Потерянный мир

Чем хороши дальние поездки? Конечно же своим видом и простором. Эти поля и леса, красивое чистое небо, солнце, что так ярко озаряет всё вокруг. Это то самое мгновение, когда ты, сидя в машине, забываешь о проблемах и твой разум рисует новые вещи. Может это будущее, мечта или полёт другой фантазии. На фоне играет музыка: твоя или родителей. А ты смотришь через стекло на мир полным свободы, чистоты, воодушевления. Для кого-то это просто дорога, а для тебя… тоже дорога, но ты ей наслаждаешься. Понять могут те, кто был ребёнком, подростком и уже будучи взрослым, не растерял свое воображение. До чего же было прекрасное время. Было много незабываемых моментов, но именно тогда, ты понимаешь насколько же необъятен мир, в которым ты живешь. Именно таким запомнился Старый мир мальчику, что рано повзрослел. Невинный мир, который снял с себя маску и показал свою зловещую сущность. То, что раньше считалось ненормальным, безумным стало чём-то обыденным. Человеческая жизнь навсегда потеряла свою ценность. Может она и не имела никогда цены. Может мы сами делаем её чём-то важным и потому считаем бесценной. Мальчик не знал, но когда вырос, он понял, насколько сильно он устал. Устал от бесконечной борьбы за жизнь. Утрата близких сделала его безжалостным, в какой-то мере безумным, черствым. Он больше не верит людям, полагается только на себя (по-другому просто не выжить). Считает, что нет невинных, чем и оправдывает свои безумные поступки. Нет, он вовсе не плохой парень. Может для Старого мира да, но не для нового. Внутри он всё тот же ребёнок, просто потерялся в хаосе. И вместо сопротивления, он дал хаосу поглотить себя, стал частью него. Нет. Он сам стал его воплощением. Не время было предаваться старым, подростковым воспоминаниям. Чайлд стиснул зубы и мыча приподнялся. Здоровой, но перепачканной в крови рукой раскрыл брезент старого грузовика, где он благополучно прятался. Поздний вечер окрасил небо в красноватые оттенки. Видимость была плохой. Ещё немного и тьма полностью поглотит всю округу. Пересилив боль, Тарталья вылез из укрытия, сделал пару шагов и чуть не упал на колени, в последний момент успев опереться о другую машину. От резкого приступа боли его скрючило над асфальтом. В глазах потемнело, а где-то неподалеку сзади раздался свист. Такой звук издаёт старый автомобиль, у которых где-то что-то не смазано. Кажется «приятели» быстро поняли, что он спрятался в этой кучке разбитых колымаг, а не побежал дальше. Свист был на повороте. В этом Аякс был уверен, а значит у него было мало времени. Минута, а может и меньше. — О, черт… Не медля, Тарталья, на своё удивление, быстро добрался до края дороги. Дальше был крутой склон и лес. Осталось только преодолеть барьерное ограждение. Он сглотнул. В таком состоянии как он сейчас, преодолеть такое препятствие сравни подвигу Геракла. Такая сложная задача и вместе с тем до смешного простая. Барьер доставал по пояс. Сделав глубокий вдох, он подпрыгнул и уселся на ограждение боком. Вымученно выдохнув, одну за вторую перетащил ноги. Самое сложное позади. Теперь нужно аккуратно спрыгнуть и постараться не повредить себе ничего. Была не была. Тарталья спрыгнул, его ноги коснулись земли, и по законам всех архонтов, он полетел вниз. Не потому что подвернул ногу или что-то типа того, а потому что банально не удержался на ногах. «Этого просто не может быть, я не мог так облажаться…» Удар. Затем ещё один. Словно мешок с картошкой, подминая под своим весом невысокую траву, парень пролетел по склону и упал в небольшой овраг. Просто чудо, что он ни на что не налетел пока падал. Рана в боку с новой силой расцвела. Непрерывная тупая боль расползлась до самых пят и отозвалась в напряженных висках. К ним добавились новые отметины на теле, в виде ушибов на ноге и в боку, а также ране на щеке. Но Чайлд ничего из этого старался не