Salt of my tears

      СН. От лица Виктории: Горные склоны тысячелетней покрыты пылью, а стылое небо алым покрывалом выткано. В воздухе расползается горчащий аромат полыни, так как на земле лежат умирающие и убитые. Повсюду царят отчаяние и липкие путы страха, который вонзается в каждого, кто посмел дышать. Не остывает больше от пылающей крови плаха. Теперь нам о свободе — только мечтать. Это не битва, а игры на выживание, где жизнь — лишь монета, и каждый падает ниц, чтобы продлить своё жалкое существование и лишиться последнего — и самого ценного — лиц. Чему суждено, то точно — в любом случае — сбудется, и польётся реками кровь по земле обугленной. И иногда нам будет так больно, что хорошее позабудется, но только на миг, что исчезнет с сигарой докуренной. Наша жизнь — это пепел, а сами мы — изувеченные, погрязшие в пороке и всеобъемлющей тьме. Кто-то обмолвился, мол, время лечит, но… Этот кто-то был явно бессовестный лицемер. Власть, как проклятие, передаётся в согрешившие руки. Теперь не имеет значения, кто прав, а кто виноват. Где-то на Земле покалеченная завывает вьюга — к новой войне готовятся Небеса и Ад.​

***

      РСА. От лица Одри: …Невозможность проснуться давит хуже отбойного молота. Пальцы с силой впились в виски, но я ничего не чувствую. Ничего, кроме адского, не покидающего ни на минуту холода. Я смотрю на астрейцев и подавленность в их глазах, растущую. Их тяжёлые крылья окрашены в копоть, пестрят разводами. Вместо глаз на лице — бездонная тьма, сокрытая вечностью. Они обещали быть рядом и усомниться не дали повода. Теперь я пою реквие‌м перед гибнущим человечеством. Вместо крови по венам — чернь прямиком от дьявола. Вместо криков и плача — роба, алтарь и грешники. Мы проиграли мраку и, покорившись, возглавили чистое зло и абсолютно каждого из его приспешников. В моей груди больше нечему биться, ведь сердце вырвано и растоптано теми, кто громко кричал о святости. Я — марионетка, и сопротивляться уже бессмысленно: Шепфамаллум не ведает жалости. Мир скоро погибнет, настигнутый разрушением, а ведь мину‌ло лишь второе тысячелетие… Однако в душе моей больше нет места для лживого утешения. Да начнётся финал зародившейся давно трагедии.

***

      СНР. От лица Лэйн: …Человечья натура — колодец с водой заржавленный, а все мысли и чувства — не больше, чем след от ластика. Наши думы ошибочны, ибо разумы грехом отравлены. Причём каждый сгорает в котле со своею свастикой. И мы разбиваемся, как бы сильно уже не противились. Чаша весов Фемиды от груза давно опущена. Сердца наши твёрже камня и гордыня над каждым высится, словно оказавшись от древнего сна разбужена. Остаётся помнить: нет «плохого», как нет и «хорошего». Невозможно принять лишь часть — ибо каждому предначертано, поклоняясь Дьяволу, всё равно нести волю Божию… А ещё ради близких быть готовым собой пожертвовать. Мы склоняем головы, произносим молитвы лживые и отчаянно верим, что нам смогут простить беззаконие. Мы точно не умерли, но часто думаем, живы ли: растоптанные, измученные, израненные и оскорблённые. Прикоснитесь к душе моей, или тому, что на её месте выжжено. Острыми пальцами-иглами на коже расчертите линии. Боль меня не пугает — она говорит: «Вы выжили, но это не значит, что дойдёте потом до финиша».