На борту космоса

      Эверест по-победному, но и одновременно грустно, задрала свой нос вверх, после чего удалилась, ни с кем не переговориваясь в комнату наблюдения, а точнее к камерам. — Извините, но мне нужно идти к штурвалу. Вдруг ещё один метеорит прямо на нас полетит? — протянула кокапу-пилот, прежде чем вынырнула из комнаты, где стоял почти весь состав экипажа, как рыбка, уплывая к штурвалу. — Ладно. Гончик, ты мне нужен, чтобы разобраться с трупом, — грустно проговорил Маршалл, кивнув капитану в сторону медотсека. Овчар всë прекрасно понял, после чего сказал: — Можете расходиться по кораблю и заниматься своими делами, — после чего он поплëлся за своим лучшим другом и по совместительству лучшим медиком на корабле.       Никто из членов экипажа задерживаться в главном зале не стал, после чего комната опустела. Каждый ушëл по своим делам, скорбя о своëм друге. Эверест была не в себе от того, что еë подозревали в убийстве еë лучшего друга, Скай иногда переставала держать себя в руках и позволяла слëзы прямо за штурвалом, из-за чего чаще приходилось ставить корабль на автопилот или вовсе замедлять его ход, и так про каждого. — Я, честно, даже и представить не могу, как же больно было ему лежать под такой-то коробкой, — невзначай сказал Маршалл. — Я тоже, — согласился овчар. — Но давай не говорить об этом? Мне, как и наверняка остальным, включая тебя, не очень приятно говорить об этом... — Прости, просто я теряюсь в смутных догадках и подозрениях! — выпалил далматин. — С одной стороны, Эверест полностью доказала, что она невиновна, и что заходила в сектор только за едой, да и она ведь девочка... а они не шибко сильные, что бы двигать такие тяжести в одиночку! Так что всë сходится на том, что это просто случайность, но мне что-то подсказывает, что это всë подстроили. — Как именно подстроили? — спросил Гончик, изогнув брови. — Да как угодно. Не могу объяснить... — потупил взгляд в пол далматин. — Вот знаешь, это как шестое чувство. Оно одновременно есть, но поводов для этого нет. — Я тебя понимаю, — сказал овчар. — Самому не по себе от этого. Хочется верить, что это всë просто случайность, но что-то не даëт покоя... — Давай просто держаться вместе. Таким образом, даже если шпион кого-то тронет, у нас у обоих будет и алиби, и поддержка со стороны, — предложил неожиданно голубоглазый. — Звать кого-то третьего не вижу смысла, ведь почти никому не доверяю теперь из-за случившегося, а ты мой лучший друг и капитан корабля!       Гончик задумался, после чего ответил: — Я согласен. Так нам обоим действительно будет легче. Но увы в исследовательскую я тебя не пущу. Слишком ценные материалы там хранятся, а ты и на ровном месте можешь споткнуться. — Да, я такой, так что не отрицаю твоего решения.       В это время они уже закончили дело, которое отняло у них тоже достаточно времени. — Я тогда пойду в исследовательскую. Если ты закончил со своими делами, то можешь находиться где-нибудь рядом, — сказала капитан, собираясь уйти из комнаты, где они были только вдвоëм. — Я то всë сделал, вот только не стоит ли нам пообедать? Со всеми этими «приключениями» забыли про это! — вспомнил далматин. — И вправду, мы не пообедали. Вот только аппетита совсем теперь нет. Не думаю, что смогу хоть кусочек в себя впихнуть... — грустно протянул овчар. — Ладно. Я пойду тогда найду что-нибудь поесть сам. Да и сектор ведь недалеко находится, рядом буду с тобой, — проговорил голубоглазый, подходя к двери. — Хорошо, — кивнул капитан. — Но сначала я должен сообщить Центру об инциденте. — Если надумаешь поесть — я в секторе! — напомнил Маршалл, а Гончик скрылся в коммуникационной комнате.       Он закрыл дверь, направляясь к пустому месту, где должен сидеть Трекер. Тот, наверное, как и все кушает. — Центр, это КК-7, капитан корабля, как слышно? — спросил он, вслушиваясь. Несколько секунд молчания. — Секунду, сейчас вас перенаправлю вас на вашего оператора, — послышался женский голос, после чего послышался знакомый мужской. — Здравствуйте, КК-7! Рад вас слышать. У вас что-то случилось? — Да, мы потеряли одного члена корабля. — Как?! Кого?! — Крепыш. На корабля была тряска из-за облëта метеорита, а мы нашли его под тяжëлой коробкой, которая упала на него. Были подозрения, что это всë подстроила Эверест, но она нам доказала, что невиновна и находилась на других частях корабля, — разъяснил овчар. — Как давно это произошло? — М, не знаю точно. Мы шли на обед, потом ждали с час пока Маршалл скажет, выживет ли он, потом обсуждение и наконец «упаковка»... Примерно два часа назад, если не больше. — Меня напрягает обстановка на вашем судне... Но это хотя бы что-то. С десятым кораблëм мы вообще потеряли связь... — Что?! — Как только проверка дошла до них, они перестали выходить на связь, и как мы предполагаем, среди них был шпион, который перехватил управление кораблëм и обрубил связь с нами. Третьего шпиона мы до сих пор не нашли, но все подозрения падают на ваш корабль из-за странных поломок, а теперь и из-за жертвы... — Мы считаем, что это могло произойти случайно из-за той же тряски, но что-то мне кажется, что что-то тут нечисто! — продолжил капитан. — У вас больше нет никаких новостей? Если нет, то можно прекращать звонок. Заболтались. — Хорошо, до связи!