замечать, единственное, что его волновало, это шум от машины. Она была рядом, чертовски рядом. Приподнявшись, Аякс заметил, что лес был смешанным. Большие, малые кусты, деревья с разной густотой кроны. Преследователи не зайдут далеко за ним. Труднопроходимая чаща, в преддверии скорой темноты, таила в себе много опасностей. Это было то, что нужно. Тарталья не стал терять времени даром на подъем своей туши и просто, что есть силы, пополз в заросли. Он не оглядывался назад. Слух его ещё ни разу не подводил. Эти люди уже вылезли из своей машины и, судя по неразборчивым возгласам и крикам, бежали к краю дороги через авто завал. В висках дико стучало. Аякс натянул на себя капюшон, чтобы скрыть свою ярко — рыжую голову. Припал всем телом к земле, как кошка перед прыжком. Почему-то в такие моменты особенно хотелось верить, что всё обойдётся. Что он отполз достаточно далеко, что укрылся под нужным деревом (чьи ветви были низко посажены), что среди многочисленных лесных троп, его следы незаметны и что тот, кто хотел его поймать, обладает каплей благоразумием. — Я знаю, что ты там, УБЛЮДОК! -… — Нет. Я достану эту псину! Не мешай мне! ТЫ СЛЫШАЛ МЕНЯ? Я ДОСТАНУ ТЕБЯ, МАЛЕНЬКАЯ ПРИНЦЕССА! КУДА БЫ ТЫ НЕ ПОШЁЛ, Я ВЕЗДЕ ТЕБЯ НАЙДУ! -… Голос второго Тарталья не узнал. Что говорить, он не мог распознать и другие голоса, но отчетливо слышал озлобленного коротышку, что как собака лает на всю округу. И кто из них настоящая псина? Возгласы продолжались пока не стихли за хлопками дверей машины. Воздух снова разрезал противный звук. Преследователи развернулись на своей тачке и поехали туда, откуда начали свою погоню. Наступила тишина нарушаемая лишь звуками леса. Аякс решил полежать ещё немного для подстраховки, пока вокруг не стемнело и не похолодало. На этот случай у него был запасной план. Убедившись, что недруги точно убрались прочь, он перевернулся на спину и достал из внутреннего кармана куртки фонарь, включил его. Кое как встав, Тарталья огляделся вокруг. Тени деревьев, кусты, трава — всё расплывалось перед глазами. Он сильно зажмурился до боли и открыл глаза снова. Это слабо помогло. Тогда он начал прищуриваться, чтобы сфокусироваться на одной точке. Он смог что-то нормально разглядеть. Не смотря на легкое головокружение, он посмотрел вниз под куртку. Свободной рукой поднял футболку, чтобы оценить ущерб. Его рана в боку кровоточила и хоть была не глубокой, но требовала срочной обработки, а не перевязка на скорую руку, иначе не долго ему осталось куковать на этом свете. С досадой выдохнув и опустив руку, Тарталья двинулся вперёд вдоль оврага. Забраться на трассу было в его положении лишней тратой энергии и не безопасной идеей. Любой другой встречный человек мог оказаться врагом. Он шёл в противоположном направлении откуда бежал. Туда, куда он направился было небольшое поселение. Этот посёлок был по обе стороны дороги и хоть там давно никто не жил, местные вещи вполне себе могли сохранить в себе функционал даже после катастрофы. Найти ткань и иголку с ниткой в таком месте небольшая проблема. Большая проблема, это банально дойти. Поселение находилось в 14 километров от него. Если раньше Аякс спокойно мог пройти такое расстояние за 3 часа, то теперь сомневался, что преодолеет и полпути. Он должен держаться и не думать о плохом. Ему удалось сбежать и удача в купе с невероятным везением, не может же быть потеряна понапрасну. Он прошёл не так много, как вдруг, в глазах внезапно потемнело. Тарталья остановился и слегка нагнулся с закрытыми глазами. Он начал глубоко дышать. Вдох через нос, выдох через рот. Открыв глаза он смог собраться. Голова слабо пульсировала, но не мешала, поэтому он решил строго игнорировать её и просто идти дальше вперёд. Шло время. Он чувствовал как слабеет. Силы слишком быстро его покидали. Рана, непрерывное бегство, голод и холод истощали его быстрее, чем он успевал