сложно любить

Кавех уже неизвестно который раз удивлялся тому, как он мог влюбиться в этого невыносимого человека. Если бы пару месяцев назад кто-то сказал ему, что он влюбится в своего соседа, Кавех без раздумий посчитал этого человека сумасшедшим. Но сейчас ему было не до шуток. Он шел прямиком с улицы сокровищ, куда направлялся купить недостающие принадлежности для работы, в итоге возвращаясь оттуда с двумя толстыми книгами с золотым тиснением — бирюзовой и темно-синей. И самым удивительным было совсем не то, что он не купил то, за чем изначально шел. Удивляло то, что он шел, улыбаясь как дурак. — Плакал мой кошелек, — усмехнулся себе Кавех. — Надеюсь ему понравится. Он старался изо всех сил не отвлекаться на какую-либо рекламу на улице и сходить туда только за нужным, но продавцы оказались хитрее, чем блондин, и смогли привлечь его внимание. Едва увидев названия этих книг, Кавех понял — это идеальный подарок своему соседу в знак хоть и временного, но все же примирения. Началось это примирение чуть меньше недели назад. Уставшие от пятичасового марафона ссор и обзываний Кавех и Аль-Хайтам пришли к обоюдному соглашению, по которому блондин обязан будет делать за собой уборку, а сероволосому запрещалось действовать на нервы старшему. И этот уговор был действительно успешным, ведь оба перестали устраивать споры на ровном месте и постепенно стали ладить и даже сближаться. Вместо того, чтобы подойти к двери, блондин прошел мимо дома, поднимаясь к Академии. Аль-Хайтама почти всегда можно было найти именно там, а если быть точнее, то в доме Даэны, где книг было в разы больше, чем во всем Сумеру вместе взятом. Уже войдя внутрь, он поздоровался с некоторыми студентами, у которых иногда вел лекции, и, пройдя в центр библиотеки, принялся выискивать глазами серую шевелюру. Серых волос в Академии было очень много, но только один обладатель этого цвета не носил на голове темно-бирюзовый берет, являясь временно исполняющим обязанности великого мудреца. Найдя его в не слишком большой толпе, он уже было направился к нему, как тут же остановился. Улыбка исчезла с лица блондина, когда он заметил, что у Аль-Хайтама уже имелся компаньон, причем женского пола. Девушка, одетая в студенческую фому, в прямом смысле прилипла к мужчине и без конца о чем-то трещала, а сероволосый вроде бы и не был против. Блондин оступился, сделав шаг назад, затем другой, третий, и, сам того не заметив, принялся бежать со всех ног. Неважно куда — главное как можно дальше оттуда. Ноги от мокасин начали гудеть, пятки сто процентов были краснее некуда от бега, а дыхание слегка сбилось когда Кавех вбежал в дом. Выглядел он не очень — аккуратно уложенные волосы растрепались, вечно торчащее из косы перо едва держалось, а рубашка местами немного помялась. Пройдя внутрь, Кавех бросил на стол свои ключи и книги, отправившись в свою комнату. На тот момент мужчине не хотелось ничего, кроме как закрыться в этом маленьком помещении и спрятаться под одеялом на кровати. Кавех проклинал всех и вся вокруг. Он проклинал ту девушку, что так бесстыже лезла к временному великому мудрецу. Он проклинал Аль-Хайтама, который неосознанно заставил блондина воздыхать по нему и вот так ранил чувства мужчины. Кавех проклинал самого себя за то, что он столь легкомыслен. За то, что он так много дает волю своим эмоциям, и теперь уже, казалось, не он ими управлял, а они им. Он проклинал себя за то, что за столь короткий промежуток времени, который он посвятил своему некогда другу, умудрился посадить в своем сердце семена горечи и отчаяния. Кстати о семенах. Внезапно в горле будто образовался огромный ком, легкие чем-то забило настолько, что дышать было практически невозможно. Горло резко начало зудеть, ком стал активно пытаться выбраться