* * *

      Земля. Центральная база «Space Industrial corporated».       Оператор, всегда соединявшийся с КК-7, встал с кресла, уже договариваясь на встречу со своим Боссом. — Да, мистер Финч, мне срочно нужно с Вами переговорить! — говорил по телефону тот. — Нету времени? Но это по поводу наших последних экспедиций, которые могут вот-вот сорваться! — на другом конце провода послышался незамедлительный ответ, приглашающий к себе в кабинет. — Уже бегу!       По пути он взял с собой оператора с десятого корабля, связь с которым была утеряна по прошествие проверки. — Я даже и не знаю, примет ли нас к себе Босс, — сказала оператор десятого судна. — Он занятой человек! — Да, но ужасно жаден до денег, так что терять их он не собирается и любой ценой вернëт на базу корабли, — сказал седьмой.       Когда они подошли к кабинету босса, рядом никого не было: то ли потому, что это будет по его мнению слишком тайная информация, и чужим ушам этого знать не дозволено, то ли потому, что все встречи он с ближайшего времени убрал.       Постучались в дверь операторы, после чего раздался мужской голос, явно с нетерпением ожидающий их: — Входите уже!       В дорого обставленном кабинете, где встречались различные золотые статуэтки, наподобие наград: лучшая корпорация, лучшая космическая корпорация, самая продвинутая корпорация и другие, прямо напротив входа сидел на своим столом из красного и дорогого дерева чуть полноватый мужчина, являвшийся человеком, как и вся рабочая сила, исключая экипаж кораблей и их капитанов. — Садитесь! Садитесь! — проговорил тот, похлопав по столу. — Время — деньги! — Да, да! Конечно! Простите! — извинился седьмой оператор, а за ним прошла и десятая, сев за стол напротив Босса. — Ну и что за важные у вас двоих новости? — спросил мужчина. — Вы сказали нам искать в посадках шпионов и после этого не принимали никого к себе в кабинет, что бы получить связанные с этим новости, но сейчас всë критично! — тараторил договорившись на встречу оператор. — Одного шпиона мы вычислили, а точнее экипаж корабля с КК-2, и как только они прилетят, мы будем допрашивать его! — И чего в этом плохого? — перебил Босс. — Кто этот шпион? — Это был Двейн. Давно светился с подозрениями в шпионстве, — сказал седьмой. — Критично то, что мы потеряли связь с КК-10! — Что?! Как вы могли это допустить, десятая?! — вспылил главный. — Как только проверка дошла до них, мы не смогли выйти с ними на связь, был лишь шум, но мы все подозреваем, что там тоже был шпион! — оправдалась она. — Какие же вы все бесполезные! Что с третьим шпионом? — Его мы ещё не обнаружили, но на КК-7 происходят странные поломки, и их случайное или намеренное происхождение выявить мы не можем. Сегодня они потеряли одного члена экипажа, Крепыша. На него упала одна из коробок с техникой и провизией вследствие тряски корабля. — Да, дела, — протянул главный. — Так, нам идти? — спросила десятая. — Да, идите уже. Настроение только испортили, — протянул Босс, после чего выгнал их за двери своего кабинета. — Мы же не виноваты, что просто он с охраной проглядел шпионов! — проговорил седьмой оператор. — Ладно, пошли уже на места, — протянула десятая.