подумать о хорошем. Внезапное потемнение в глазах становилось чаще. В какой-то момент Аякс почувствовал на языке привкус железа, головокружение и камнем свалился на землю. Аякс не чувствовал боли от удара, но прежде, чем его сознание погрузилось в омут тьмы, он увидел размытые силуэты перед собой. На подкорке сознания он понял, что это был не живые люди. Что это был его конец. *** Воспоминая проносились болезненным потоком из вспышек определённых событий жизни. Как многое мы потеряли за всё своё существование? Как многое упустили, пока были заняты другим, бессмысленным? Можно ли себе было представить всю масштабность трагедии. Конечно же нет. Такое никогда не понять человеку вроде него. И это не есть плохо. Ведь всё, что его волновало, это его близкие, а не всё человечество со всем вытекающим. То, что он видел, ему не нравилось. Воспоминания превращали тупую боль в острую, заставляя мучаться. Реальность размыта, сон — реален. Даже хаотичность моментов жизни не давали усомниться в подлинности происходящего. Он ощущал физически всё то, что с ним происходило, потому что даже тело запомнило, как было плохо. Чувство дежавю преследовало везде, но любая попытка что-то изменить заканчивалась провалом. Будто он был куклой чей кукловод была сама Судьба. Шаг влево, поворот головы вправо, наклон туловища вперёд — полный контроль. Как птица запертая в клетке, так он был заперт в своём теле и мог лишь наблюдать от первого лица за происходящим. Ему оставалось смотреть, как снова и снова он теряет одного за другим. Полная безысходность. От этого он кричал и плакал. Ему не хватало воздуха, хотелось ощутить свободу. Хоть как-то ослабить хватку, что сдавливала его горло. И продолжала душить и душить. Бесконечное страдание. Но где-то просочился свет из этого кошмара. Новые ощущения. Он чувствовал, как его тело, настоящее тело, бережно протирают. Как кто-то положил на его лоб мокрое полотенце. Однако он не ощутил холод, только тепло и доброту. Это было слишком нереально, чтобы казаться правдой. И всё же давно забытое чувство нашло отклик внутри души. Как если бы родной человек что-то сделал по мелочи, но с вниманием не требующим просьбы. Такая сладость показалась своеобразной пыткой для истерзанного плохой жизнью. Но ничто не могло длиться вечно, даже что-то такое прекрасное и хорошее. Переломным моментом стало резкое понимание происходящего. Он понял, что был во сне, что превратился в ад. Его мысли с трудом связывались адекватно. Тело так вообще жило отдельно от разума. Хотелось проснуться по-настоящему, открыть глаза, но невидимая сила удерживала его. Он лежал и не мог сам пошевелиться. Если бы он мог тогда выразить всё что он чувствовал в этот момент, он бы рыдал. Ему хотелось звать на помощь. Он не понимал ничего, кроме того, что скован. Иногда тело приходило в движение, но от боли, а не потому что ему этого хотелось. Он словно умирающая змея извивался на кровати и стонал. Ему было плохо. Очень плохо. Кошмар из сна перешёл в кошмар наяву. И снова чьё-то присутствие подарило надежду. На этот раз он не чувствовал чужого контакта с его телом, но он слышал голос. Он был манящим, успокаивающим, приятным. Он смог открыть глаза на своё удивление, но окружающий мир был нечетким и темным. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что была ночь. Казалось это было не важным, он хотел разглядеть фигуру перед собой. Но как бы он не старался сделать это, связь с внешним миром переодически терялась. Тело всё ещё ломило, а голова не прояснялась. — Где … я? — раздался слабый голос. — Тише, тише. Как мать успокаивает своего ребёнка, так этот человек успокаивал его. — Ты в безопасности. Со мной. Это последнее, что смог уловить воспалённый жаром разум, прежде чем снова погрузиться во тьму. Но на этот раз кошмары его не преследовали. Он даже не уверен, что ему вообще что-то ещё снилось.