наружу. Кавех резко вскочил с кровати, закрыв рот рукой, и побежал в ванную, где выплевал запятнанные кровью сиреневые лепестки. Приглядевшись, он заметил в них очертания сумерской розы. Этот цветок рос по всей территории тропиков Сумеру, его можно было найти чуть ли не на каждом углу региона. В раковину умывальника без конца сыпались лепестки в перемешку со сгустками крови. Кавех уже сбился со счету сколько таких уже выпало из его рта. Единственное, что он знал в этот момент — он заморался по самое не хочу. Легкие резало жгучей болью, к глазам уже стали подступать слезы. Весь умывальник был завален цветами, обрызганными алой жидкостью. Этими цветами Кавех привык любоваться во время своих небольших экспедиций в поисках вдохновения. Они казались мужчине чем-то особенным, непохожим на другие растения. Эти цветы лавандового оттенка успокаивали разум и останавливали вечный поток плохих мыслей, позволяя на мгновение прекратить чувствовать вечную тревогу в этом мире, где чуть ли не каждого волновали лишь власть и деньги. Но сейчас Кавех не видел в них ничего прежнего. Наоборот, эти растения вызывали у блондина чувство страха. Страха, что сковывал и парализовал все тело. Страха, что вызывал дрожь пальцев. Кавех принялся без конца щипать себя повсюду — руки, ноги, бока, лицо. Он хотел проснуться от этого кошмара, он отказывался принимать то, что это случилось именно с ним. В его легких росли кусты сумерских роз, причиняющих удушающую боль. Когда-то Тигнари уже рассказывал Кавеху об этом. Ханахаки — причудливая болезнь. Наука и медицина никак не могут точно объяснить что это. Проявляется эта болезнь далеко не у каждого, а пережить ее без потерь и вообще не погибнуть могут лишь единицы. Эта болезнь очень красива во многих смыслах, она является темой обсуждения многих студенческих и профессорских собраний. Этой теме посвящают стихи и баллады барды города свободы. Многие художники посвящают себя полностью в передачу красок и чувств на холст. Исхода лечения этого заболевания всего три. От ханахаки можно избавиться, если на чувства человека ответят взаимностью. Тогда все цветы в организме чуть ли не сразу же начнут опадать. Есть вариант вмешаться хирургическим путем — цветы уберут из организма вручную, но человек останется не в состоянии воспринимать эмоции и чувства. Последний и самый летальный исход — молчать о своих чувствах до конца или же получить отказ. В этом случае цветы начнут расти до тех пор, пока они не порвут связки больного. Бутоны разорвут кожу, цветя буквально повсюду — лицо, грудь, бедра... Кавех без сил опустился на пол, прижав ноги к груди и уткнувшись носом в колени. Из глаз реками струились слезы, стекающие по бархатной коже ниже и ниже, доходя до запачканных кровью губ и подбородка. Дрожащие пальцы зарылись в пшеничного отлива волосы и с силой начали оттягивать их, вырывая местами. Среди всей этой тишины слышались лишь тихие всхлипы, которые мог слышать только сам их обладатель. Кавех всей душой надеялся, что это был лишь кошмар, ужасный и отвратительный, что вот он проснется в любой момент в своей кровати, освещенной солнечными лучами из окна, что грудь перестанет перетягивать стеблями как толстой веревкой. К его несчастью, он уже несколько дней не может сделать полный вдох грудью. Мужчина перестал выходить из своей комнаты, страшась встретиться один на один со своим соседом. Сам сосед, к слову, зачастил с опаздываниями. Обычно сероволосый возвращался домой ровно в одно и то же время, даже когда его посадили в кресло великого мудреца. Теперь же он стал опаздывать на час, два, может даже четыре. Кавех старался не думать об этом, о нем, ведь если хоть на секунду образ сероволосого пролетит в голове, блондина снова охватит приступ цветочно-кровавого кашля. Болезнь