? — прошептал он, целуя меня в висок.
Совсем не злится. Да и я знала, что он не будет злиться. Просто... Как ему сказать, если я и сама не знаю?
— Меня измучил бункер, — вздохнув, я прижалась к нему поближе, — я пожалела, что уехала, почти сразу, но не могла вернуться, я там больше не могу.
— Ты же могла просто мне сказать, — отстранившись, он погладил меня по щекам, заглядывая в глаза. Я только улыбнулась, зная, что получилось невесело, — ну да, ты говорила, но я... Я обещаю, что-нибудь придумаю, хорошо?
Который раз я уже это слышу? Ну и ладно. Я получила глоток свежего воздуха — и смогу терпеть ещё немного дольше.
— Это все очень мило, но можно меня уже как-то поднять? — сдавленно напомнил о себе Зик.
— Он не обижал тебя? — сразу же занял охранную позицию Джулиан, недовольно зыркнул на хозяина кафе.
— Нет-нет, он мне очень помог, правда, — я схватилась за локоть брата, чтобы он точно не начал чудить, — отпусти его, пожалуйста.
Гомункулы отступили, Зик со вздохами привстал и устроился на ближайшем стуле. Не удивлялся, не задавал вопросов — значит, знал. Ну, может, правда узнал меня внешне и по имени, но ничего не говорил, ни слова. А поцелуи, свидание — это все было не из-за этого? Да нет, не может быть, не может.
— Не знал, что ей нравятся такие мужчины, — сказал Джулиан, похоже, на немецком, раз уж обращался к Зику.
— Какой есть, — усмехнулся он, пожимая плечами, — господин Джулиан полиглот?
— Телепат. И я вижу каждую твою грязную мыслишку, — процедил брат, явно раздражаясь.
Я прижалась к его руке, чтобы не заводился. Мне очень не хочется, чтобы он воспринял моего уже бывшего босса в качестве какой-то угрозы.
— Тогда видишь и то, что не такие уж они и грязные, — а Зик, похоже, решил вообще ничего не бояться, хотя не может не знать Джулиана.
— Мы вам что-то должны за помощь, герр Сигард? — церемонно поинтересовался брат, отворачиваясь.
Уж не знаю, о чем они говорили, но это явно ему не понравилось, раз уж взгляд и тон такой холодный.
— Нет, это я должен за работу, — Зик направился было к кассе, но Джулиан заверил, что ничего не нужно.
А потом вдруг взял и перенес нас — сразу в бункер. Чертов настохреневший мне до тошноты бункер. А я даже не успела поблагодарить приятного мужчину за все хорошее, что он для меня сделал. И миссис Фаулер тоже, кстати, и футболка моя любимая там осталась. Ну и ладно, зато компенсацией завтрака будет оплата за месяц, хотя пожила я всего несколько дней.
— Полежишь со мной немного? — попросил он, сразу снимая куртку.
Конечно, не спал нормально, вот и вымотался, как всегда. И я снова чувствую себя виноватой за то, что он больше недели не мог отдохнуть, да и, наверняка, переживал за меня.
В спальне все было ровно так, как я оставила. Даже небольшой беспорядок в шкафу, потому что собиралась я в спешке. И телефон лежал на тумбочке, разве что, его подключили заряжаться. Джулиан плюхнулся на кровать, как был, в одежде, уткнулся носом в подушку и тяжело-тяжело вздохнул. Да, этот мой подвиг ещё нескоро забудется, столько времени прошло, а я так и не поняла, зачем вообще убежала. Но, может, это действительно немного повлияет на охранную политику. Понятно, что все это для меня и только для меня, чтобы я оставалась цела и невредима, но и сойти с ума в четырех стенах тоже не хотелось бы.
Я прилегла рядом, и Джулиан сразу же крепко обнял меня, недовольно ворча. Мне оставалось только улыбнуться и погладить его по волосам. Ничего, сейчас поспит несколько часов, и станет посвежее.
— Я так устал, что даже спать не хочу, — пожаловался он, потираясь носом о мое плечо.
Да, для всего мира он может быть величайшим магом тысячелетия, главой ковена, тираном и так далее, и тому подобное. А мне он жалуется, что устал, что галстук душит, что плохой сон приснился. Иногда я помогаю ему спланировать день и вместо него пишу отказы тем, с кем он не хочет общаться даже письменно. В конце концов, у нас с ним есть только мы, это никогда не изменится. Даже полнящаяся слухами о его романах бульварная пресса, предрекающая скорую свадьбу или хотя бы просто официальный совместный выход, всегда вынуждена писать, как на очередное пафосное мероприятие он пришел со мной. И я знаю, что должна оставаться здесь ради своей безопасности, но невыносимо неделями сидеть здесь в обществе одних только гомункулов да брата, приходящего исключительно поспать. Я собираюсь отстаивать свое право жить в нашей квартире в городе, чтобы хотя бы немного менялся пейзаж за окном. Но не сейчас, конечно, не сегодня. Пусть он поспит, пусть успокоится немного. А я пока вполне могу просмотреть новости, его планы на меня на следующую неделю и ответить на сообщения своих друзей и приятелей. В интернете я стараюсь сохранять инкогнито, чтобы избежать попыток подлизаться, так что вполне могу быть уверена в искренности людей, которые переживали, что я на неделю исчезла.
Джулиан поспал всего четыре часа, проснулся сам, хотя я старалась даже не шевелиться. Не отдохнул, конечно, совсем, а потому был ворчливым и недовольным. У него была запланирована встреча, так что мне пришлось завязать ему галстук. Всю эту неделю он даже на самые строгие мероприятия являлся в достаточно расслабленном виде с расстегнутым воротником, уже начали поговаривать о смене стиля и имиджа, но причина намного проще. Хоть он и прекрасно умеет завязывать галстук — никогда этого не делает. Только я завязываю, каким мне хочется узлом. Не знаю, почему для него это так принципиально, может быть, ему хочется, чтобы часть меня всегда была с ним.