* * *

      Время близилось к вечеру, а на корабле ничего не происходит. — Прекрасно, не так ли? — спросил Маршалл, насильно запихивая в лучшего друга еду. — Если бы ты не сжимал мне горло своей хваткой, было бы гораздо лучше, — прожëвывая пищу, сказал он. — Если бы ты не так сильно погружался в исследования и следовал распорядку дня, то было бы ещё лучше, — проворчал голубоглазый, отпустив шею друга. — Не волнуйся ты так за меня, я не маленький! — сказал овчар, по-детски топнув ногой. — Вижу, — усмехнулся голубоглазый. — Да иди ты далеко и надолго! — ответил Гончик. — Закончил я все исследования, теперь могу отдыхать. — Хотя бы это радует. Что будем делать? — спросил пятнистый. — Снимать штаны и бегать. А если серьёзно, то заниматься расследованиями, — проговорил капитан, снизив громкость своего голоса на последней фразе по отношению к лучшему другу, что бы его никто посторонний не услышал. — Какими? Искать шпиона? — переспросил Маршалл. — Да. — Ладно, с чего начнëм? — Вычеркнем тех, на кого наши подозрения не будут падать, — разъяснил он. — Нас с тобой мы вычëркиваем, Крепыша вычëркиваем, Эверест. Ещё кого-то? — Нет, всех, кого можно было, уже убрали, — протянул далматин. — Теперь что? — Самых главных подозреваемых давай выделим. Кто себя вëл подозрительно, а кто более тихо и спокойно? — спросил Гончик. — Элла и Так находились в верхнем и нижнем двигателях, я с ними пересекался; Рекс перебегал от реактора до Рокки, это я тоже видел; Трекер почти всегда в коммуникации, но часто выходит, не знаю куда; Либерти находится в основном в реакторе и проверяла Крепыша утром; Скай у штурвала и отходит либо за едой и водой, либо в туалет; Рокки в мастерской сидит и закрывается, а Зума в электричестве и генераторах, — проговорил пятнистый. — Даже и не знаю... — Но это только основное их положение. Они могли куда-то отлучаться, — поразмышлял овчар. — Погоди, мы смотрим за всë время этих странностей, или только за последнее событие? — уточнил тот. — За всë время. И тогда под подозрениями Скай, так как могла ещё вечером перед уходом намудрить с рулëм, а утром удивляться, откуда это поломка! — Ну, ночью никто не мог сломать-то руль точно. Половина из нас чутко спит и могла бы услышать даже малейшее неосторожное движение этого шпиона! — подумал Маршалл. — Именно, — ответил капитан, задумавшись. — Но точность этого нам могут показать камеры! — Да! Мы можем сходить к Эверест и посмотреть записи за вечер и ночь до нахождения поломки! — проговорил голубоглазый. — Тогда идëм? — Идëм!       Друзья-следователи направились из сектора с едой к камерам, увидя по пути Трекера и Така. Они зашли в тëмную комнату, где за множеством картинок наблюдала хаски, конкретно сейчас откинувшись назад на кресле и прикрыв глаза. Услышав посторонний шум она открыла глаза, увидев в стороне Гончика и Маршалла, которые сразу начали с главного: — Нам нужны записи с камер за вчерашний день! — чëтко проговорил далматин. — Зачем это? — спросила она прищурившись своими чуть красными глазами. — Если хочешь нам помочь быстрее найти шпиона и избежать дальнейших жертв и подозрений, дай взглянуть, — сказал овчар. — Хорошо, — согласилась она, не ища проблем. — Какую камеру смотреть будем? — Сначала смотрящую на пилотную, — предложил Гончик. — Время? — Перед звонком от Центра.       На главном мониторе она отмотала назад ровно до того времени.       Сначала мимо камеры ходили Рокки, Маршалл, Гончик и другие, но потом Скай ушла вместе с капитаном в сторону главной комнаты. Долгое время никто не заходил туда, а потом экран стал чëрным. Через некоторое время всë вернулось. — Так, а это что такое? — удивилась она. — Все камеры исправны и ночью пишут даже когда я сплю. Рокки оборудование проверял недавно! — А может, это сделал шпион? — предложил далматин. — Так, Эверест, включи камеру, которая смотрит на сектор для сна в это же время, ну или чуть раньше, — скомандовал овчар.       Хаски стало самой интересно, поэтому она быстро переключилась на ту камеру, которая им нужна.       