не стояла на месте, а с каждым днем развивалась все хуже, и теперь вместо лепестков по одиночке, из парня струились не то, чтобы бутоны, но что-то на них похожее. Кавех очень боялся смерти и не хотел покидать этот мир, так что и ему нельзя днями просиживать штаны в комнате. Ему нужно искать выход из этой ситуации, нужно упорно рыться во всевозможных источниках ради ответов на столько вопросов. Поэтому блондин без раздумий высунулся из своей комнаты. В доме стояла привычная тишина, напоминающая о недавних завалах на работе, когда Кавеху приходилось заменять не часы, а целые сутки сна литрами кофеина, который мужчине был противопоказан. И из-за этой самой непереносимости кофеина, Аль-Хайтаму приходилось брать выходные в Академии, чтобы отвести блондина к их знакомому Тигнари, который строго отчитал обоих за неосторожность и неусмотрительность. Дверь со слабым скрипом отворилась, и перед Кавехом открылся домашний кабинет. Из всего, что удивляло Кавеха, кабинет Хайтама стоял на первом месте. То, как этот вечно занятой книжный червь находил время на уборку этой комнаты, оставалось одной из запретных тайн сероволосого. Кавех прошел к книжным стеллажам, на которых не было и пылинки. На данный момент блондину были нужны какие-либо сборники об известных человечеству болезнях, желательно инадзумских, так как ханахаки впервые обнаружили у одного из людей клана Каэдэхара около двухсот лет назад. Мужчина как-то вычитал это в одном из своих любимых романов. Проводя пальцами по переплетам, Кавех вычитывал названия энциклопедий, сборников и некоторых научно-фантастических произведений. От огромного количества, как Кавех привык из называть, "слишком заумных" слов голова начала постепенно идти кругом. Он, конечно, предполагал, что у Хайтама не найдется книг про медицину, но сейчас он точно в этом убедился. Поняв, что смысла искать в этой стороне больше нет и нужно переходить к другому стеллажу, Кавех уже собирался обернуться, как тут тело вздрогнуло, и мужчина оцепенел. Он чувствовал всем телом боль от шипов, впившихся в легкие и постепенно переходящие от центра к рукам. Дышать стало просто невыносимо, а глоток воздуха казался несбыточной мечтой. — Спустя три дня ты все же соизволил покинуть свое убежище и показаться хозяину дома на глаза. Взгляд прикрыла пелена слез боли, которую видеть Аль-Хайтаму было категорически нельзя. Поэтому, безуспешно попытавшись сделать глубокий вдох, Кавех, не оборачиваясь, ответил: — Мне всего лишь нужна пара книг, — махнул он рукой, — занимайся чем хотел, я быстро закончу. — Лучше бы сходил поел. — По интонации сероволосого было понятно, что он закатил глаза, а по скрипу паркета, что он подошел к своему столу и, усевшись, взялся за чтение очередной книги. Кавех молча прошел к соседнему стеллажу, снова принявшись за поиски. Боковым зрением он заметил книгу в руках соседа. На розовой обложке красным цветом было выгравировано название "Как влюбить человека". Увидеть Аль-Хайтама с таким бредом в руках было настолько шокирующим, что Кавех отошел от бывшего друга на два шага и вернулся к поискам. Наконец найдя заветный сборник, блондин потянулся за книгой, что покоилась намного выше его зоны доступа. Даже встав на цыпочки, он не смог дотянуться и устало вхдохнул, задев локтем полку. Сверху на него тут же начали падать три толстенные книги — две энциклопедии и тот самый сборник. Кавех, заметив это, уже морально приготовился к очередной порции физической боли и очередному выговору по поводу порчи имущества и денежной компенсации. Но этого не последовало. Не почувствовав удар, Кавех открыл зажмуренные глаза и поднял взгляд, встретившись с парой зеленых глаз. Даже если один из пунктов в планах Кавеха на ближайшее будущее не был выполнен, он все равно ожидал упрек