— Тебе понравился этот человек? — вдруг спросил он, разглядывая потолок, чтобы мне было удобнее.
Такого вопроса я не ожидала. Раньше у меня не было отношений и мужчин, кто в этом, спрашивается, виноват, но я предпочитала думать, что это мой собственный выбор. Потому что я сама решила, что буду каждую ночь спать с Джулианом, раз ему сложно заснуть без меня; я сама решила, что не буду принимать льстивые неискренние ухаживания, основанные на симпатии не ко мне, а к статусу брата. А теперь он спрашивает, понравился ли мне мужчина, с которым я провела всего несколько дней? Вообще-то, да, черт побери. Но я прекрасно знаю, что мы никогда больше не встретимся, так что ни к чему эти разговоры.
— Он был очень добр и обходителен со мной, — я предпочла сосредоточиться на галстуке, чтобы случайно не пересечься взглядами во время такого смущающего и интимного разговора, — и остальные в городе тоже.
— Я думал, что он попытается воспользоваться тобой, но у него такого даже в мыслях не было, несмотря на то, что он тебя узнал почти сразу, — кажется, Джулиан тоже намеренно избегал зрительного контакта. Еще бы, стыдно ведь нам обоим оттого, что он прошерстил все воспоминания человека, с которым у меня был секс, — я подумал, что было бы неплохо пригласить его сюда.
Тут уж нельзя было удержаться — я потянула за галстук, заставляя его опустить голову. Он собирается его заставить? Привести его сюда, в бункер? В защищенное мощной магией место, где я в безопасности как раз потому, что до ближайшего человека десятки километров? Совершенно, абсолютно чужого нам человека? Да, я быстро начала доверять Зику, потому что близко с ним контактировала, но почему так себя ведет подозрительный до параноидальности Джулиан? Он так уверен в том, что прочитал в мыслях Зика?
— Только не вздумай заставлять его, — вздохнув, я плотно затянула готовый узел и отступила на шаг.
Если уж он что-то придумал, то не отступит, это мне точно известно. И, наверное, я была бы не против. Но, мне кажется, любитель кулинарии не захочет оставлять свое уютное кафе, где он сам себе хозяин и пользуется популярностью у жителей городка.
— За кого ты меня принимаешь, — фыркнул Джулиан, поправляя воротничок.
Я только скептически хмыкнула. Его и принимать не надо — типичный злой волшебник, воспользовавшийся своей неограниченной силой, чтобы отомстить человечеству за детские обиды. Он улыбнулся, поцеловал меня в щеку, накинул пиджак и телепортировался. Ну вот, снова одна. И чем заняться? Я подумывала завести котенка или щенка, но у нас обоих оказалась аллергия на шерсть. У меня есть приставка и компьютер, но все игры уже надоели. Только из-за проклятого бункера я досрочно сдавала большинство экзаменов, получила степень магистра по теоретической магии в прошлом году, теперь даже этим не займешься. Иногда я помогаю Джулиану с выкладками, но интерес к науке я, в целом, уже утратила.
Походив кругами, я вернулась к привычному времяпрепровождению — уселась в гостиной перед телевизором с чаем и книгой. Я всегда смотрю все выступления брата, а сегодня у него даже прямой эфир в каком-то развлекательном шоу. Вообще, после найма ассистента по имиджу отношение к нему немного улучшилось. Благотворительность, светские мероприятия, интервью — все это он от души ненавидит, но упорно занимается. В основном, для того, чтобы его достаточно кровавое пришествие к власти в магическом мире и, соответственно, в человеческом обществе немного забылось, затерлось с помощью удачных шуток и красивых улыбок. А когда он из ненавистного тирана и узурпатора станет просто не очень лояльным к людям Верховным магом, может, и я смогу из бункера выходить без его сопровождения. Лет через десять, пожалуй. Была бы у меня своя магия — наверное, было бы проще. А еще мне бы сейчас хотелось бегать с подносом по маленькому залу итальянского кафе, заглядываясь на блюда, приготовленные для клиентов, и выбирая, какое из них мне бы хотелось на ужин. И гадать, не поцелует ли меня Зик снова украдкой, когда я забегу на кухню по рабочему вопросу.
После шоу я предвидела очередную волну восхищения от фан-клуба, состоящего на девяносто процентов из юных девушек. Или, как сказал бы Зик, из юных фройляйн. Смотрелся в кадре Джулиан прекрасно, мило улыбался, а вопросы были волне светского характера. Планировалось просто небольшое интервью, минут на пятнадцать, его пригласили как специального гостя. Но, несмотря на плохое настроение, я не могла не рассмеяться, когда Джулиана спросили, какая его любимая песня, а он с самым серьезным выражением лица ответил:
— Разумеется, "I like to move it, move it".
Мы смотрели этот мультфильм уже в сильно сознательном возрасте, Джулиана тогда только-только успели заметить, как магическое дарование, и я помню, как мы смеялись, много раз перепевали эту песню. А вечером он тихо сказал: "Король Джулиан. Мне нравится!", и я впервые увидела в его исполнении хищную улыбку чрезмерно целеустремленного человека, которая впоследствии стала его визитной карточкой. Конечно, нельзя обвинять во всем, что случилось позже, один только мультфильм, но, может, что-то такое он в нем подстегнул. Что-то, с чем я не смогла справиться и была вынуждена просто смириться. Да и нет ничего удивительного в том, что Джулиан хотел все и сразу — и мог это получить, что самое важное. В детстве у нас не было ничего, и его это бесило, он столкнулся с сопротивлением общества и потому стал жестче. Хотя, думаю, зачатки мизантропа в нем были всегда. Никто не станет вводить законы, разрешающие смертную казнь, просто потому, что как-то так получилось. Я даже не склонна его оправдывать — ведёт себя истинно как тиран. Но он мой тиран, что уж с этим сделать, мой Джулиан, ласковый, как котенок, и очень милый — здесь, за закрытыми дверями.
