Всё образуется

4 Мая 1945

      Сталинград потихоньку восстанавливают. Сотни тысяч погибших, тысячи детей ставших сиротами. Практически всё разбомбили, нельзя, идя по городу, встретить целой улицы. Такова была цена победы.        Больно. Постоянная боль — единственное, что чувствовал Сталинград. Какого городу, который разрушили до основания? Каждым своим сантиметром он ощущал, что его земля навсегда впитала в себя кровь миллионов бойцов. Память о них навсегда сохранят улицы Сталинграда.        Григорий Волжский отвлекался от гнетущих мыслей любым способом. Два дня назад победой окончился штурм Берлина. Он лично сопровождал воплощение нацистской столицы до границы. Какое то время тому придётся провести в тюремной камере.        Советские солдаты пока не покидали германской территории. Сталинград патрулировал улицы неспокойной столицы.        Вечные драки, мародёры, немецкие солдаты, нападающие на советских. Выловить всю нацистскую погань сложно, они прячутся по едва уцелевшим подвалам и в бункерах, где ещё сидят простые граждане.        В то, что, это конец войны не верилось ни под каким предлогом. Волжский нахмурился и замер от накативших воспоминаний. Так прошло несколько минут, пока он вдруг не услышал женского вскрика и ругань на немецком. Как же за последние годы этот язык начал действовать на нервы.        — Lass los! (отпустите)— девушка вырывала руку из крепкой хватки крупного мужчины.        — Was machst du? (что делаешь)— Волжский спросил на сильно ломаном немецком и дёрнул мужика за плечо.        Тот развернулся и с гневом уставился на Григория, но сразу же взгляд мужчины изменился. Волжский был выше него на две головы и намного шире в плечах, а военная форма придавала ему особо устрашающий вид.        — Was brauchst du? (что надо) — расхрабрился и спросил тот.        — Ты что-то попутал, рожа фрицевская?! — красные глаза прожигали насквозь, Волжский сильнее сжал плечо.        Мужчина еле вырвался, злобно сплюнул и второпях ушёл, стараясь не оглядываться назад.        — Dir gut? (ты хорошо) — Григорий повернулся к немке. Девушка испуганно смотрела, под её глазами был синяк. К груди девушка прижимала карточки на еду, выданные советскими войсками. Она благодарно склонила голову и прошептала «Danke», не дожидаясь ответа от солдата, побежала вниз по улице.        Странные всё-таки эти немцы.        Скорее бы вернуться домой.