за неаккуратность с ценными бумагами и требование денежного возмещения. Но, к его еще одному удивлению, его быстро осмотрели тревожным взглядом и, поняв, что он цел и невредим, вернулся на свое место и вновь взял в руки это розовое убожество. Кавех мог бы в этот момент начать возмущаться, но его охватил новый приступ. Мужчина хотел взять с полу книгу, как из его рта выпал листок, и он понял — надо бежать отсюда. Последним, что Аль-Хайтам увидел в тот момент, была копна золотистых волос, скрывшихся за дверью. Сероволосый поднялся со своего места, чтобы убрать по местам книги и заметил рядом с толстенным сборником о болезнях сиреневый лепесток, выглядевший знакомо. На следующий день Кавех решил попытать счастье, но теперь уже в доме Даэны. Дорога много времени не заняла — спустя минут десять блондин добрался до самой большой библиотеки города и прошел к центру. В голову влезло воспоминание о недавнец сцене с секретарем и студенткой. Тело снова закололо от шипов, но не настолько сильно, как вчера. Кавех быстро прошелся к дальнему столу, за которым сидела девушка с голубыми волосами, собранными в два огромных хвостика. Девушка читала какую-то книгу, но, завидев мужчину перед собой, тут же отложила ее. — Давно не виделись, Кавех, — улыбнулась тому Фарузан. — Зачем пожаловал? — День добрый, мадам Фарузан, — недавнее отсутствие настроения сменилось легкой улыбкой на лице и теплотой в груди. Мадам Фарузан была одним из тех единиц людей, что относились к Кавеху с добротой и радушием. — Я ищу книги про ханахаки. — Они за моей спиной, — ответила она. — Могу я поинтересоваться зачем тебе они? — Просто интересуюсь, — ответил Кавех, но почти все его знакомые знали, что врать блондин не умеет. — Я вляпался по самое не хочу. — Даже на своем веку я не встречала такой ситуации, — удивилась девушка. — Кто же этот человек? — Высокий такой, людей не любит и только жалуется на все подряд. — У этого субчика из моего даршана есть любимый цветок? — в шоке приподняла брови голубоволосая. — Мне очень тебя жаль, мальчик мой. Если вдруг что надумаешь, я не так давно познакомилась с человеком из Ли Юэ, он может помочь с удалением сорняков. — Спасибо вам за вашу заботу, профессор Фарузан, — улыбнулся Кавех ей, — а теперь мне пора взять пару книг. До свидания. — Береги себя, — сказала та напоследок, вернувшись за прочтение. Вернувшись домой со стопкой из восьми книг, Кавех задумался над словами Фарузан и этим вариантом. Поэтому он не заметил перед собой своего сожителя и врезался в него, уронив верхнюю книгу на пол. Он уже было с трудом потянулся за ней, как сборник подняла рука в походных перчатках, которые блондин ни с чем не может спутать. — Не думал, что когда-нибудь увижу тебя в таком состоянии, — провально попытался пошутить Аль-Хайтам, рассматривая книгу в своих руках. — Ты куда-то собираешься? — удивился Кавех, поставив книги на стол. — Путешественник хочет исследовать Пустыню Хадрамавет, — ответил тот. — Он упоминал что-то про Оазис Вечности. — Ну что ж, — пожал плечами Кавех и похлопал соседа по плечу, — удачи тебе в своих приключениях. — Если к моему возвращению дом не будет чист, то будешь собирать вещи, — вставил Аль-Хайтам, одевая свои наушники. — Не забывай про еду и сон. — Да-да, как скажешь, — проводил мужчину Кавех и, удостоверившись, что тот ушел как можно дальше, оперся спиной о входную дверь и съехал, давая волю кровавым цветам и тихим всхлипам. Осознание того, что блондин теперь остался совсем один в этом месте, жутко давило на парня. Он понимал, что для этого это будет даже лучше, что Хайтам будет далеко от него вместе с прославленным Путешественником. Он понимал, что так его не будут так же сильно мучить стебли и шипы, как когда рядом причина всех его страданий. Но он знал, что