До вечера мне было совершенно нечем заняться. И после насыщенных вечеров в путешествии и в кафе это казалось особенно мучительным. Я даже попыталась получить ту пасту, которую мне готовил Зик, из материализующего шкафчика, получилось довольно похоже, но, все же, не то.
Когда Джулиан вернулся, я хотела с ним поиграть во что-нибудь или поболтать, но сказался недельный недосып — он просто валился с ног. Поэтому мы просто немного перекусили и улеглись спать. Мне показалось, что он мгновенно заснул, так что я спокойно читала.
— Я люблю тебя, — вдруг пробормотал Джулиан, прижимаясь ко мне покрепче, — никого, кроме тебя, не люблю.
Улыбнувшись, я погладила его по голове, полусонного, непривычно тихого. Мне так жаль, что я заставила его волноваться. Но заставлю ещё раз, попозже, чтобы решить уже проблему с бункером.
Утром я просыпалась, когда Джулиан вставал, но только повернулась на другой бок. Чувствовала, как он целовал меня в щеку, прощаясь, и потому не поняла, с чего он вдруг вернулся и снова пристал ко мне с объятиями.
— Доброе утро, — нет, этот голос, совершенно точно, слишком низкий для брата, — что хочешь на завтрак?
Ох, боже... Я даже не могу сказать, приятный ли это сюрприз, не думала, что это случится так скоро.
— Он ведь тебя не заставил? — сразу и прямо спросила я, поворачиваясь к Зику и обнимая его в ответ.
— Просто предложил, — улыбнувшись, он поцеловал меня в уголок губ, — я предпочитаю жить сегодняшним днём, так что не стал отказываться от возможности снова увидеть милую фройляйн.
Мне оставалось только вздохнуть. Невозможная глупость, но хотя бы мне будет не так скучно. Просто не понимаю, как этот параноик согласился притащить в бункер незнакомца, так ещё и оставить нас наедине.
Я переоделась ради приличия, хотя вполне могла бы проходить весь день в пижаме, не гомункулов же стесняться. Отвела повара на кухню и столкнулась с двумя вопросами — как он будет пользоваться шкафом и почему это место называется бункером. С первым разобралась просто, сходив за кристаллом маны и положив его на шкафчик сверху.
— Тебе просто нужно подумать, что ты хочешь, — я положила ладонь на ручку и четко подумала, что хочу тарелку горячих панкейков, — можно даже марку загадывать. Он работает от маны, но с кристаллом даже ты сможешь им пользоваться.
— Охренеть, — немногословно восхитился Зик, когда я открыла шкафчик и достала десерт, ещё горячий и очень даже аппетитный, — это типа материализация или они откуда-то?
— Да, это материализация маны с щепоткой телепатии, — поставив тарелку на стол, я присела рядом, — но это магия высшего порядка, так мало кто умеет.
Задумчиво поджав губы, человек приготовился открыть шкафчик, даже глаза зажмурил, видимо, сосредоточенно представлял, что хочет получить. И внутри оказалась упаковка яиц, немного овощей, сыр, палка колбасы.
— Какие же вы охеренные, — вздохнул он, выгребая ингредиенты завтрака.
Ох, он подумал, что это моя магия? Нет-нет, стоит сразу ему сказать, что на меня в этом плане рассчитывать не стоит.
— Это все Джулиан, — я свернула панкейк трубочкой и откусила кусочек, — у меня большой запас маны, но нет своей магии.
Он об этом особенно не распространяется, чтобы меня не считали лёгкой целью, но всему миру очевидно, что я, как минимум, не столь выдающийся маг. Хотя бы потому, что ему приходится прятать меня от всех, защищать и беречь. Если бы не он, я бы уже давно не существовала. Помню, была забавная, но квази-научная статья о том, как один близнец в состоянии украсть магические способности у второго во время внутриутробного развития. Имена не указывались, но, конечно, это было про нас. Джулиан, и правда, невероятно силен, но нельзя сказать, что это из-за двойной порции способностей. Просто... Просто он вот такой, великолепный и талантливый.
— Тогда странно получается, — Зик уже деловито шарил по всем шкафчикам, собирая в кучку нужную посуду, — он мне тысячу раз пригрозил, что голову открутит, если я посмею тебя обидеть, но просто оставил нас вместе? Я думал, что ты сможешь за себя постоять.
Ну вот, не я одна обратила на это внимание. Но тут ответ довольно прост, если подходить к этому только с точки зрения практики. Это эмоционально все гораздо сложнее.
— Мы чувствуем боль друг друга, так что ему понадобится буквально несколько секунд, чтобы вернуться, — я наблюдала, как он одной рукой ловко разбивает яйца в большую миску, — и, даже если ты умудришься убить меня мгновенно, в течение десяти минут после остановки сердца он сможет меня без последствий воскресить.
Про это мы тоже особенно не разглагольствуем, чтобы не начались предложения всех денег мира за воскрешение. Это сложная магия, энергоемкая и близкая к природной, а потому непредсказуемая. Мы вообще узнали о том, что Джулиан так может, потому что меня убили.
— А если предварительно обезболивающее дать? — сразу нашел очевидную лазейку Зик.
— Я не почувствую, а он — да, — пожав плечами, я снова откусила от панкейка, — мы правда будем обсуждать, как меня убить? — человек тихо засмеялся себе под нос, качая головой. Первый человек, который вообще здесь появился. Это место было построено гомункулами и магией, чтобы спасти меня как раз от людей. — Кстати, бункер. Это просто мы между собой его так называем, вообще, это обычный дом.