Все зашли в комнату для сна, после чего дверь закрыли. Никого видно не было, до тех пор, пока снова не почернел экран. Камеры писали без звука, так что послушать шаги или другие намëки на чьи-то похождения было невозможно. — Да что это такое! — возмутилась она. — Почему камеры так резко перестают писать? — А все остальные в тот момент писали? — спросил Гончик. — Сейчас посмотрим, — хаски открыла ещё одну камеру, на этот раз располагающуюся рядом с медотсеком, что бы наверняка убедиться, все ли камеры перестают записывать происходящее, или только определëнные. — Эта тоже не пишет, а значит и остальные скорее всего переставали записывать. — Как все камеры могли в один и тот же момент вырубаться, как по щелчку? — сам себя спросил Маршалл. — Кто-то мог их намерено отключить, что бы незаметно пробраться до штурвала и сломать его! — предположил капитан. — И что б уж наверняка — все разом. — М-да, этот шпион слишком осторожен... — протянула Эверест. — Но надеюсь на меня опять подозрения не попадут, просто из-за того что я на камерах работаю? — Ещё посмотрим, — сказал овчар. — Пошли, Маршалл.       После этого они вышли из комнаты и направились по коридору медленным шагом. — Теперь я даже и не знаю, что делать... — почесал затылок далматин. — Кто-то выключил все камеры, потом видимо сломал руль и вернулся в комнату... — Просто так никто не мог влезть в систему камер, — начал он. — Может был другой способ? — Какой? — спросил парень. — Та же самая глушилка, которую нам на базе выдают для корабля, что бы никто посторонний к линии связи не подключился, — протянул Гончик. — Кто-то стащил ещё одну глушилку и помешал камерам писать? Бред, — отверг теорию Маршалл. — Они не настолько мощные, да и настроены только для связи. — Но тот, кто сломал руль, мог еë перепрограммировать, если уж смог аккуратно вывести из строя руль без лишнего шума, — продолжил овчар. — Нет, кто-то явно именно подключился к сети наших камер, а не глушил сигнал, — настоял пятнистый. — Кстати куда мы идём? — Никуда. Допрашивать Скай — бессмысленно, ведь я был рядом с ней, когда она уходила от штурвала и потом не возвращалась туда. Ты тоже к ней заглядывал, — напомнил капитан. — Действительно. Значит, она вне подозрений? — Да. У неë есть веское алиби для первой поломки. Во время второй поломки она осталась на своëм месте, а значит и до этого там находилась и не ходила к электричеству. — Почему мы не обговаривали Зуму? Он был до того, как выключили свет, в электричестве, и уж явно знает, была ли поломка нарочной! — выкинул Маршалл. — Были более веские дела, но сейчас можно и о нëм. Да, это действительно подозрительно. Нужно будет его опросить, — задумался капитан. — Сейчас? — спросил медик. — Можно и сейчас, можно и чуть позже, когда он освободится, — пожал плечами кареглазый. — Хм... — задумался голубоглазый. — Думаю, нам действительно будет лучше допросить его после того, как он освободиться. А то ещё и его паковать потом придëтся, если с током поприветствуется.       Опять тонкий юмор Маршалла, с которого посмеялись оба, хоть и потом думали, что это было довольно неприлично с их стороны по отношению к лабрадору.       Направились они дожидаться официального конца рабочего дня в главном зале, где решили сыграть в карты на желание, что бы скрасить время провождение. — Ха, бери козырного туза! Ты не сможешь его побить! — уже радовался далматин, но увидев на лице противника в этой игре ухмылку, он поднапрягся. — Перевожу, — выдал он, после чего кинул ещё одного туза на стол, переводя Маршаллу с двумя картами его же добро. Тот что-то пробубнил себе под нос, после чего смотрел на последнюю карту Гончика, оказавшуюся на столе. — Ты победил, — досадно протянул он, — ну и что будешь загадывать? — Я приберегу это желание на потом, — сказал он, собирая битые карты в колоду. — Хей, друзья! — привлëк к себе внимание зашедший в зал Зума. — Что делаете?       Теперь-то они знали, что будут делать в ближайшее время.