все же будет волноваться о нем, гадая, ранен ли он, жив ли вообще. Тряхнув головой, он постарался отбросить свои мысли и встал обратно на ноги. Пока он один дома, стоит занять себя важными и полезными делами. Например, с головой уйти в изучение принесенных им же книг и найти способ избавиться от удушения растения, с каждым днем все больше пускающего ветви по телу. Первые два дня Кавех без перерыва листал толстые потертые страницы в попытках найти хоть какие-то зацепки. Но, конечно же, результаты успехом не увенчались. В итоге на третий день блондин решил сходить в Академию за парой заказов, чтобы отвлечься и подзаработать, ведь скоро дата оплаты аренды, а Аль-Хайтам терпеть не может отсрочки. На третий день, когда блондин решился выйти из дома, Кавех уже вошел в здание, как тут его конечности пронзило невыносимой болью. Ноги, отказавшись держать его, повалили тело на пол, а руки жгло так сильно, что подвинуть ими было невозможно. Мужчина едва мог оставаться в сознании, когда в толпе окруживших его зевак не показался кто-то, кто смог помочь ему, отнеся в лазарет. Потерявший сознание на полпути к медпункту, Кавех пришел в себя лишь к вечеру. Жгучая боль вроде прошла, но руки несильно тянули неизвестно как оказавшиеся на них бинты. Они были слегка окровавлены с внутренней стороны, откуда и доносилась вся боль. Ног парень не чувствовал из-за онемения. — Наконец вы пришли в себя, свет Кшахревара, — послышался голос откуда-то со стороны. Кавех повернулся в ту сторону, обнаружив подле себя саму Малую Властительницу. — Как вы себя чувствуете? Есть места, где тянет или жжет? — Нет, все в порядке, спасибо вам, — кивнул ей в знак благодарности блондин, — но что со мной произошло? — Ханахаки перешел в третью стадию, — с серьезным лицом сказала Кусанали. — Третью... стадию? — Да, она самая, — кивнула архонт. — В книгах об этом не пишут, а люди не говорят, поэтому мало кто знает. Цветочная болезнь проявляется из-за безответной любви, но далеко не у каждого. Заболеть могут лишь процентов тридцать от всего населения Тейвата. Сама болезнь развивается в четыре стадии — образование, созревание, прорастание и гибель. Первая стадия проявляет себя кашлем с лепестками и кровью, вторая — целыми бутонами. Во время третьей стадии из-под кожи начинают сочиться цветы, разрушая покровы тела. Четвертая стадия — неизбежная гибель. Дыхательные пути полностью перекрываются цветами, человек задыхается и умирает. Кавех вновь был удивлен способностями их архонта. Маленькая на вид девочка знала о жизни намного больше, чем любой, кого блондин знал. Этого не было сказано ни в одной книге и, возможно, было даже запретным знанием, но Кусанали все равно поделилась своими знаниями с обычным смертным, при этом помогши ему в, казалось, тупиковой ситуации. — Что же тебя так сильно тревожит? — Кавех выскочил из своих мыслей. — Третья стадия должна была начаться недели через три, но цветы уже прорастают. — Человек, из-за которого я в таком состоянии, сейчас в пустыне вместе с Путешественником, — стыдливо опустил голову блондин, не понимая как дошел до того, что сама архонт мудрости выслушивает его достаточно глупую историю безответной любви. — Я думал прочитать в поисках информации пару книг, а сегодня хотел сходить за каким-нибудь заказом, как тут... — Я не в праве говорить тебе как поступать в этой ситуации, мой дорогой Кавех, — покачала головой Кусанали и взяла мужчину за руку, — но подумай над тем, что ты собираешься делать дальше. Потерять такой талант, как ты, будет очень неприятно. Ты заслуживаешь долгой и яркой жизни. По дороге домой он размышлял над словами Малой Властительницы. Было приятно осознавать, что ты важен для людей, что им не плевать на тебя. Эти мысли заставляют в груди зарождаться небольшой