— Ну конечно, обычный, — хмыкнул Зик, снова подходя к шкафчику.
Ну, да, может быть, не совсем обычный. Врезан в отвесную скалу, только окна с пуленепробиваемыми стеклами и ведут наружу. Внизу, в пятидесяти метрах под нами, многие километры почти девственного леса. Никто не знает, где это место находится, вокруг плотный слой маскирующих, защитных, блокирующих барьеров, стоит и барьер, не позволяющий магам почувствовать скопление маны от всех этих заклинаний. Сюда никто не смог бы телепортироваться, кроме Джулиана. Даже животные и птицы не могут приблизиться, их разворачивает психогенный барьер, вызывающий тревогу и страх. Я здесь всегда была совершенно одна, когда он уходил. А теперь, что странно, здесь есть человек. Человек, которого Джулиан сам привел. Да, явно после тщательной проверки всех воспоминаний, но все же. Так странно.
— И что он сказал, когда пригласил тебя сюда? — я подошла немного ближе, чтобы посмотреть на выражение его лица.
Не знаю, что хотела бы увидеть. Наверное, то, что Зик спокоен, что его не заставили. Хотя Джулиан не постеснялся бы и подправить его мысли, но такие люди становятся эмоционально нестабильными, вряд ли бы он стал так рисковать мной.
— Что я мог бы присматривать за тобой, — улыбнувшись уголком губ, Зик повернулся ко мне и прямо посмотрел мне в лицо, ничего не скрывая, — и что он превратит меня в пыль, если я хоть пальцем тебя трону как-то не так.
— В его духе, — вздохнула я. Даже в детстве кое у кого был серьезный комплекс брата, а теперь все это переросло в полноценную паранойю, — типичный старший брат.
Он вдруг наклонил голову и поцеловал меня, так мягко и приятно. Я не ожидала, но даже не думала сопротивляться, потому что, в конце концов, я же думала, что хотела бы увидеться с ним.
— Ну что, вот так можно? — шепнул он, явно пытаясь поддеть и меня, и Джулиана, которого здесь нет. Я только поцеловала его ещё раз, потому что именно для этого он тут и находится, верно? — Без тебя показалось так пусто в зале.
Да уж, представить не могу, как он устал, снова занимаясь в одиночку и кухней, и посетителями. Получается, я только раздразнила его своей недолгой работой.
Этот поцелуй будто стал отправной точкой. Между нами была некая дистанция, но теперь она исчезла. Зик обнимал и целовал меня, нежно и ласково, называл меня фройляйн. Мне даже хотелось большего, но я не представляла, какое сегодня у Джулиана расписание, так что не решалась, потому что меньше всего мне хотелось, чтобы нас застали. У него есть привычка телепортироваться сразу поближе ко мне, так что может получиться невероятный конфуз.
На самом деле, заняться было все так же нечем. Но теперь я могла с кем-то поговорить, до этого только надоевшие до смерти гомункулы безмолвно шуршали по комнатам, наводя порядок. Мы вместе посмотрели кино, я наблюдала, как Зик готовит для меня, ворча, что посуда дорогая, но непрактичная. Чтобы избежать проблем с дележкой спальных мест, я предложила ему жить в моей комнате, все равно я там сплю только одна. Если Джулиан ночует здесь, мы всегда отдыхаем в его спальне, так что тут проблемы не будет. Больше здесь не на чем спать, потому что, обустраивая бункер максимально уютно и комфортно, мы даже не предполагали, что может появиться кто-то третий.
Из-за небольшой разницы во времени мы оба рано начали зевать, и я предложила расходиться спать.
— А что, сегодня я сплю один? — усмехнулся Зик, игриво подмигивая.
— Прости, но да, — вздохнув, я потерла виски, — надо будет обсудить этот момент с Джулианом, потому что он ведь явно придет спать ко мне.
Я уже упоминала, что мы спим вместе, и Зик не задавал вопросов, даже если это и показалось ему необычным.
— Моя жизнь будет висеть на волоске, — он просто улыбнулся, хотя говорил о довольно серьезной и страшной теме.
Джулиан не будет разбираться, если я хоть слово скажу об обиде. У нас с ним, кроме друг друга, никого нет, поэтому он всегда так рьяно меня защищает. Людей, которые в свое время организовывали нападения на меня, никто больше никогда не видел, но, по крайней мере, я надеюсь, что они уже мертвы, а не мучаются годами, чтобы искупить свой проступок. Кстати, именно поэтому, даже если мы с Зиком расстанемся, нужно будет сделать это максимально мирно и аккуратно, чтобы не получилось, что смерть разлучила нас.
Устраиваясь в кровати Джулиана одна, я чувствовала себя странно. Для меня не ново засыпать здесь одной, когда он должен поздно вернуться, просто... Просто все это странно. И более всего странно, наверное, то, что Зик здесь, а я все равно сплю одна. Или то, что Зик практически не задаёт вопросов обо мне и брате, только ничего не значащие бытовые мелочи уточнял. Будто и так все знает. Или будто ему всё равно. Но ему же не может не быть любопытно, правда? Хотя он и мне, когда я устраивалась на работу, много вопросов не задавал и на ответе на настаивал. Потому, что узнал меня? Или просто ему это было не слишком важно?
Я успела задремать к возвращению Джулиана, поэтому не ожидала прикосновения и вздрогнула.
— Я думал, ты будешь с ним, — усмехнулся он, забираясь под одеяло, — он же тебя не обидел, правда?
— Просто я же знала, что ты вернёшься, — пробормотала я, прижимаясь к нему покрепче.
— Очень мило, — он поцеловал меня в щеку, пригладил волосы, — я так хочу, чтобы ты была счастлива, но все равно боюсь. Ты же знаешь, все мужики — сволочи.