огонек, который с каждой секундой. Он твердо решил для себя, что не покончит с жизнью так скоро из-за какого-то сорняка в своем организме, он не сдастся. Даже если ему придется потерять свои эмоции и чувства, он продолжил улыбаться всем, кто его поддерживает. Несмотря на то, что следующие несколько дней кожу разрывали новые шипы, Кавех полный уверенности в себе принялся за новый проект. Книги он вернул на следующий же день после разговора с Кусанали, тогда же и взял себе задание. Но надолго этого настроя не хватило. Мужчина практически повис на грани между третьей и последней стадией. С утра до вечера парня периодически рвало бутонами, не позволяя взять в рот хотя бы кусочек еды. За все это время блондин успел позабыть что такое здоровый сон и сон вообще. Кавех целыми днями носился между ванной и своей комнатой, стараясь подавлять свои приступы именно там, но порой он не успевал, и все бутоны летели на пол гостиной, куда почти сразу капала темно-алая кровь с подбородка мужчины. Последней каплей стало возвращение Аль-Хайтама. Не успело солнце подняться на востоке, как входная дверь со слабым скрипом отворилась, пропуская внутрь сероволосого. С сапог все еще сыпался песок, несмотря на то, что живут они в двадцати часах ходьбы от Каравана-рибат, а одежда промокла до нитки из-за внезапного ливня за окном. Кавех, не в силах уснуть той ночью, едва услышал скрип паркета, как тут же рванул в гостиную. Ему было все равно, что он выглядел не ахти. Ему было все равно, если его ночная рубашка была настолько тонкой, что тело было видно практически так же, как и без этого куска ткани. Сейчас блондину было важнее всего узнать кто вошел в дом, если сейчас он находится один, а его сосед скорее всего на другом конце Сумеру. Только завидев в проходе темный силуэт мужчины, Кавех испуганно дернулся. Это мог быть кто угодно, а Мехрак находился в комнате блондина. Повезло, что в следующее мгновение блондин услышал знакомый голос и вздохнул с облегчением. — С утра придется чистить все от песка, — бурчал себе под нос Хайтам самому себе, пытаясь снять обувь с отекших ног. — С возвращением. Ответа на такое своеобразное приветствие не последовало, отчего Кавех лишь устало вздохнул и повернулся в сторону своей комнаты, отправившись туда. Сил на возмущения не было совсем. Блондин не погружался в царство Морфея уже неделю, отчего его лицо выглядело просто ужасно — бледная кожа и темные круги под глазами. Из-за какого-либо отсутствия желания есть щеки Кавеха впали, а и без того тощее тело исхудало не в лучшую сторону. И слушать упреки Аль-Хайтама об этом ему не хотелось тоже, поэтому он решил как можно быстрее покинуть помещение, в котором находился сероволосый. Но в последнее время Кавеху казалось, что абсолютно все шло против него. И этот момент ощущался также, ведь его резко схватили за руку и потянули на себя так, что блондин оказался прямо напротив Аль-Хайтама. — Что с тобой случилось? — даже в полумраке было заметно, что мужчина был напряжен. — Ничего из того, о чем тебе нужно знать, — съязвил в ответ Кавех и попытался вытащить руку из цепкой хватки, но в итоге лишь сильнее открыл рану на руке и зашипел от боли, что не осталось незамеченным. — Почти целый месяц ты как можно чаще избегаешь меня, а я к тому же нахожу по всему дому окровавленные лепестки. — Зеленые глаза сверлили Кавеха настолько сильно, что даже понурив голову блондин все еще продолжал чувствовать взгляд на себе. — Ты выглядишь прямо как панда. Если ты снова сидел над своими проектами сутки напролет... — Какое тебе вообще дело до меня и моих проблем? — Кавех очень хотел бы, чтобы сердце не начало биться слишком часто. Он не хотел вновь испытывать на своих органах свежие шипы последствий одностороннего воздыхания. — Оставь