Это была попытка разрядить обстановку, наверное, направленная больше на него самого, так что я послушно улыбнулась. И не могла не задуматься в очередной раз о причинах, по которым заботливый и ревнивый брат притащил мне сюда человека, с которым даже я была едва знакома.
— Почему ты выбрал его? — я даже глаза открыла, чтобы точно не заснуть, пока не дождусь ответа, даже если его придется добиваться.
— Ну, он думал о тебе только хорошее, — то, как Джулиан поморщился, шло вразрез с тем, что он сказал, но зато было больше похоже на правду, — даже когда узнал тебя, не планировал воспользоваться, просто удивился. И я подумал, что было бы неплохо, если бы он мог тебя немного развеселить, ну и присмотрит за тобой.
— Что значит это "присмотрит"? — они оба использовали именно это слово, значит, оно звучало, когда они договоривались о переезде, а это уже настораживает.
Я не хочу, чтобы это была простая отработка обязанностей. Я хочу, чтобы у нас с Зиком все оставалось так же спокойно и искренне, как началось. Мне так понравилось свидание, так понравились поцелуи тайком, пока посетители не видят. Не хочу знать, что Зик согласился приехать сюда, чтобы каким-то образом вынужденно со мной взаимодействовать.
— Ну, я подумал, что после пятнадцати лет в первом взводе КСК он вполне способен за тобой присмотреть, — усмехнулся Джулиан, мне оставалось только брови приподнять, — это немецкий спецназ, элитное подразделение. Я предложил ему работу, но он отказался, — что? Но ведь он здесь, разве нет? — так что герр Сигард тут просто в гостях, а не как телохранитель.
Вот как, он отказался от денег? Невероятный чудак. Но я так рада, так рада! Потому что он согласился ради меня, потому что соскучился по мне, а не ради денег или возможного влияния на брата. Милый и честный Зик, такой замечательный.
— Это хорошо, — на такой ноте вполне можно было и заснуть, так что я устроилась поудобнее.
— Я разгреб завтрашний день полностью, так что можем пожить в квартире, — сообщил Джулиан, и это тоже прекрасная новость, — и, может быть, вы можете пожить там вдвоем несколько дней, что думаешь?
— Было бы здорово, — сразу сказала я, хотя, если честно, совсем так не думала.
Я нахожу предельно подозрительным это из ниоткуда взявшееся доверие, причем такое внезапное и всеобъемлющее. Да, Джулиан легко успеет исправить все, что со мной могут сделать, но, если бы его такая перспектива не пугала, я бы не жила в бункере. Почему он готов оставить меня с Зиком в городе? Тот адрес известен чуть ли не половине мира, именно там меня в первый раз убили, этот дом все время пытаются осадить надоедливые папарацци. А он просто хочет, чтобы я пожила там немного с чужим человеком. Не понимаю, и, похоже, прямо у них узнать не смогу, разве что, остаётся присмотреться и понять, что у них за отношения такие сложились.
Впрочем, о том, что отношения сложились так себе, я узнала уже утром. Мужчины были друг с другом демонстративно вежливы и нейтральны, явно старались поменьше взаимодействовать. Джулиан даже немного поел, когда Зик приготовил завтрак, хотя обычно не доверяет тому, что приготовили люди. Но я его слишком хорошо знаю, так что прекрасно видела, что ему неуютно, да и он все больше ко мне лип, будто пытался то ли самому себе, то ли гостю доказать, что я – все еще его сестра, мы все еще близки. Чтобы он так не нервничал, я поощряла это детское поведение, поглаживая его по волосам, когда он пытался оккупировать мои колени. Зик наблюдал со стороны и только улыбался, то ли насмешливо, то ли с умилением, все время по-разному. Но снова ничего не говорил. Пожалуй, когда мы останемся наедине, я припру его к стенке и не отпущу, пока не расскажет. Я не хочу, чтобы он был здесь только из-за какой-то договоренности, даже если Джулиан уверял меня в обратном.
Плавный и почти не заметный толчок при телепортации я привычно перенесла, немного расслабив колени, чтобы было проще заново обрести пол под ногами, а вот менее приспособленный к такому Зик чуть не упал, только успел ухватиться за подлокотник кресла. Джулиан высокомерно хмыкнул, и, право слово, показал себя таким мальчишкой. Но, может быть, дело в отсутствии опыта, потому что раньше у меня не было парня, как и у него не было необходимости мной делиться.
Пока мы с Зиком обустраивались в моей комнате, получилось немного побыть вдвоем. И я решила, что это отличный момент, чтобы выяснить все, что меня волнует.
– Ты совсем ничего не спрашиваешь, – прямо сказала я, взяла его за руку, чтобы не убегал от разговора, – неужели для тебя ничего не странно?
– Ну, скажем так, – неловко улыбнувшись, он взъерошил себе волосы, – у меня до этого была такая работа, что я разучился задавать вопросы. Но я и так вижу, что вы очень близки, поэтому старший братик весь на нервах от ревности.
Да, может быть, мне кажется, что он должен уточнять и интересоваться, потому что у меня самой не такой большой опыт взаимодействия с людьми. И, действительно, я забываю, что он много лет был военным, видимо, привык подстраиваться под ситуацию. Тоже странно – почему после стольких лет службы он вдруг решил стать поваром в маленьком кафе? Отдыхал так, что ли? Но все еще остается один вопрос.
– А почему ты не захотел работать на него? – я не стала сопротивляться, когда улыбающийся Зик притянул меня поближе и обнял за талию.
– Ну, я же не проститутка, чтобы мне платили за развлечение милых фройляйн, – наклонив голову, он поцеловал меня в кончик носа, – и я не собираюсь больше от кого-то зависеть, пусть и от работодателя.
Эта формулировка показалась мне неуместной, но я не стала обращать внимание. В принципе, я поняла, что он хотел сказать.
Поцелуй был замечательным и нежным, но Зик довольно быстро отстранился. Я даже не знаю, как вообще все это сложится, плохо представляю, как вообще может что-то сложиться, если мы с Джулианом не можем отказаться друг от друга. Если кому-то из нас троих будет некомфортно, я лучше откажусь от этих отношений. Не хочется, чтобы один из них чем-то жертвовал, да и брат для меня всегда будет превыше всего. Все равно он – единственный мой родной человек, хоть я и попыталась сбежать от его чрезмерной опеки.
Джулиан предложил пойти на прогулку, зайти в парк и поесть мороженого. Я уже давненько не гуляла просто так, поэтому не могла не согласиться, да и Зик кивнул. Но этот момент… Довольно тонкий. Он уверен, что ему это нужно? Из-за общества весьма спорной личности Верховного мага ему тоже проходу не будут давать.
– Послушай, я… – снова ухватив его за руку, я даже не знала, как сказать. – Если мы будем вместе, ты станешь очень заметным, понимаешь?
– Ну, что уж тут поделать, – Зик с улыбкой пожал плечами и поцеловал меня в лоб. Он не видел, но я заметила, как Джулиан нахмурился и резко отвернулся, – если что, я всегда могу вернуться в свое тихое захолустье.
Ну, наверное, да, он прав. Просто я должна была предупредить. Просто чудо, что меня во время путешествия автостопом не узнали, хотя, наверное, просто не думали, что это действительно могу быть я. Всеобщее внимание всегда было для меня обременительным.
Несмотря на прекрасную теплую погоду, прогулку в моем любимом парке, вкусные сладости и общество двух приятных мне мужчин, я уже через полчаса была готова расплакаться. Нет, они не враждовали открыто, не ссорились, спокойно говорили друг с другом, но я чувствовала, что они друг другу не нравятся. Как же быть? Может, лучше вернуть все на свои места? Сделать все, как раньше, чтобы мы с Джулианом были вдвоем, а Зик – в своем кафе? Пока мы с ним еще не сильно друг к другу привязались, пока я испытываю к нему простую симпатию, а не влюбилась. Потому что он мне очень нравится. Понятное дело, что Джулиан не может не ревновать, но если он не привыкнет? Когда пришлось к слову, я попросила его предупреждать, если возвращается домой не в соответствии со своим расписанием, и ему было очевидно неприятно. Как мне втиснуть личное в свою жизнь, если раньше она на сто процентов была заполнена Джулианом? Я не хочу, чтобы он злился или обижался, ну правда.
Но, по крайней мере, Зик смог заинтересовать своей готовкой нас обоих. Пока он готовил обед, Джулиан сидел рядом со мной и наблюдал. Согласна, это очень занимательно и красиво, хоть и не получалось так ловко, как в кафе, потому что ему приходилось искать нужную посуду по шкафчикам или материализовывать продукты.
– Кстати, не приноси сюда еду снаружи, – предупредил Джулиан, расслабленно вытянув ноги, – любой предмет, который по объему меньше шкафчика, можно сделать из маны.
Да, после того, как курьер попытался всучить мне отравленную пиццу, пришлось перейти к такому правилу. Даже если это случайная упаковка со случайной полки в случайном супермаркете – магией можно подстроить даже такое сложное покушение.
– Ладно, – легко согласился Зик, накрыл глубокую сковороду крышкой и тоже присел за стол, – только не пойму, с чего вдруг все хотят смерти милой фройляйн.
– Потому что трусы, у которых не хватает яиц бросить вызов мне, – фыркнул Джулиан, воинственно скрестил руки на груди.
Я погладила его по плечу, чтобы не заводился, а то эта тема для него как красная тряпка. И с этим, наверное, ничего и не поделать, потому что менять свою агрессивную политику он не собирается, даже если моя жизнь под угрозой. Впрочем, я с таким раскладом согласна, это ведь его мечты, да и моя безопасность полностью на его плечах, сам себе проблему создал.
– Ну я понимаю, ты Верховный маг, – Зик так спокойно подпер голову кулаком, будто не произнес должность, полномочия которой вполне легко превышают президентские, – но чего вдруг убивать-то?
Джулиан уже набрал воздуха в грудь, но я положила ладонь ему на плечо. Будет рассказывать сам – опять разозлится, а ведь сегодня у него выходной.
– Ковен магов, технически, не связан с политикой, но фактически все решения, которые проходят через парламент или похожий орган, должны получить одобрение представителя ковена в этой стране, а он вправе наложить вето или продвинуть свой законопроект, который почти наверняка будет принят, – странно было объяснять такие очевидные вещи, но он ведь человек, может и не углубляться так в дебри бюрократии, – поэтому у нас во всем мире вернулась смертная казнь, упрочились позиции магов и произошли реформы в распределении бюджетов.
Нельзя сказать, что это были плохие нововведения, просто большинство восприняло их негативно. И это не единственное, что он сделал, было и много хорошего, многие реформы, введенные два года назад, только-только начали давать эффект. Просто сложившийся имидж холодного и жестокого злого колдуна разрушить не так-то просто. Хотя именно маги редко выступают против него, что закономерно, ведь они получили больше прав и даже льготы.
– Раз есть такая власть, почему предыдущие Верховные маги ей не пользовались? – наверное, Зику такой вопрос показался очевидным, но не могу сказать, что на это есть конкретный и однозначный ответ.
– Надо все-таки включить в школьную программу историю магии, – вздохнул Джулиан, неприкрыто закатывая глаза. Ну зачем так? Конечно, он может этого не знать, да и не должен, – есть два пути становления Верховным магом: путем выбора претендента из числа именитых членов ковена или путем дуэли с действующим Верховным магом. Последние двести лет их только выбирали, это были милейшие одуванчики, которым больше всего хотелось поменьше участвовать в политике, чтобы оставалось время потискать внучат, – ну, это довольно грубое описание, но вполне верное, – в общем, полномочия были, но ими почти не пользовались, а потому люди забыли, где их место.