меня. — Тебе нужно показаться врачу... — С рассветом я уезжаю в Ли Юэ к знакомому лекарю, — фыркнул Кавех, отведя взгляд. — Так что волноваться тебе не о чем. Кавех высвободил свою руку, пока Аль-Хайтам не успел среагировать, и, схватив с вешалки свою красную накидку, выбежал из дома. Мужчину тут же встретили холодные капли дождя. Они, за считанные секунды намочив весь костюм Кавеха, стекали по его лицу, и из-за этого Кавех не мог понять просто ли капли небесной влаги падали на лицо или же помимо них по лицу струилась соленая жидкость, называемая слезами. Кавех остановился прямо перед домом, так что было неудивительно насколько быстро за ним вышел Хайтам. Но блондину было откровенно плевать. Кавех просто хотел как можно скорее избавиться от этой настолько же красивой, насколько убийственной болезни. — Кавех... — Я ведь просто нахлебник в твоем доме, который не выплачивает аренду из-за своих огромных долгов, — теперь Кавех мог с точностью сказать, что на щеках с каждой секундой образовывалось все больше и больше соленых струй. — Так что же ты хочешь от меня? Почему не оставишь сейчас в покое? Ты ведь привык перекрывать мои крики своими любимыми наушниками. Ты же ненавидишь шум и нервотрепки, ты меня терпеть не можешь. — Я готов слушать твои жалобы и возмущения весь день. — Стоявший до этого к сероволосому спиной Кавех удивленно раскрыл глаза и повернулся лицом к лицу Аль-Хайтаму. — Каждый раз одевая наушники, я все равно оставляю их выключенными. И постоянно, когда ты уходишь выпить, я прихожу за тобой. Когда ты забываешь следить за собой я упрекаю тебя за это. — Я не понимаю. — Я люблю тебя. Сильнее чего-либо в этом мире. Сердце блондина было готово вырваться из груди, и Кавеху стало даже страшно, вдруг Аль-Хайтам тоже слышит этот бешеный стук. Тело начало колоть, но теперь уже не так сильно. Шипы начали съеживаться, а стебли укорачиваться, оставляя лишь полностью зацветшие бутоны сумерской розы. Легкие вытолкали эти цветы, и уже через пару секунд в горле образовался ком. Наблюдавший за всем этих Хайтам взволнованно осматривал согнувшегося Кавеха. Сероволосый, конечно, подозревал о болезни своего сожителя, но чтоб тот так мучился. В конце концов, блондин выплюнул все цветы из своего организма. От резко поступившего в теперь уже пустые легкие воздуха Кавех закашлял. Аль-Хайтам притянул старшего к себе ближе, положив свои ладони на плечи Кавеха. — И долго еще ты собирался от меня это скрывать? — вопросительно изогнул бровь сероволосый. — И что бы ты с этим сделал? — усмехнулся в ответ Кавех, на что его лба коснулись персикового отлива губы. — Признался бы раньше. Кавех был уверен, что спит. Ведь не каждый день можно заметить на лице временного великого мудреца улыбку. Настолько мягкую и радостную, что в животе начинали порхать сотни бабочек. — И как бы ты узнал в кого я влюблен? — Это ни для кого уже и не секрет, — улыбаясь, ответил Хайтам. — Все наши знакомые об этом знают. Даже моя кузина приходила ко мне с вопросом когда мы уже начнем встречаться. — Это случайно не она тебе посоветовала ту жуткую розовую книжку? — сощурился Кавех, приблизившись к лицу Аль-Хайтама. — Не знаю о чем ты, — отвернулся от блондина Аль-Хайтам, но Кавех отчетливо видел покрасневшие уши и засмеялся. Действия Хайтама нередко сбивали людей с толку, и этот раз не был исключением. Сероволосый схватил Кавеха за талию и, притянув вплотную к себе, коснулся чужих желанных губ своими. Обескураженный Кавех не сразу понял что произошло, но быстро пришел в себя и обвил шею отныне возлюбленного, немного привстав на цыпочки. Начиная с того самого дня и до самого конца, Кавех будет больше всего на свете любить три вещи: утренние дожди, свежий аромат сумерских роз в поле и теплые объятия крепких рук Аль-Хайтама.