Вот, вот из-за таких высказываний его и не любят! И не то чтобы он так уж внимательно прислушивается к просьбам держать подобные мысли при себе. Не то чтобы он мечтает о магократии, но стремится вернуть магам влияние, которое было утрачено из-за бездействия ковена. Люди стали относиться к магии как к ресурсу, да и к магам тоже, одни только отряды магов, которые бросали чуть ли не в лоб на танки во время войн, чего стоят.
– Какой грозный, – усмехнулся Зик и встал, отвернулся к плите.
Джулиан прищурился, как будто услышал что-то плохое, но промолчал. Ну ведь не оскорбление же это было, правда? Что же мне сделать, чтобы их как-то примирить и, возможно, даже подружить? Хотя сейчас это кажется абсолютно невозможным.
На обед у нас было сливочное ризотто с мясом омара. Он что, запомнил, что я его люблю? Это мило с его стороны, ну и получилось, конечно, очень вкусно.
– Хм, на вкус не такой, как если бы я сам его сварил, – отметил Зик, задумчиво жуя кусочек омара.
Кстати, да, я не видела, чтобы он возился с панцирем. И, хотя это не означало, что получилось невкусно, Джулиан все равно нахмурился. Его материализация работает безупречно, это до невозможности сложная магия высшего порядка, так почему же он решил принять это на свой счет? Наверное, это ревность. Не удивлюсь, если его раздражает само существование Зика, не говоря уже о его поступках и словах.
Кажется, эти двое были свято уверены, что ругаются незаметно. Как будто достаточно перейти на другой язык, чтобы я не понимала, о чем они говорят, когда знаю Джулиана лучше, чем себя саму. Я улучила момент, когда мы ненадолго остались вдвоем, и подсела к нему, даже не зная, с чего начать. Он сделал это ради меня, терпит ради меня, но я не могу смотреть на их грызню.
— Может... Может, мы... — стало так обидно, что я не лучшим образом выбрала мужчину, что позволила Джулиану думать, что мне нужен кто-то, кроме него, что они не смогли сойтись и, кажется, начинают враждовать. — Может, вернём все, как было?
Голос непослушно задрожал, но я сглотнула, прикусила губу и, вроде бы, взяла себя в руки. Надо об этом поговорить, надо решить сейчас, сразу, пока все не зашло слишком далеко.
— Почему? — нет, неужели он правда не понимает? Или просто делает вид? На него не похоже. — Тебе же нравилось с ним, разве нет?
— Я не хочу, чтобы вы ссорились, — опустив голову, я сцепила пальцы.
— Мы не ссоримся, с чего ты взяла? — Джулиан взял меня за руку и наклонился, заглядывая в глаза. — Просто я не привык, что у тебя есть кто-то ещё, да и нам нужно распределить время, скажем так, мы же оказались на одной территории, — мне оставалось возмущённо фыркнуть. Это я-то территория? — и, конечно, он мне не по душе, я же твой брат. Но его мысли бескорыстны, ты ему нравишься, и поэтому я буду стараться стать душкой.
От формулировки мне стало неуместно смешно, а может, это начиналась истерика. Слишком многое одновременно поменялось, и он резко на это реагирует, потому и мне не по себе. Но я бесконечно люблю его, и это никогда не изменится.
Вечером Джулиан собрался и сообщил, что поужинает где-нибудь и вернётся к утру. Видимо, решил избавляться от плохого настроения путем создания ещё одной недолговечной связи. За это на него ворчат в ковене, потому что Верховному магу не положено так распутно себя вести, но он всегда отвечает, что это из-за того, что средний возраст Верховных магов за последнюю тысячу лет стремится к сотне. Может быть, ещё он решил дать нам побыть наедине дольше, чем пару минут, ну и спасибо, что предупредил, когда именно вернётся.
Зик приготовил настоящий романтический ужин со свечами, даже испёк кексики на десерт к пасте. Я знала, что все равно буду оглядываться на возможное возвращение Джулиана, поэтому не стала себе отказывать в желании выпить пару бокалов вина.
Я плохо себе представляла, как мы перейдем от ужина к сексу. Как-то неловко было бы просто идти до моей спальни, а если как в фильмах, пятиться с поцелуями — то слишком далеко. К счастью, более опытный в этом мужчина помог мне.
— Ну что, несу? — усмехнулся он, когда гомункулы начали потихоньку убирать со стола.
Вот оно что, да? Что ж, очень удобная кодовая фраза, мне нравится.
— Неси, — я первой обняла его за шею, чтобы ему было удобнее взять меня на руки.
Он такой сильный, кажется таким надёжным. И понимающий, добрый, не побоялся приехать ко мне, бросив все. Чудесный, замечательный Зик, так сильно мне нравится. Ласковый, такой нежный, очень милый. Теперь я уже меньше нервничала, зная, что от меня требуется, и могла себе позволить более уверенно приласкать его в ответ. Мне очень хочется, чтобы ему было со мной так же хорошо, как и мне с ним.
Я проснулась первой, за окном едва-едва посветлело. Джулиан довольно нагло пришел ночью, надо будет провести с ним воспитательную беседу. Ну, по крайней мере, кроме него, никто бы не мог обнимать меня со спины, если Зик лежит передо мной. Я понимаю, что, скорее всего, Джулиан проверил, можно ли войти, с помощью телепатии, но ведь он тогда тоже вполне может увидеть нечто интимное. Это меня смущает! Меньше всего мне бы хотелось делиться с братом настолько глубокими подробностями своей личной жизни, хотя обсудить парней и девушек для нас дело вполне привычное. Хорошо хоть, что я сообразила одеться перед сном, да и Зик фыркал, что ему некомфортно спать голым в чужом доме. Что логично, учитывая его привычку сбрасывать с себя одеяло и демонстрировать тело во всей красе и во всю длину.
Джулиан немного пошевелился, как будто почувствовал, что я думаю о нем, и его рука распрямилась. Если бы тут никого больше не было, она бы безобидно плюхнулась на постель, но вместо этого получилось так, что кисть, самая костистая часть, душевно шлёпнулась Зику прямо на лицо. Он, бедный, подскочил, да и Джулиан вздрогнул, приподнял голову.
— Что это такое твердое? — с зевком спросил он, пытаясь потереть глаз о мое плечо.
— Мои зубы, — хмыкнул Зик, пощупал рот, — доброе утро, что ещё сказать, — вздохнув, он откинулся обратно на подушку и снова закрыл глаза, привычно заложил руку за голову, — пожалуй, пора привыкать спать одетым.
— Прости за это, — я примирительно погладила его по плечу.
Джулиан отреагировал на мои извинения раздраженным вздохом, потому что явно считает себя в своем праве, но я к нему в постель не лезла, когда он там с девушкой! Почему же моя постель, которую я делю со своим парнем, не может быть неприкосновенной? Хотя, конечно, своих он никогда домой не приводил.
Из-за утреннего происшествия между ними стало ещё больше отчуждённости. Делят, значит, территорию, да? Это начинает меня все больше нервировать! Правда, Джулиан днём отправился по делам, это немного разрядило обстановку, но мне не хочется, чтобы они просто разошлись по углам. Было бы идеально, если бы они немного пообщались, может, нашли какие-то общие темы, например, спорт, Джулиан любит смотреть волейбол и баскетбол, мы даже пару раз ходили на матчи. Правда, когда я решила спросить, Зик сказал, что не отходит от немецких традиций и предпочитает футбол. Даже не знаю, на какой почве они вообще могли бы сойтись, особенно с учётом того, что Джулиан людей, в целом, недолюбливает. Вот ведь создал проблему! Хотел как лучше для меня, но решил слишком уж сильно изменить нашу жизнь, не представляю, сколько мы будем привыкать к этому.
— Ха, вот ведь, — усмехнулся во время обеда Зик, глянув на телефон. Я только брови приподняла, намекая, что мне интересно, потому что, мало ли, вдруг это личное, — я хотел куда-нибудь тебя сводить, но он сказал, что вокруг дома слишком много журналистов из-за нашего с тобой вчерашнего свидания.
Не знаю, стоит ли называть свиданием прогулку в обществе моего брата, но да, конечно, это не могло не привлечь внимание.
— Прости за это, — вздохнув, я положила вилку, — люди бывают слишком любопытными.
— Когда мы только познакомились, ты была такой наивной и милой, что мне захотелось поухаживать, — Зик взял меня за руку, ласково погладил пальцы, — я и сам себя снова мальчишкой почувствовал, — это почему-то показалось мне очень чувственным признанием, так что я смущённо потупилась, — а теперь вот, как в юности, отпрашиваю свою девушку погулять у строгого братика.
Мы вместе смеялись, он поцеловал мне руку. Явно сказал это только чтобы меня немного повеселить. Я думаю, мне очень с ним повезло.
Джулиан вернулся в четыре, попросил меня срочно помочь ему с выкладкой. Мы наскоро набросали схему токов маны, я проверила все сомнительные узлы и нашла тот, где было небольшое турбулентное завихрение, мешавшее формированию печати. Только разобрались — и он сразу умчался доделывать дела.
— Вы так похожи, — задумчиво хмыкнул Зик, который принес три чашки кофе. Даже жаль, что не успели посидеть вместе, это пошло бы им на пользу. Но я только пожала плечами. Разумеется, мы похожи, — нет, я понимаю, что вы близнецы, но разнояйцевые же?
— Конечно, — глотнув немного вкусного капучино, я слизнула с губ сладкую пенку, — мы ведь разного пола, однояйцевые такими не бывают.
— Ну вот, значит, вы, считай, обычные брат и сестра, но просто на одно лицо, — он хотел было пригубить свой кофе, но вдруг опустил чашку с лукавой улыбкой, — ты только не делай короткую стрижку, а то вдруг я в темноте перепутаю.
Я смеялась так, что чуть не опрокинула чашку. Перепутать! Перепутать меня с Джулианом! С этой худющей дылдой — меня, довольно фигуристую и среднего роста. Ну в самом деле, Зик сказал правду — он здесь, чтобы скрашивать мое одиночество весельем.
Вечером я застала этих двоих в гостиной. Вообще, я видела, что Зик пошел туда после ужина, хотела сесть между ними и регулировать враждебность, чтобы не переругались. Но передумала даже заходить, потому что Джулиан при мне достал из бара бутылку виски и два бокала.
— Отравлено? — весело хмыкнул Зик, устраиваясь в кресле.
— Конечно, нет, Джулс расстроится, если я тебя убью, — вполне мирно ответил Джулиан, разливая алкоголь по бокалам. Они говорят обо мне? — давай выпьем, чтобы она думала, что мы налаживаем отношения, а то грустит, что мы соперничаем.
Они даже тихонько чокнулись, по чуть-чуть попробовали. Я вот не люблю крепкое, а им, наверное, в самый раз.
— Ну, было бы неплохо, если бы ты перестал залезать к нам под одеяло, — с улыбкой сказал Зик, закинул ногу на ногу.
— Моя сестра, мой дом и мое одеяло, — тихо засмеялся Джулиан, откидываясь на спинку кресла, — не нравится — вали, я и так тебя терпеть не могу.
Ой, ну отлично! Я так рада, что они нормально разговаривают, разве это не прекрасно? Так что я решила не беспокоить их и тихонечко ушла. Может, и правда, подружатся. Почему-то сейчас мне кажется, что в ближайшее время я уже не буду чувствовать себя так одиноко.
